Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Тонино Гуэрра - Дождь над всемирным потопом

Скачать Тонино Гуэрра - Дождь над всемирным потопом

ОКТЯБРЬ
Под ногами ковер из опавших листьев
     Четверг 3 --  После  дождливого лета два  солнечных дня в  октябре. Под
ногами звенит опавшая листва. Радужные краски повсюду -- вплоть до Карпенья.
Солнце  заходит  теперь за ее вершиной.  Карпенья удерживает закат на  своих
склонах даже когда вся долина Мареккьи погружена в кромешную темноту.
     В сумерки вдоль дороги ветер гонит  листву. Листья шуршат под ногами --
меня отправили купить коробок спичек.

     Среда  9  --  С  утра  снова  в  забытом  городе  --  Трамареккье  близ
Тедальдского аббатства. Сижу  на ступенях у входа в чей-то дом. Кругом груды
старой обуви и  кукурузных  початков. Мара из Рофелле говорит,  будто бы  со
времен Древнего Рима  у  стен этого дома растет особенное лечебное растение.
Нашел пару кривых веточек. На ощупь --  влажные, листья с ворсинками. Теперь
отдыхаю.  Налетел  порыв  ветра,  застучал  расшатанными  ставнями. Внезапно
дрогнула земля. Послышались глухие равномерные удары -- шаги великана. Прямо
на меня из-за развалин вышел боевой слон Ганнибала,  перешедшего через Альпы
и устремившегося в Рим. На слоне -- спящий наездник-африканец.
     Дождь. Римский Первосвященник болен. Я прильнул к окну, гляжу на капли,
скользящие по стеклу.
     Пятница 11 --  Последние дни прошли не без пользы.  Правда, не так уж и
сложно  было  приметить в дубовой  роще несколько  дичков. Их яркий  осенний
наряд резко выделяется на вечнозеленом  фоне. Составили  карту находок.  Тут
пригодился  перламутровый бинокль, с  которым в Москве  мы ходили в  Большой
театр. Итого: 20 кораллово-красных вишен, 13 груш цвета виноградной выжимки,
4  уже  почти  голые яблоньки. Но  они плодоносят  забытыми теперь  райскими
яблочками.
     Девочка поставила ведерко  на землю  -- вместе  мы  глядим  с  холма на
изумрудную  полосу горизонта. Там  соединяются море  и небо. О  прочем пусть
думает старость. Лежит плашмя на кровати, и силится размотать клубок.
     Воскресенье 13 -- Сегодня с утра опять сижу на диване, прислонив голову
к подушке.  Хочу поехать  в  Иерусалим, узнать  о  последних  месяцах  жизни
Ладыженского  -- большого художника,  с  которым  я  познакомился в  России.
Ладыженский  желал  уехать  из Советского Союза.  Все  помыслы  его  были  в
Иерусалиме.  Там поселился его сын. Отцу удалось эмигрировать. Но  жизнь его
наполнило безысходное одиночество. От этого он  и  умер. Вспоминаю встречи в
Москве -- в мастерской  около Центрального рынка. Мы с  Лорой ездили на этот
рынок  за узбекскими абрикосами  и белыми самаркандскими дынями. Ладыженский
стал  рисовать  с  десяти  лет.  После  революции  в  Одессе  вошла  в  моду
татуировка. Он делал подросткам наколки с  Лениным. Ладыженский покинул свою
Одессу в  1940 году и больше в нее  не возвращался. Но был верен своей теме.
Он рисовал  свое  детство.  Его  мастерская была битком  набита полотнами из
еврейского быта. Такой Одесса была до войны. Душный вечер. Лошадь под шатким
балконом.  Фланирующая по  каштановому бульвару  толпа. Все в белых  льняных
костюмах. Семья  за столом. Розовый  абажур. Врач в своем  экипаже. Одинокий
скрипач   --  владелец  танцевального   зала.  Залитые  солнцем   столы   --
позолоченные  сифоны  с  газировкой. Тут же  --  свадебный  торт. Вскоре  --
поминки. Уличный оркестрик. Рабочие с топорами  и пилами -- рубка акаций  на
одесских бульварах. Следом  -- гробовщик, собачник,  продавец арбузов, цыган
--  глотатель огня. Портной.  Библиотекарь. Старухи, обертывающие карамель в
пестрые  фантики.  При  этом ни на  одной  картине нет  неба.  Свет источают
голубоватая  булыжная мостовая, брусчатка, тротуарные плиты. Во время  нашей
последней встречи Ладыженский наматывал на руку обрывок шпагата. Рассказывал
о поездке в закаспийские степи. В Туркмению. В те  времена он был художником
в театральной труппе. Театр заехал на гастроли в городишко на берегу соляных
озер. Солнце выпаривает воду. Остаются зеркала  соленой  рапы.  Однажды  ему
взбрело  в  голову совершить прогулку  по такому озеру.  Ботинки оставляли в
соляном растворе глубокие вмятины.  В  них  тотчас набегала булькающая вода.
Ему очень хотелось увидеть  пеликанов. По рассказам, птиц недавно  видели  в
этих местах. Солнце  поднимает горячие испарениях. Медленно продвигается  он
вперед.  Наконец,  в  сотне метров  -- стая царственных  птиц.  Пеликаны!  В
абсолютной тишине они двинулись навстречу и окружили его. Казалось, пеликаны
рады его появлению.  Он наклонился -- приласкать пеликана. Но  от первого же
прикосновения птица  рассыпалась в прах. Пеликаны исчезли. Он сомневался, не
был ли это  мираж? Но тысячекрылый шум и белая, как снег,  поднятая  полетом
соленая пыль, говорили  об обратном  -- пеликаны действительно пролетели над
головой. Разбуженный  крыльями ветер  сорвал с головы художника  широкополую
шляпу. Он еще долго гонялся за ней по соляной пустыне.
     Понедельник  21  -- Лука  Чезари принес  в  подарок  букет  золотистого
бессмертника.  Это скромное  украшение  долины Мареккья.  Тончайший  стебель
увенчан  душистым соцветием.  У нас  золотистый бессмертник  цветет в  июне.
Собирают  же  его  осенью.  Монахини  из  монастыря  Святого  Аполлинария  в
Монтефельтро выходят на  сбор  бессмертника в  октябре, сразу же после того,
как  с  летних  пастбищ  возвращаются в  долину  стада.  Золотистыми пучками
бессмертника принято украшать трапезную.  Букеты  развешивают в  корзиночках
вдоль стен. Воздух пронизывает терпкий аромат свежескошенного сена.
     На судьбоносные явления должно взирать стоя.

     Четверг 24  -- На небе  ни облачка. Ездили в  Мачиано к старой  рябине.
Ягоды  созрели  и налились  соком.  Таких  рябин сейчас  считанные  единицы.
Навязали пучков из рябиновых ягод -- повесим на кухне под потолком. Съезжаем
с  асфальта.   Дальше   передвигаемся  по  средневековой  дороге.  Затем  по
древнеримскому  тракту.  К сожалению, крестьяне  вырубают деревья,  которыми
обозначен  древний  путь. С карты исчезают  последние дороги античного мира.
Вот запестрела булыжная мостовая. Это  по ней в паланкинах прибывали к нам в
Пеннабилли  первые епископы. Один из них ввел в  обычай объявлять в  октябре
сбор опавшей тополиной листвы около  мельницы Бергантини.  И в самом деле --
эти тополиные листья в печи придают пище необычайный аромат.
     Среда 30 -- Ветер кружит возле  дома и безжалостно срывает  с  деревьев
последние  плоды.  Под ногами орехи,  миндаль,  винные ягоды, треснувшие  от
удара об  землю. Сорвал с дерева хурму. Еще зеленая. Мушмула тоже вяжет рот.
Стал  забывать, что  в  июльские  дни  вода в реке  была теплой,  как парное
молоко,  а  воздух  был  настоен на  липовом цвете.  Все чаще по  вечерам не
спускаю глаз с пламени в камине. Три года назад -- 31  октября умер Феллини.
Помню, как он желал одиночества. Рядом мог  находиться лишь один  молчаливый
друг  --  Джульетта,  да  еще  секретарша,   готовая  повиноваться   маэстро
беспрекословно. И больше  никто.  Люди шли  и шли к  нему в надежде получить
помощь.  Он стремился помочь всем и  сразу, лишь  бы не слышать  бесконечных
жалоб   на   жизнь.   Феллини   был   слишком   раним.   Туризм   и   осмотр
достопримечательностей    его    раздражали.    Он    предпочитал    творить
действительность  заново  на  киностудии.  Для этого был  "Павильон  No  5".
Однажды  он  назвал  Нью-Йорк  златообильным  градом  --  столь  велико было
испытанное им потрясение от величия этого города в тот момент, когда самолет
взмыл над аэропортом.  Потом он сожалел, что отнесся к этому городу свысока.
Дни,  проведенные  вместе  с  ним  в  рабочем  кабинете и  на  улицах  Рима,
доверительное отношение ко мне и поступки, свидетелем которых я был,  -- все
это замерло  в памяти. Даже очень дорогие и важные знаки памяти  покрываются
пылью забвения.
     Однажды живший в горах крестьянин догадался -- за ним пришла смерть. Он
решил проститься  со  своим  богатством. У  леса,  зеленеющего над  обрывом,
просил прощения за то, что рубил его  на  дрова и продавал хлебопеку. В саду
нежно  обнял  согретые солнцем  деревья  --  грушу,  яблоню,  сливу.  Каждой
травинке -- салату, луку, капусте послал взглядом последний привет.
     Прежде чем окончательно слечь,  он попрощался с родником, бьющей из-под
скалы. Ручью он сказал:
     "Передай привет морю, пусть мы встретились только раз. Море больше, чем
я думал. Только отсюда, с  вершины  горы,  море  кажется полосой изумрудного
горизонта".


     Четверг  31  --  Средневековые монастыри строили  в уединенных  местах.
Нетронутая  природа  подтверждала  присутствие  Бога.  В  эпоху  Возрождения
человек  стал в  центр  Вселенной и дерзнул переделать  природу. Мне хочется
быть там, где природа сохранила свою изначальность и целомудрие. Здесь можно
прикоснуться  к  тайне  Творения.  Взглянуть  на  мир  глазами первозданного
существа.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0952 сек.