Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Тонино Гуэрра - Дождь над всемирным потопом

Скачать Тонино Гуэрра - Дождь над всемирным потопом

ФЕВРАЛЬ
Цвет бальных платьев
     В часовне Кастельдельчи было особое  овальное  оконце.  В  девять часов
утра через него входил солнечный луч и освещал надгробную плиту крестоносца,
возвратившегося  из Иерусалима  и  принесшего в Италию  первые  розы.  Плита
пропала.  Оконце   замуровали,   чтобы   укрепить  наружную   стену.  Кровля
обрушилась,  и на ее обломках выросли дикие кусты, закрывшие небо. Старик из
Сенателло тем не менее называет это место "Часовней роз", хотя здесь ни разу
не росла ни одна роза.
     Вчера  был радостный день-- снегопад развесил свое  рукоделие на ветках
около  дома, кто  мог заподозрить  в эту минуту,  что жизнь  праздника столь
коротка?
     Суббота 10 -- Во второй половине дня площадь  Пеннабилли освещена живым
рубиновым  светом. Джиджи  Маттей  показал мне старый ботанический  атлас. К
обложке  подклеены две страницы из дневника местного  священника, которому и
принадлежал  прежде сей  обстоятельный  том. Беглые строчки --  в основном о
погоде. Выпал  снег. День солнечный. Под датой  "Июль  29-го  дня 1849 года"
записано: Из  Баньо  ди Романья пришла в Пеннабилли  тысяча  австрийцев. Они
направлялись  в  Сан-Марино.  Там  скрывался  бежавший  из Рима  Гарибальди.
Сегодня в  горах  тоже  бело. На Альпе делла  Луна снежные пятна. Ее вершина
похожа  на  громадного  дремлющего  леопарда.  С  нашей  стороны  солнце  --
настоящая  весна.  Вместе с Джанни  побывали на  поляне  у Мадоннуччи. Возле
зарослей   кровянки  тайком   накопали  луковиц  жонкиля.   Бутоны   вот-вот
распустятся. Прикопали луковицы вдоль дорожки  от калитки к крыльцу. Вечером
Джанни принес пару плоских картофелин. Завернул в серебряную фольгу  и зарыл
в раскаленной золе. Деликатес был  вскоре готов. Преломили клубни. Подули на
обжигающую мякоть. Опять за окном повалил  снег. Пора спать.  В спальне меня
ждал  Тео. Пес погиб  два  года назад --  из-за  отравленной  котлетки.  Тео
растянулся возле  меня на кровати и лизнул в руку. Где был ты все это время?
Где  ты  был? Не дождавшись  ответа, я  заснул.  Вижу степь. Звенящая  жара.
Покосившиеся оградки забытых могил. Киргизия -- край, где в кожаных бурдюках
держат кумыс. По вкусу напоминает нашу еще не созревшую горгонцолу.
     Четверг  15 -- Два  дня в Лозанне.  Чтение  лекций.  Остальное время  в
гостинице.  Наблюдаю  за постояльцами. Расплывшиеся  черты  под  элегантными
шляпами. Неуверенная походка обожателей коровьего масла и сливок. Облизывают
дряблые  губы. При  этом  -- неотступная  мысль о  внезапной смерти. Правда,
привычка  нежить  кости  в  пуховых  перинах  --  сильней. На  закате  озеро
вздувается  и сливается  с небом.  Вдалеке  игрушечные вагоны  с прозрачными
крышами. Плавно скользят по горной круче. Вершины нахлобучили снежную шапку.
Украсили себя ожерельем  из деревянных шале. Запах сыра и  плесени. Еще выше
-- горный приют великого Бальтюса.  В окнах --  лица японских  гейш.  Караул
замковых башенок в восточном стиле.
     Суббота  24 -- Побывали в гостях у человека, почитаемого мной одним  из
самых  великих  художников  мира.  Он  живет  на  окраине  Москвы  в  районе
новостроек, где все так широко и просторно. За исключением квартир. С трудом
преодолев сугробы и гололед, наконец оказались  у его двери. Мне показалось,
что  Михаил  Матвеевич  Шварцман  еще  больше  поседел,  его  борода  совсем
побелела.  Глаза полузакрыты  --  ему  почти  неинтересно все окружающее, он
сосредоточен  лишь на  своих мыслях. В одной из двух  комнат его квартиры, в
той, где обедают  и угощают чаем, свалены в кучу, но в определенном порядке,
его  работы.  Милейшая жена -- Ира. Показывает одно за другим полотна. Затем
складывает их вдоль стены, разделяющей комнату и коридор. В коридоре рядом с
картинами горы тапочек. Это  для  гостей, оставляющих в прихожей  грязные от
налипшего  снега сапоги. И вот какая мысль  возникла у  меня  при  виде  его
полотен:  Михаил  Матвеевич  Шварцман замыслил построить Собор.  Грандиозное
сооружение в разобранном виде умещается  в московской  комнатушке.  Время от
времени,  когда  к  нему  попадают  счастливцы,  которым он  решил  показать
результаты  своего  труда,  Собор растет на глазах  -- деталь за деталью. Он
напоминает  готический  храм.  В  нем,  правда,  отсутствует  вязь  уступов,
удерживающих  на   лету  каменные  кружева.  У  Шварцмана  ввысь  вздымаются
механические   структуры,   образуя  некое   одухотворенное   индустриальное
сооружение. В его недрах трепещут отблески фресок и великой живописи прошлых
эпох.  Любуясь великим  старцем, я вдруг  понял-- по  мере возведения Собора
автор все более превращается в его узника. И  правда -- когда Лора  спросила
художника, погрузившегося  на  мгновение в свои мысли: Михаил Матвеевич, где
вы только что  были? --  он  откликнулся  по-детски  наивно: Похоже -- был у
себя.
     По  вечерам  порой  необходимоприкоснуться  к камням.  Теперь они часть
стены крестьянского хлева -- прежде на них держался фасад церкви.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0949 сек.