Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Тонино Гуэрра - Дождь над всемирным потопом

Скачать Тонино Гуэрра - Дождь над всемирным потопом

АВГУСТ
Море, отраженное в глазах
     Семья уже  перестала быть пожизненным убежищем.  Все чаще мы  вынуждены
мириться  с  изменой  и разрывом отношений. Нет  больше  скреп, сдерживающих
желание и  помогающих бороться с ним.  Все, созданное вдвоем или несколькими
людьми,  рассыпается  в  прах.  Поэтому  нужно стать стойким  и найти в себе
внутренние силы, лишь это спасет во всемирном кораблекрушении.
     На берегу  Мареккьи есть  место,  где  пальцами можно коснуться  волны.
Вечером, брызнул водой на камень и увидел седую прядь.
     Понедельник  5  --  Гроза.  6  утра.  Еще в  постели услышали  жалобное
мяуканье. Лора накинула плащ, бросилась прятать котят под  черепичный навес.
Свет  отключили.  Пришлось  зажечь  свечу.  Сижу  со  свечей  в  руке.  Лора
возвращается --  за ней котята. Насквозь  мокрые.  Остановились.  Смотрят на
меня. Пламя свечи дрожит в их зрачках.
     Среда  7  -- Пелена тумана скрывает  солнце. Воздух перегрет. Видимость
плохая. Идти тяжело. Передо мной горы. Они окутаны светоносной пылью. Только
в вершину Фумайоло вонзилась солнечная стрела. Через два-три дня вокруг меня
вырастает  гора  газет.  Выбьешься из сил, пока разорвешь их в клочья. Зимой
проще -- в камине газеты сгорают  без следа. Винные ягоды налились соком, но
еще не  созрели.  Мушмула ждет ноября.  Рябина,  которую  Джанни показывал в
долине,  оказалась бесплодной. Ночью в Сан-Марино  прошел  дождь.  У  нас ни
капли. Небо ясное. От жары с кончиков пальцев струится пот. Припомнил старую
грузинскую кинохронику о том, как в  горах кончилась  соль и  животные лижут
потных мужчин и землю, пропитанную мочой.
     Четверг 15 -- Несколько дней подряд пытаюсь запечатлеть остатки древних
фресок. Они стремительно исчезают со стен сельских часовен. Их пыльные двери
давно закрыты  на  засов.  Со всех  сторон часовни  взяты в  кольцо большими
крестьянскими домами. Фотографирую в  основном лики крылатых ангелов. Мокрая
штукатурка  впитывает  краски.  Вчера  вечером  почудилось,  будто я снова в
Самарканде. Вспомнил сочную белую мякоть дыни. Сижу на покосившейся терраске
в голубой чайхане. Она  держится над гладью пруда  на сваях. Мы  с Антониони
несемся на мотоцикле с коляской  к  Аму-Дарье. Путешествие  на  барже длится
долго:  кругом отмели, обозначенные вешками в илистом дне. Мы придерживаемся
извилистого  маршрута.  Наши  места  на  верхней палубе.  Сидим  на  длинной
поперечной балке. На палубе толпятся пассажиры: в основном дети и женщины. В
ушах  у  девочек  вспыхивают  искорки позолоченных  сережек. Грызем семечки.
Сегодня  я побывал  в городе под  названием Аквавива -- Живая Вода. Вошел  в
лабиринт узких средневековых  улочек.  По обе  стороны остовы зданий. Плотно
прижимаются друг к другу. Не продохнуть. Плечами касаешься стен.  Внутренние
перегородки делят  прямоугольник дома  на  пять пустотелых  клеток. Анфилада
дверных  проемов упирается в брандмауэр. Будто попал внутрь подзорной трубы.
Над головой  ветви столетних  дубов. Резная  листва отбрасывает колеблющуюся
рябь на стены  и фундамент забытого мира.  Оказывается  --  меня  не  боятся
птицы. Главное  не совершать резких движений.  Неожиданно по стене метнулась
большая тень.  Успел заметить пушистый  хвост какого-то зверька.  Убегая, он
пальнул  в  меня вонючим выхлопом. Все как будто по-прежнему на том же месте
-- стены, балки, небо. Пропала память. Улетучилась, как  город,  в котором я
гость.  Наслаждаюсь тишиной  -- отсутствием мыслей. Покой, какого  прежде не
доводилось  испытывать.  Внезапно возникает  гул  прибоя.  Шум  переходит  в
басистый  рев грибовидного облака, заряженного плотной пылью.  Зародившись в
недрах земли, облако ширится, поднимается вверх и вздымает порыв ветра столь
мощный,  что от него разламываются деревья и обваливаются дома. Морские воды
и  реки затопляют  долины. Как  хорошо,  что иногда можно  побыть  в  тишине
забытого городка.  Но  краток  миг  передышки.  Память  воспроизводит  перед
глазами пустоту. Леса  и  города под  водой. Приходят  на ум слова из книги,
повествующей  о потопе. Уже несколько дней размышляю  над ними. Я не в силах
выскользнуть из круга, очерченного знамением катастрофы. Единственный способ
умерить боль -- вернуться домой, записать мелькнувшую в голове догадку.
     Воскресенье  18 -- Скит в Чербайоло. Возник ранее тысячного года. Здесь
побывали  Святые --  Франциск  и Антоний.  В 1966  году скит подняла из руин
женщина родом из Равенны. Искала уединенное место для молитвы. Женщину звали
сестра Кьяра. Я виделся с ней. Сестра Кьяра  пасла коз.  Она  покорно  несла
бремя  своих  шестидесяти шести  лет. Вместе с  сестрой  Кьярой мы  дошли до
маленького кладбища. Два  железных  креста  воткнуты в  землю.  Кто и  когда
поставил кресты -- неизвестно. Скорее всего, под ними могилы отшельников. Мы
постояли  перед  последним пристанищем  безвестных  анахоретов.  Давно  и  с
нежностью  гляжу  на  убогие  кресты  кладбищ,  забытых в  долине.  Скромное
напоминание  о   том,   что   все  мы  смертны.  Попросил  сестру  Кьяру  не
устанавливать на заросших травой холмиках мраморных надгробий или памятников
с изречениями и  портретами.  Достаточно  одного креста. Может быть,  свезти
сюда  все  могильные кресты и устроить кладбище  заржавелых крестов.  Сестра
Кьяра   припомнила  --   на   старом  кладбище,   которое   вскоре   затопит
водохранилище, таких крестов сыщется немало. Будем надеяться,  что  моя идея
осуществится. Стали прощаться.  Сестра Кьяра неожиданно посетовала -- дьявол
искушает  ее.  На  печурке нацарапал  гвоздем  --  "Будьте вы  прокляты!". В
последнее время стал приходить по ночам странный бродяга -- одет с иголочки,
ботинки блестят. Все имущество за спиной в рюкзаке. Придет и начинает рыться
на  кухне в  поисках  яиц и сыра. Утолив  голод, принимается орать на Кьяру,
мол, погрязла  в грехе -- гордыни и  властолюбия. Оказывается весь грех ее в
том, что  она владеет съестными припасами. Но  он не  допустит, чтобы  Кьяра
обратила его в раба. Он будет бороться с ней до конца.
Моей матери, Пенелопе
     Потоп выглядит  примерно так:  со  стороны моря  надвигаются облака. По
земле  бежит чернильно-черная тень, расползается как жирная  клякса. Сначала
редкие капли  -- прибивают  пыль. Потом  струи дождя срезают молодые побеги.
Проливные дожди идут не только в наших краях. Над Америкой хлещет ливень, не
переставая, в  течение сорока недель заливает сушу  вода. Полегли леса, поля
превратились в топи, птицам  негде присесть. Садятся прямо  на голову людям.
Народ  бредет по колено в грязи.  В Китае разлив рек --  до самого моря. Под
водой площадь Небесного согласия. Всякая  крыша в Калькутте -- причал. Волны
уносят  скарб,  словно головы утопленников болтаются на волнах дыни.  Жители
Кавказа убегают  в  горы,  как  муравьи --  вверх по  крутому склону.  Южной
Америки не видно  --  вся  под водой.  От  Северной  -- шпиль  небоскреба. В
водовороте исчезает хлам, тряпье, картонки, падаль. Суда покинули порт -- но
куда плыть?  Не  знает  никто. Пошли ко дну  библиотеки,  истории,  сборники
сказок. Смыло текст  со страниц. Как листья, скользят они  по воде. Напрасно
на  горных  вершинах жрецы мировых религий взывают к светилу.  Земля  теперь
тусклая сфера воды, летящей в бесконечность молчания.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1042 сек.