Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Анни Эрно. - Внешняя жизнь

Скачать Анни Эрно. - Внешняя жизнь

        "29 мая."

     Преступление  в   галерее  "Оффис"  во  Флоренции.  Пятеро  погибших  и
поврежденные  полотна,  среди  которых  картина  Жиотто.  Единодушный  крик:
невосполнимые, бесценные утраты. Это не по поводу погибших мужчин,  женщин и
маленького ребенка, а по поводу картин.
     Искусство, следовательно, важнее,  чем  жизнь;  репродукция  Мадонны 15
века,  важнее,  чем  тело  и дыхание ребенка. Это  потому, что  эта  Мадонна
преодолела  столетия,  потому, что  миллионы  посетителей  музея  смогут еще
порадоваться, увидев ее,  тогда как  убитый ребенок  доставлял  радость лишь
очень небольшому  числу людей  и  потому, что  все равно он бы умер рано или
поздно?  Но  искусство  не  стоит   выше   человечества.  В  Мадонне  Жиотто
отобразились тела женщин, которые тот встречал и к которым прикасался. Между
смертью ребенка и разрушением своего шедевра, что бы он выбрал? Я не ручаюсь
за правильный ответ. Возможно, свою картину.

        "17 июня."

     Ошан,  девять вечера. Очередь  в  кассе. Какой-то  тип с красным  носом
высказывает  постоянно свое недовольство людям, которые расплачиваются чеком
или же  кредитной карточкой:  "Не могут даже иметь нормальные деньги!" Затем
он  оживляется:  "Если  бы они  вставали как  я,  в  четыре  часа утра!"  На
движущуюся дорожку он  поставил полуторалитровую  бутылку вина. Эта сцена не
удивляет никого в  торговом комплексе  "Труа  Фонтэн", который все больше  и
больше облагораживается. Люди смотрят  куда-то в  сторону,  так  же, как и в
метро опускают взгляд перед теми, кто просит милостыню.
     Все время у меня ощущение чего-то  неестественного, когда я пользуюсь в
первый раз каким - либо научным словом. Сегодня, это слово - item.

        "29 июня."

     В восемь утра  лучи  солнца  уже  освещают окна  пригородного метро. Мы
проезжаем мимо песочных и каменных насыпей около Уаз. Старинное здание отеля
- ресторана.  На месте  старых трущоб Нантерра, снесенных вот уже как десять
лет, расположено цыганское поселение.
     Было жарко и мужчины, безо  всякого  стеснения, поедали глазами женщин,
как  если бы необузданная утренняя эрекция была вызвана этим солнцем, и  как
если бы вагон поезда был огромной кроватью.

        "6 июля."

     В торговом центре "Труа Фонтэн", на месте бутика  "GO - SPORT", который
переехал в Дарти, появился магазин видеопродукции. На месте мясной лавки "Ле
беф лимузен" реставрировались:  азиатский  рыбный  магазин (в котором  очень
сильный запах рыбы), итальянская лавка, отдел сыров (которые пахнут хорошо и
ядрено), табачно-журнальный  киоск. На  двух этажах  "Super-M" расположились
"Ля Редут", "Макдональдс", "Этам", и т.д. "Самаритэн"  превратился в "Ошан",
"Бригогем" стал "Гранд Оптикаль", своего рода мини-завод, изготовляющий очки
прямо в присутствии заказчика, тут же, за прилавком. Исчезли Кориз,  Саломе,
Коокай, Роднэ. По прежнему все еще держались на плаву старые "Эрам", "Бато",
Андрэ; магазин шерстяных и носочных изделий "Фильдар", отдел швейных машинок
"Зингер" - верный друг.
     Ощущение того,  что время летит, заложено  не в нас  самих. Оно исходит
извне:  дети  растут, соседи  уезжают,  люди стареют и умирают.  Закрываются
булочные,  и  на их  месте  образовываются автошколы  или  же  мастерские по
ремонту телевизоров.  Оно  исходит также  от отдела сыров,  перемещенного на
другой  конец супермаркета  и который называется не Франпри,  как прежде,  а
Лидер Прайс.

        "12 июля."

     В  Сартувиле  в  вагон  поднялись молодые музыканты.  Они  играют  "Мой
возлюбленный из Сэн - Жана", арии написанные еще до  появления линий метро и
новых  застроек. Я даю  им десять франков так  же, как я  даю их  невзрачным
лицам и неопределенным силуэтам,  просящих  милостыню. Один  и тот же  жест,
которым я плачу за удовольствие или сострадание.
     Песни превращают нашу жизнь в роман. Они делают прекрасным и заманчивым
то,  что  мы  когда-то  пережили.  Именно из-за  этой  красоты и романтики и
возникает чувство боли при их прослушивании.
     В фильме Раймонда Дэпардона про приют для престарелых на островке Сан-
     -Клемантин  в Венеции показывают мужчину, лежащего на столе. Он  держит
поднесенный к  уху транзисторный  приемник  и  слушает  на полную  громкость
песню.  Это   старая  неаполитанская   песня,  в  которой  рассказывается  о
ярмарочных уличных карнавалах и об утраченной любви. Он плачет.

        "3 августа."

     Молодая мама с  дочкой в  медленно движущейся очереди  к кассе в Ошане.
Она комментирует вслух все поступки ребенка: "Стой  спокойно,  ты  вытираешь
своим  платьем  всю  грязь с  пола", кричит на  нее: "Не  отходи от  меня!",
описывает ближайшее будущее: "Мы нагреем воды, чтобы, когда вернемся, вымыть
посуду. Ты же  знаешь,  что утром не было горячей воды и твоя мама вынуждена
была  принять холодный  душ",  и  т.д..  Малышка почти  ее не слушает,  лишь
повторяя неуверенно  "холодный  душ", как если бы она  знала,  что  ее  мама
говорит на публику.
     Сразу за ними - женщина с двумя подростками, сдержанный смех, умеренные
жесты. Невозможно  расслышать, что они говорят.  Их покупки сгруппированы на
тележки по  порядку: красивые  тетради, школьные принадлежности от Шевиньон,
базовые продукты: молоко, йогурты, шоколадная паста, макароны - все куплено,
вероятно,  в   специализированных  отделах,  но  нет  ни  мяса,  ни  овощей.
Обывательская  семья, которой  не  нужно  "обращать  на  себя  внимание",  и
которая, оставаясь незаметной для окружающих, приобретает тем самым всю свою
мощь.

        "12 августа."

     Мы спускаемся по эскалатору на платформу, где останавливаются поезда на
Обэр. Заполненный  эскалатор медленно  скользит.  Я успеваю заметить  внизу,
около стены обнимающуюся и целующуюся парочку. Обоим лет под сорок.
     Шум приближающегося поезда.  Мужчина  и  женщина перестают  ласкаться и
бегут к  вагону.  Они находились как раз в  том  месте,  где я  была однажды
вечером в прошлом году с Ф. Так же, как и женщина, я стояла спиной к стене.
     Пустынный эскалатор продолжает свое беспрерывное бесшумное движение.

        "13 августа."

     Сотрудница  центра  копировальных  услуг  "Авенир   Секретариа"  делает
фотокопии для какого-то Африканца.
     Чуть  в  стороне,  девушка  и  две женщины  среднего  возраста о чем-то
шушукаются с  удивительно  одинаковой улыбкой, которая, кажется,  никогда не
сойдет с лиц. Теперь их черед. Им  нужно свадебное меню. Девушка протягивает
заготовленный  образец, который сотрудница центра быстро пробегает глазами и
говорит  безразличным тоном: "ОК, на  одной и той же строчке или ниже?". Она
показывает им различные виды и форматы  бумаг. Они долго  выбирают. Женщины,
которые, по- видимому,  будут матерью  и крестной оставляют  право выбора за
младшей, будущей невесте, и  затем  настойчиво у нее  интересуются: "Ну как,
тебе нравится?" Все три женщины  представляют  собой единое целое, состоящее
из  любви  и  ненависти, спаянное в  ожидании  и  приготовлении  к  великому
празднику, так, как это было сто лет назад.

        "16 августа."

     В  районе  новостроек, около  станции  пригородного  метро,  чернокожая
женщина в  плиссированной  светло-коричневой  юбке,  белой рубашке и круглой
шляпке -  вся атрибутика  квакеров.  Прислонившись  к  бетонному ограждению,
нависающему  над  путями,  стоит  девушка в  джинсах  и в  вязаном  свитере,
несмотря на  жару. У нее  рассеянный вид. Три маленьких девочки, из  которых
одна несет собранный букет из листьев, идут рядом с их матерью. Мужчина, лет
пятидесяти, в белой рубашке с короткими рукавами и рюкзаком за спиной шагает
бодрым спортивным шагом.
     Группа мужчин и женщин в одинаковых  костюмах,  черных  брюках и  белых
рубашках (какая-нибудь секта или просто продавцы магазина?) направляются  ко
входу в метро.
     Сегодня, в  течение  нескольких  минут  я старалась  "разглядеть"  всех
людей,  которых  я   встречала,  всех  незнакомцев.  Мне  кажется,  что  при
внимательном наблюдении их существование становится мне вдруг очень близким,
как если бы я прикасалась к ним. Если бы я  продолжила этот эксперимент, мое
видение мира и самой  себя радикально бы изменилось. Возможно, я  не была бы
больше сама - собой.

        "17 августа."

     Девять  утра. Только  что открывшийся Ошан почти безлюден.  Бесконечные
горы  помидоров, персиков, винограда; в соседних  отделах, насколько хватает
глаз,  -  йогурты,  сыры,  колбасные  изделия. Необычное ощущение красоты. Я
словно у ворот Эдема  в первый  день создания мира.  Хочется съесть все  или
почти все.
     В глубине -  узкие проходы  между кассами.  Когда в них  втискиваешься,
товары, наброшенные в беспорядке в  тележке, кажутся миниатюрными, не такими
красочными  как на  полках  супермаркета,  не отличающиеся от  тех,  которые
покупают на ходу в бакалейной арабской лавочке на углу.

        "25 августа."

     Надпись  "Париж",  которую я  увидела  написанной на голубом фоне в тот
момент,  когда  я  выезжала  на  автодорогу  А15,  переполнила меня внезапно
счастьем  и удивлением. В первый раз я  прочитала  это  название на дорожном
щите  в  шестнадцатилетнем  возрасте,  не  будучи  до  этого  в  Париже,  но
страждущая  его  посетить.  Редкое  мгновение,  когда   ощущение  пережитого
возвращается  в настоящее и накладывается на него.  Так же,  как и занимаясь
любовью, когда все бывшие мужчины, и тот, который в  данный момент находится
рядом, есть не что иное, как один человек.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0974 сек.