Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Анни Эрно. - Внешняя жизнь

Скачать Анни Эрно. - Внешняя жизнь

        "1999 год."

        "1 января."

     Управляемые  "молодежью из пригорода",  пятьдесят машин  столкнулись  в
Страсбурге, шесть в Руане, восемь в Гавре и еще  несколько в Бордо и Тулузе.
Этот термин делает различие между  этой молодежью и другими молодыми людьми.
"Они"  встретили  Новый  год в  окружении  фейерверков,  от которых  погибли
пятьдесят человек. Этот факт абсолютно никого не взволновал.
     Градоначальники   Страсбурга   предусмотрели   для   "них"   новогодние
торжества, надеясь  таким образом  удержать их в спокойствии.  Их приняли за
умственно  отсталых,  неспособных  понять действия властей  или же  за диких
животных, которых  стараются улещевать. "Они"  же  показали  себя  дикарями,
которые были свободны в выборе "их" праздника.

        "2 января."

     Распродажа  прошлогодних  товаров.  Все  въезды на  парковку  торгового
комплекса "Труа - Фонтэн" забиты автомобилями. Все хотят первыми наброситься
на одежду,  посуду,  действуя, словно  грабители  в захваченном городе.  Все
аллеи заполнены потоком людей, целыми семьями с детьми.  В  магазине  одежды
какое-то неистовство. Непомерная алчность заполняет пространство.
     Торговые центры  стали  самым посещаемым местом конца  двадцатого века,
как  раньше  церковь. У Кароль,  Фроджи, Лакост  люди  ищут  что-то, что  им
поможет выжить, эффективное средство против уходящего времени и смерти.

        "5 января."

     Отделение  зубной  хирургии в  больнице Понтуаза. Три человека стоят  у
окошка  регистратуры со  своими  медицинскими  картами  в  руках.  Женщина -
секретарь звонит кому-то по телефону, громко с  ним  разговаривает, сообщает
какие-то  новости, подзывает медсестру, чтобы  передать ей трубку,  снова ее
берет, говорит: "У меня нет времени разговаривать, здесь много народу!"
     Все двери открыты. В том  числе и  двустворчатая дверь, соединяющая зал
ожидания с  большим  коридором отделения зубной  хирургии.  В  том  числе  и
врачебных кабинетов, расположенных по  обе стороны этого коридора. Там царит
суматоха; медсестры ходят из одного  кабинета в другой,  что-то друг у друга
спрашивают, шутят: "Я свободна" (имеется ввиду, что пока никакой врач не дал
ей задания) - "Да? А я думала, что ты замужем!" Смех.
     Меня  усадили в кресло.  Одна из двух женщин, распаковывающая материал,
предназначенный  для моего лечения, спрашивает у  другой, хорошо  ли на  ней
сидят сапоги. "О,  да! Но  знаешь, у меня проблемы  с  коленом" -  "Потянула
связку?" - "Нет, это  я на  лыжах упала,  еще давно". - " Я хочу купить себе
такие же. Где ты их взяла?" Существуют же женщины, говорящие об  обуви в тот
момент, когда с минуты на минуту придет хирург, чтобы  разрезать мне кусочек
десны.

        "8 января."

     Средства  массовой  информации  много  говорили  и  "детях  из  рабочих
поселков",  приехавших  на каникулы в "спокойный" лагерь, и нарушившие отдых
обычных граждан ( в  первой части фразы  уже  подразумевается  оксюморон). В
качестве  примера упомянули  пятилетнюю  девочку, назвавшую  инструктора  по
лыжному спорту  "шлюхой"  и "стервой".  Как  если бы  этим привели  решающее
доказательство  без  надобности  уточнения: дикость, невозможность  провести
сходство  с  другими  детьми.  Слова  девочки "шлюха" и "стерва"  обозначают
абсолютно  тоже самое, что и "злая"  и "нехорошая",  произнесенные детьми из
благородных  семей.  Здесь  не  раскрывается  никакое  различие сущности  (в
отличие от того, что мы хотим услышать).

        "11 января."

     Маршрут  линии пригородного  метро, которым я возвращаюсь,  разделен по
длительности  на два промежутка: до Мэзон  -  Лаффитт, даже, порой, до Ашер,
время  летит  незаметно.  Это  время,  в  течение  которого  ты  о  чем-либо
задумываешься  или  же  просто  мечтаешь. За десять  минут  до  прибытия  на
конечную  станцию  начинается  другой  временной отрезок,  в  котором  кроме
необходимости как можно быстрее  добраться, ничто вокруг тебя не существует.
Равномерное движение поезда, более или менее городской пейзаж, огромные поля
- все  кажется  замедленным с точки  зрения внутренних часов. В  этот момент
невозможно  ни о чем думать.  Ты  ожидаешь того мгновения,  когда сойдешь  с
поезда,  поднимешься по ступенькам  к  выходу,  пройдешь турникет,  вдохнешь
свежего  воздуха парковки, подойдешь  к  своей  машине.  Практически смутные
образы, всего  лишь инстинктивный толчок  к  тому,  что облачено  в  обложку
счастья. Каждый вечер  одни и те же, ничего не значащие десять минут чистого
ожидания.

        "12 января."

     По   телевизору   показывают   репортаж   о   приюте   для   малолетних
правонарушителей в Марк -  ан -  Борель на  севере Франции. Здесь содержатся
одни лишь  юноши, взятые  на  попечение  до  пяти  часов и свободные затем в
течение всего вечера. Они не знают, чем заняться,  курят в комнатах коноплю:
" одна затяжка и все ОК". Они никогда не  говорят о школе,  как будто бы она
никогда не  существовала  в их  жизни. Некоторые не умеют читать.  Многие не
ведают, что писать нужно с верхней  части  страницы тетради, они же начинают
писать  с  середины,  снизу,  везде.  Они говорят,  что  высшее благо -  это
позабавиться (попортить машины  и т.д.)  и не быть застигнутым врасплох. Они
убеждены, что  в  будущем будут думать,  что провели свою  юность с  большой
пользой (если быть молодым - это  делать домашние задания, не валяя при этом
дурака,  то  это  - не настоящая жизнь). "Валять  дурака" -  это  синоним  к
"получать наслаждение". В  первую очередь они хотят жить не для блага, а для
удовольствия: совершать легкие преступления, принимать наркотики, и т.д..  И
здесь сложно сделать  вывод, кто наиболее ужасен в своей массе:  эти молодые
люди или же  маркиз  де Сад, произведения которого  претендуют на  некоторый
эстетизм.

        "15 января."

     На  платформе  станции Сержи,  внизу  указательной таблички написано :
МОСТ КАРДИНЕТ. Здесь не останавливается ни один поезд.

        "15 февраля."

     Д. говорит и магазинах Сержи,  возвращаясь оттуда  в одежде "от кутюр".
На нем свитер фирмы " Marks & Spencer " которым он хвалится. "Лакосты" я
передал своей  дочери", - говорит  он, склоняя  марку любимой им одежды, как
название   какого-нибудь   предмета.   Он   не  знает,   что   представители
привилегированного класса  не  носят больше "Лакост"  с тех пор,  как  в нем
стала щеголять "молодежь из пригорода". Если ему сказать - то, вероятно, это
глубоко его заденет. Марка одежды - это показатель, благодаря  которому люди
относят себя к определенному сословию, нишу которого они намерены занять.

     (Воспоминание об  С, переодевающегося однажды вечером, гордо перечисляя
со  своим славянским  акцентом каждый  предмет одежды,  который  он  одевал:
рубашка от "Черутти", галстук от "Диор", брюки  от "Сэн - Лорана", ремень от
"Ланвено",   и  т.д.   Словно   части  доспехов,   торжественно   надеваемые
средневековым рыцарем. Под  одеждой он носил белую майку и  семейные  трусы,
согласно традиции стран восточной Европы.

        "24 марта."

     Журналист  распространяет результаты опроса  общественного  мнения:  42
процента опрошенных французов ответили, что "слишком много арабов", добавляя
при этом, что все чаще и чаще можно  услышать расистские высказывания. Фраза
"слишком много  арабов"  - единственная  по-настоящему запоминающаяся.  Если
заменить арабов на евреев, то можно заметить, что различие между 1999 и 1939
годами  не  так  уж и велико. Этот опрос, а также  способ его подачи  хитрым
образом оправдывают расизм.  В нашем  сознании то, что  является всего  лишь
общественным мнением, становится правдой.

        "27 марта."

     НАТО решило вмешаться в урегулирование "сербского вопроса". Как обычно,
впечатление того,  что не знаешь,  что законно, а что нет. И вот, вечером, я
снова вижу Белград  :  большая площадь,  кафе, полное посетителей, цыганские
дети, бегающие  от  одного  стола  к другому,  которых  никто  не  прогоняет
(патернализм, уверенность в своем превосходстве или же благодушие?).
     Белград  рано  утром.  Цепь  автобусов,  в  которые  поднимаются  люди,
знающие,  что  сегодня  с  ними воюют. У  меня  не  осталось  ни образов, ни
воспоминаний, касающихся Косово.

        "6 апреля."

     В  течение всей ночи Белград  и  другие  сербские  города  подвергались
бомбардировке.  В это  же время сербские войска продолжали спокойно  творить
бесчинства в Косово,  побуждали косоваров  к  бегству. Страшная  смертельная
хореография  в вертикальном  и  горизонтальном направлениях  на  разделенных
сценах. Можно представить себе, что натовские  бомбы бесконечно будут падать
на головы  мирных сербов, а  сербские  солдаты  будут подталкивать население
косовских албанцев на путь изгнания, выстраивая их в длинные когорты.
     По математическим расчетам, у ракет и сербских преступников нет никакой
возможности пересечься.

     Вчера в  пасхальный  понедельник в Нормандии, люди обедали  на террасах
домов, на берегу моря. Вечером  - многочасовые пробки на трассе,  ведущей  в
Париж.  Я заметила, что  в течение целого вечера  даже ни разу не подумала о
войне на Балканах. Какова ценность и какая польза от такой мысли?

        "10 апреля."

     Продолжается война на Балканах, не  вызывая никакой реакции,  ни наводя
ни  на какие размышления, в  отличие от войны в Персидском заливе восемь лет
назад.  Разрушения и  смерть  кажутся отныне необходимым злом. Мы заставляем
также платить сербское
     население  наше  невмешательство в Боснии. Этой войной  мы наверстываем
упущенное.
     Испытываешь непонятную  усталость, когда слышишь и читаешь одно и тоже:
"точечные  удары"  НАТО по Сербии, албанские беженцы, стекающиеся  в города,
названия которых нам  были неизвестны еще три  недели  назад и кажущиеся нам
сегодня такими же родными как Сэнт - Назар и Шамбери: - Блас, Подгорица. Эта
монотонность лишает всякого интереса следить за военным спектаклем.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0548 сек.