Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Полина Жураковска - ЦВЕТОК ЛОТОСА

Скачать Полина Жураковска - ЦВЕТОК ЛОТОСА

                              XII

                              Мечты господни многооки,
                              Рука Дающего щедра,
                              И есть еще, как он, пророки -
                              Святые рыцари добра.
                              Он говорит, что мир не страшен,
                              Что он Зари Грядущей князь...
                              Но только духи темных башен
                              Те речи слушают, смеясь.

 Человек проснулся от тишины. Всю ночь вокруг крепости  выла
и  бесновалась  буря,  вой  ее не  могли  заглушить  никакие
толстые стены. Но теперь она ушла.
 Человек  встал,  оделся,  взял в  руки  шпагу,  подержал  в
раздумьи, и отложил в сторону. Вчера запыленная, пропитанная
потом  одежда, сейчас была вычищена, выстирана, даже клинок,
в ножны которого набился песок, был смазан и отполирован.
 Женщина  сидела  у камина, и, видимо, ждала  его,  так  как
рядом  на  столе был накрыт завтрак на двоих.  При  виде  ее
мужчину  опять  охватила  дрожь,  и  он  не  мог  найти   ей
объяснения. Да, она очень красива. Стройная, прекрасная.  Но
это  не от того. Он и раньше встречал прекрасных женщин. Она
была  просто особенная. Как будто он всегда знал ее,  только
забыл, или не видел очень давно, а теперь встретил вновь.
 -  Меня зовут Роланд. - Слова давались с таким трудом,  как
будто  ранее  он  не умел говорить вовсе, и вдруг  научился,
только  еще  не  знает, как применять это  свое  умение,  не
знает,  как  нужно  управлять языком и  горлом,  чтобы  речь
лилась легко и свободно...
 -Марита.  - произнесла она после некоторого колебания.  Она
вздрогнула,  когда  он произнес свое имя.  Так  похоже...  И
решила  назваться тоже тем, другим именем... Может, он  тоже
вздрогнет, узнавая ее?
 Нет,  он  ничем не показал, что знает ее. Просто улыбнулся.
На  мгновение в его взгляде даже мелькнуло облегчение. И все
же...

 - Зачем вы здесь? - спросила Тереза за завтраком.
 -  Случайно. - Роланд помолчал. - Хотя... опыт мой говорит,
что  случайностей  не  бывает. Это  нам  предстоит  выяснить
вместе. Зачем я здесь.
 Тереза вопросительно приподняла брови.
 -  Я  попытаюсь объяснить. - Завтрак был съеден,  и  Роланд
откинулся  в высоком кресле. Уставшее тело все еще требовало
отдыха. - Меня застигла буря, когда я въехал в ваш мир...
 -  В  наш мир? - перебила его Тереза. - Вы из другого мира?
Возможно ли такое... разве есть еще другие миры?
 -  Да,  я  из  другого мира... из других  миров.  -  О,  не
перебивайте! Я расскажу вам.
 Меня  застигла буря, когда я въехал в ваш мир. Я знал,  что
она начнется, как только я пересеку границу, но я должен был
спешить.  Теперь это уже не важно. На самом деле  мне  нужно
было  совсем в другое место, через ваш мир - самая  короткая
дорога.  Я  спешил к другу, живущему в соседнем  лепестке...
Извините меня, я опять начал не с того, вы не понимаете.
 Итак, я начну с того, что миров множество.
 -  Вы  имеете в виду великие сферы творения из АЙН  СОФ?  -
спросила Тереза
 -   Нет.   -   Роланд   внимательно   посмотрел   на   свою
слушательницу, но решил, что вопросы он задаст потом.
 Я  говорю о мирах, содержащихся в четвертой короне, Ассиах.
Философы   представляют  их  в  виде  лепестков  мифического
лотоса, числом всего десять. Они расположены кругом, центром
которого   является   линия,   восходящая   к   непостижимой
неуловимой высоте, центру всего сущего, Макропрософусу. Этот
центр  еще  именуют белой головой, цветом подобной  лепестку
лотоса,  отражающему солнечный свет. Каждый лепесток  -  это
мир. Лепестки охватывают все сферы, сходящиеся в центре, АЙН
СОФ, возвышающимся подобно пестику цветка. Когда-то, на заре
жизни,  лепестки были плотно сжаты, свернуты в бутон, вокруг
неуловимой  высоты.  И вот они начали раскрываться,  подобно
тому,  как  земной  цветок распускается навстречу  солнечным
лучам.  Но  все  же  они были близки, соприкасались  друг  с
другом, что давало возможность переходить из одного лепестка-
мира  в  другой.  Лепестки раскрылись, отдалившись  друг  от
друга,  явив миру центральную точку, Эхейх, что  означает  Я
ЕСТЬ.  И  было  сказано: " Когда сокрытое  Сокрытого  желает
раскрыть  Себя,  Оно  сначала  делает  единственную   точку:
Бесконечность  была полностью неизвестной  и  не  рассеивала
никакого  света, пока появление точки не пробило  брешь."  И
когда Мировой Лотос расцвел, сияние Кетер освещало его.
 Теперь,   на   закате  мира,  лепестки  вновь  закрываются,
подобно тому, как земной цветок сворачивает лепестки,  чтобы
переждать    холодную    ночь.   Опять    стало    возможным
путешествовать  из мира в мир, но сияние  Кетер  меркнет,  и
высшие прекрасные сферы удаляются от Ассиах, уходя внутрь, в
центр АЙН СОФ.
 -  Наступает ночь? Мы все погибнем? Может, это нужно как-то
остановить?  -  со  страхом  спросила  Тереза.  Роланд  тихо
рассмеялся.
 -   Зачем?  Это  естественный  процесс,  завершающий   цикл
существования. Пройдет еще много эонов, прежде чем  лепестки
сомкнуться,  мы с вами этого не увидим. А потом будет  новый
рассвет,  и миры возродятся, светлые и чистые, как  лепестки
цветка,  умытые утренней росой. Мы живем на закате  мира,  и
ничего  с этим нельзя поделать. Вы видели, как пуста  земля?
Она  готовится к долгому отдыху. Но там, где еще сохранились
очаги   жизни,  заметнее  всего  агония,  растянувшаяся   на
столетия.  Древние, собранные на заре жизни  знания  уходят,
оставляя  после  себя  невежество, болезни,  суеверия.  Люди
ожесточаются.  Сами  не  зная того, сеют  они  разрушения  и
смерть,  ускоряя  процесс распада. А  я,  и  несколько  моих
товарищей,  путешествуя по мирам, стараемся  спасти  остатки
древних   знаний,  культур,  помогаем  немногим   оставшимся
просвещенным людям. Мы стараемся уберечь мир от скверны, что
норовит опутать всякое умирающее тело.
 -  Но...  если мир умирает, разве не напрасна ваша  работа?
Не все ли равно, если всех ждет один конец?
 -  Ничего  не бывает напрасно! - Голос Роланда зазвенел.  -
Пусть умирает старое, отслужившее свое тело. Важно сохранить
дух.  Необходимо  сохранить энергию,  накопленную  за  время
сияния Кетер, и передать ее в новый, возродившийся мир.
 -  Кто  вы,  Роланд?  -  Внезапно  спросила  Тереза.  -  Вы
говорите о таких вещах...
 Роланд опять улыбнулся. Какая хорошая у него улыбка...
 -  Вы  правы, Марита. Я... не совсем человек. То есть, тело
мое  вполне  человеческое,  - поспешно  сказал  он,  заметив
недоверчивый  взгляд Терезы. - Я один из немногих  эмиссаров
Первой  Короны,  добровольно  пожертвовавший  бессмертием  в
Кольцах  Священных Имен для того, чтобы следить  за  мирами,
оберегать  их,  и,  когда придет время, передать  энергию  в
новое  космическое яйцо, из которого когда-нибудь  возникнет
молодой  мир.  В начале нас было десять, по числу  миров,  и
потому, что десять - есть священное число, скрывающее  тайну
универсальной природы. Но сейчас, когда срок близок, я  даже
не  знаю,  сколько нас осталось. Многие исчезли.  Но  должно
быть  непременно десять. В противовес нам, существуют десять
эмиссаров   из   рода  человеческого,   вставших   на   путь
разрушения. Это тоже естественный процесс. Ничто,  ни  свет,
ни  тьма, ни добро, ни зло, не могут единолично существовать
во  вселенной. Они усиливают агонию мира, заставляя  тратить
накопленную энергию.
 Марита сразу вспомнила Орландо. Догадка сверкнула перед  ее
мысленным взором... Его безумное лицо, непонятный,  страшный
смех при виде любого насилия...
 -  Я... кажется, знаю одного такого человека... - Голос  ее
был холоден.
 -  В  самом деле? - Роланд был искренне удивлен. - Но  как?
Откуда? Рыцари разрушения, как и мы, не живут в миру.
 -  Один  из  них  был моим мужем, - тихим голосом  пояснила
Марита. - И я поклялась убить его.
 -  О Боже! - только и произнес Роланд побелевшими губами. -
О Боже!
 Марите  вдруг показалось, что повеяло холодом, и вот здесь,
сейчас, появится призрак Орландо. Она поежилась, несмотря на
исходящий от камина жар.
 -  Буря давно кончилась, сейчас светит солнце. Пойдемте  на
крышу, оттуда видна вся равнина! - Марита встала, и призывно
протянула руку Роланду.
 -  Да,  да, конечно, пойдемте! - поспешно произнес  Роланд,
проведя  рукой  по лицу. Он, казалось, внезапно  очнулся  от
сна.
 За  стенами  замка был ветер. Он свистел  в  зубцах  башни,
гнал  мелкие  соринки  по поверхности крыши,  трепал  жидкие
метелки  травы  внизу, на земле, поднимал небольшие  пыльные
смерчики.
 Марита  с  наслаждением  вдохнула  свежий  воздух,  немного
пропитанный   пылью,  но  от этого имеющий  особенный  вкус.
Платье хлопало на ветру, и пришлось все время держать  подол
рукой. Роланд тоже подставил лицо упругим ветряным струям, и
волосы  его,  длинные и светлые, полетели в потоке  воздуха.
Марита   огляделась.  Пусто.  Торчат  одни  камни,   кое-где
пошатнувшиеся  во  время прошлой бури. Странно,  -  подумала
Марита,  -  тонкие травинки уцелели перед натиском  бури,  а
тяжелые, большие камни повыворачивало из земли...
 -  Раньше  здесь все было по другому - задумчиво произнесла
Марита.  Кругом были неприступные скалы, а дорога вилась  по
дну   узкого   каньона,  который,  при  необходимости,   мог
оборонять  один  человек. Я не знаю, что  было  там,  по  ту
сторону скал, меня привезли в крепость совсем молоденькой, и
я  не  видела  дороги.  Но  замок  остался  прежним.  Те  же
неприступные стены, громадные холодные залы, те же штандарты
на   стенах...  -  Роланд  внимательно  слушал  ее,  но   не
перебивал.
 -  А  потом  все вокруг изменилось. - продолжила Тереза.  -
Замок  стоял на холме, был частично разрушен, а на горизонте
виднелся  город...  Теперь крепость  цела,  как  прежде,  но
вокруг  расстилается пустынная равнина,  ставшая  домом  для
чудовищных бурь, и живут на ней одни камни... и  я,  в  этой
одинокой,  пережившей всех своих хозяев  крепости.  Зачем  я
здесь?  -  Внезапно  Марита испытывающе посмотрела  прямо  в
глаза Роланду. - Может быть, чтобы встретиться с вами?
 - Может быть. - Как эхо отозвался Роланд.
 Они  надолго замолчали. Марита стояла, опершись  о  высокий
парапет,  и  бездумно смотрела, как ветер  катит  по  дороге
шарики  перекати-поля. Откуда они могли взяться? Буря должна
была унести все вокруг на много дневных переходов...
 Наконец  она  нарушила молчание: - Орландо, мой  муж,  тоже
любил  эту башню. Он проводил на ней все время между  своими
отлучками.  Хотя,  наверное, не любил... просто  ему  тяжело
было  ощущать над собой стены, и людей вокруг.  Со  временем
слуги разбежались, старый рыцарь умер, и мы остались вдвоем,
если  не  считать того черного человечка, которого я боялась
почти так же, как Орландо. Хотя однажды он спас мне жизнь...
 При  упоминании  имени  Орландо  Роланд  насторожился,   но
Марита  ничего  не  заметила, продолжая задумчиво  говорить,
глядя вдаль.
 -  Когда  он  привез  мертвую голову, как  две  капли  воды
похожую на его собственную... - Роланд не дал ей договорить,
порывисто схватив за руки.
 -  Молчите!  Не нужно ничего говорить! Теперь я  знаю,  кто
вы!  Я  догадывался, но не смел поверить! О  Боже!  -  опять
вскричал он как тогда, в замке. О Боже!
 Марита  была  напугана его порывом. Удивленно смотрела  она
ему в лицо, не смея отнять руки.
 -  Теперь я точно могу сказать: мы встретились не случайно!
Марита!  Помните,  я  говорил вам  о  рыцарях  Разрушения  и
рыцарях  Сохранения? Так вот, вы правильно  догадались,  ваш
муж,  Орландо, был одним из них. Так же, как я являюсь одним
из  рыцарей сохранения... последним, на данный момент. Я вам
не  сказал, что орден Разрушения является проекцией  на  ваш
мир нашего, и я...
 Марита  не  дала ему договорить. Она с силой вырвала  руки,
которые  до  тех пор держал Роланд в своих, и отшатнулась  к
самому  парапету, ограждающему крышу башни. Она все  поняла.
Да,  теперь  было  понятно то неуловимое  чувство  сходства,
преследовавшее ее. Но это не страшно. Не так страшно.
 Роланд  - проективное отражение ее мужа, но, в нем нет  его
злобы.  Успокоившись,  она снова  подошла  к  Роланду.  Тот,
поймав ее взгляд, продолжил: - Да, мы с ним связаны. Связаны
настолько  прочно, что только смерть обоих  может  разорвать
эти узы. Вы говорили, что он когда-то привез голову, похожую
на  его  собственную? Так вот, была битва. Мы  дрались,  это
неизбежно. Орландо победил. Вы видели мою голову.
 - Но... вы не похожи на Орландо! - возразила Марита.
 -  Мое  тело  похоже. Все различия в облике,  и  внешнем  и
внутреннем, определяются моей духовной сущностью. Когда тело
умирает,  дух  покидает его, и все видят то,  что  осталось.
Вспомните, ведь Орландо не был похож на человека. Он  должен
был  быть  страшен, как смерть. Но вы видели  голову  такой,
какая была у вашего мужа до того, как он вступил в сговор  с
дьяволом. Вспомните!
 Да,  Марита осознала это только сейчас: когда Орландо  стал
привозить  ей  головы, он уже не был похож на  того  гордого
рыцаря,  за  которого  она вышла замуж.  Только  теперь  она
поняла,  почему так испугалась тогда. Она думала,  что  Тот,
кто  привез  голову Орландо - вовсе не он,  что  то  монстр,
убивший ее мужа. И решила отомстить.
 -  Да, теперь вы поняли, - грустно сказал Роланд, - это был
Он. Никто его не убивал, кроме него самого.
 Роланд  отошел к парапету, и, глядя вдаль, глухо  произнес:
-  Вы  были  его женой... Я видел вас. Видел  во  сне.  И...
всегда любил. Я знал, кто вы, я... чувствовал вашу боль,  но
вы были недосягаемы для меня. И это было так давно...
 Марита  почти  не  слушала Роланда, у нее в  голове  билась
одна мысль: если все так, как говорит Роланд, значит, ее муж
жив. Орландо жив.

 Шло  время. Но уже не так тоскливо и медленно, как  раньше.
Ведь рядом  был Роланд. Он умел так счастливо смеяться,  так
радовался  жизни, каждому дню, проведенному с  Маритой,  что
даже  ее замерзшее сердце понемногу отогревалось. И все  же,
между ними было что-то... какая-то недосказанность, тайна, о
которой  знали  оба, но ни один не хотел говорить.  Им  было
хорошо  вместе.  Когда  Марита спросила,  собирается  ли  он
продолжить  прерванное путешествие, Роланд,  как  мальчишка,
замотал  головой и заявил, что ни под каким видом не покинет
ее.  Ведь  впереди еще много времени, почти целая  вечность.
Еще только однажды у них случился разговор на тему, о которой
предпочитали молчать оба.
 Они  гуляли  за  стенами  замка.  Марита  ехала  на  лошади
Роланда,  а  он шел рядом, держась за подпругу.  Был  вечер,
усталое солнце, как тусклый от долгого употребления золотой,
падало  в  горизонт. Здесь не было багровых закатов.  Просто
становилось все темнее, и никаких звезд. Роланд говорил, что
звезды есть, просто они остались позади...
 Неожиданно   лошадь  споткнулась,  и  прянула  в   сторону,
испуганно   ржа.  Марита  еле  удержалась  в  седле.   Из-за
скопления  стоячих  камней  поднялась  смутная  тень,   едва
отличимая  от  сумерек,  и  стала  расползаться  в  стороны,
окружая  путников.  Марите пришлось соскочить  с  лошади,  и
крепко  взять ее под уздцы, чтоб животное не  убежало.  Тень
расползалась,   как   красноватый  туман,   заполняя   собой
пространство  между  камней, и уже  приближалось  к  Марите,
старающейся  справится  с лошадью, и ничего  не  замечающей.
Только   когда   холодное   щупальце   коснулось   ее,   она
почувствовала   нестерпимый   ужас,   выворачивающий   душу,
заставляющий опустится на колени, зажать голову между колен,
прикрыть   ее   руками,  и  только  тихо   поскуливать   при
накатывающихся   волнах  страха.  Лошадь,  вырвав   поводья,
понеслась,  и  скрылась в темноте. Марита уже находилась  на
грани  безумия, когда Роланд, рыча, как дикий зверь, подполз
к  ней, загребая землю скрюченными, как когти, руками,  сжав
зубы,  подхватил почти бесчувственное тело Мариты  на  руки,
все так же задавленно рыча поднялся, и, шатаясь, пошел прочь
из тени.
 Шаг.
 Как  будто  двигаешь  гору, и она,  что  самое  интересное,
подается.
 Шаг.
 Титаны, дети Земли, смотрите и завидуйте мне!
 Шаг.
 Нога по щиколотку уходит в землю.
 Шаг...
 Сколько лет прошло? Сколько шагов?
 Они  очнулись  от  холода.  Днем  раскаленная  равнина  без
солнца быстро остывала, оставляя для жизни время на рассвете
и  недолго перед закатом. Теперь, видимо, глубокая  ночь.  И
очень,  очень  холодно. Теперь пришла очередь Мариты  помочь
Роланду  подняться, сделать несколько шагов, отдохнуть,  еще
несколько   шагов...  Движение  превратилось  в  пытку.   Но
неподвижность означала смерть. Марита не сразу заметила, что
упирается  в  стену,  продолжая  упрямо  переставлять  ноги.
Просто воздух впереди, раньше просто вязкий, обрел плотность
камня. Там, где они наткнулись на стену, двери не было, и ее
предстояло  еще найти. К счастью, уходя, они  не  плотно  ее
закрыли:  здесь, в пустыне, нечего было опасаться  незванный
гостей.

                             ***
 Роланд,  неся  зажженную  свечу, вошел  в  комнату  Мариты.
Прошло  уже несколько дней с той роковой прогулки, а  Марита
была все еще очень слаба, для того, чтобы встать.
 -  Вы  поняли, что это было предупреждение, Роланд? -  тихо
произнесла  она,  когда  Роланд, поставив  свечу  на  низкий
столик, сел рядом с ее ложем.
 Он кивнул, грустно улыбнувшись.
 -  Он скоро придет сюда. Если раньше я отгоняла от себя это
знание,  теперь я не прячу его: Он придет, чтобы убить  вас,
Роланд.
 -  Скорее,  ему  нужны вы. - Возразил он. - В  вас  столько
жизненной  силы, он захочет получить ее. А что я?  Такой  же
призрак,  как и он сам. Но мы подготовимся. Живите спокойно,
и ничего не бойтесь.

 Роланд  поднялся  на  башню,  и  остановился  на  смотровой
площадке.  Сколько  счастливых часов  они  провели  здесь  с
Маритой.  Но...  за  все  нужно платить.  Своеобычный  ветер
налетел  резким порывом, с ходу попытался опрокинуть  мощным
толчком  в  грудь, потерпел поражение и обиженно  завыл,  со
свистом  врезаясь в острые каменные зубцы. Роланд отвернулся
от  равнины,  подставив  ветру спину,  и  стал  смотреть  на
каменные  плиты  пола.  Орландо!  Мой  преданный  враг.  Мой
ненавистный  друг. Приходи, и мы сразимся, в который  раз...
Чья  голова станет трофеем? Я приложу все усилия,  чтоб  это
была  твоя  голова.  Только я не  стану  дарить  ее  любимой
женщине. Раньше было все равно, победить или нет. Равновесие
все равно сохранялось. Теперь я должен победить. Ради нее. И
плевать на равновесие.
 Боже  мой,  какие же мы, к черту, рыцари Сохранения?!  Ведь
всегда было все равно, кто победит. Все равно, уцелеет такой-
то  город, или будет стерт с лица земли волной ярости.  Лишь
бы  не  дать  пропасть энергии. Успеть  вовремя,  и  собрать
готовую вспыхнуть огненной вспышкой и рассыпаться на тлеющие
искры  силу...  Все  равно,  выкипит  ли  из-за  чудовищного
взрыва,  произведенного глупыми людьми море,  или  останется
спокойно  колыхать  свои  воды... Важен  не  взрыв,  унесший
миллионы   жизней,   важно   не   дать   пропасть   энергии,
выплескиваемой  каждым  существом в  момент  смерти.  А  что
жизни?
 И  только  теперь,  когда  миры почти  пусты,  мы  начинаем
понимать.  Медленно, не хотя, со скрипом,  до  нас  начинает
доходить, что без жизни нет и энергии. Только когда в  мирах
остались  лишь  тлеющие угольки, мы спохватились,  и  теперь
пытаемся  на  остывшем кострище раздуть  новое  пламя...  Да
только  всякому  известно, пока не убрана из  очага  старая,
прогоревшая  зола,  новый огонь не займется.  Вот  и  ломаем
головы   теперь,  когда  уже  стало  почти  слишком  поздно.
Странно...  Почти слишком..., значит, если не "слишком",  то
почти  поздно?  И  если все-таки поздно, но  не  совсем,  не
слишком?

 Мы   беспечно  растрясли  время  по  пустым  дорогам,   как
прохожий,  у которого прореха в кошельке, а он  об  этом  не
знает. И сыплются на дорогу монеты - капли времени. И совсем
мелкие,  медные,  которым цена - одна  черствая  лепешка,  и
серебро,  и  совсем большие - золотые мгновения, которых  не
вернуть,  ни восстановить... А прохожий идет себе  беспечно,
остановится,  поболтает с кем-нибудь, и в  том  месте  целая
горсть  просыпана. Или редкими блестками отмечает  путь  его
бесцельный в дорожной пыли... И не разыскать уже те монетки,
не   поднять,  не  сложить  обратно  в  дырявый  кошель.   А
спохватится  глупец, - там, на дне, лишь  несколько  медяков
завалялось.  И думает  теперь, как ему на эти медяки  и  дом
поставить,   и  корову  купить,  да  еще  жене  гостинец   с
ярмарки...
 И  теперь  за все нужно платить. Платить теми завалявшимися
грошами,  что  еще остались. И за беспечность тоже.  За  все
нужно. За все.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0512 сек.