Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Лирика

Нина КАТЕРЛИ - СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ (ТРЕУГОЛЬНИК БАРСУКОВА)

Скачать Нина КАТЕРЛИ - СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ (ТРЕУГОЛЬНИК БАРСУКОВА)

                                    6

     Бодрова  Тоня  Новый  гол,  почитай,  и  не  встретила:  забежала   в
одиннадцать часов к Семеновым, посидела, поздравила  всех  с  наступающим,
оставила Валерку,  как  договаривались,  до  второго,  -  и  домой.  Дуся:
останься да останься, а Антонине ну, ей-богу, неохота, не  почему-либо,  а
такое настроение, решила спать лечь не поздно, чтобы утром выглядеть,  как
человек. Потому  что  Анатолий  точно  сказал:  зайду  первого  днем.  Ему
вообще-то верить не больно можно, бывало и раньше, обещает: жди, а сам  не
явится, но в этот раз другое дело, в этот раз чего  ему  врать,  как  ушел
тогда, еще в августе, она за ним не бегала, не  звала,  хотя  и  знала:  с
Полиной живут плохо - пьянка каждый день, а после пьянки - драка.
     Тридцатого вечером встретились  в  булочной,  Антонина  сделала  вид,
будто не признала, отвернулась, берет "городскую", а руки,  как  не  свои,
уронила булку на пол, пришлось платить - кассирша там вредная,  разорется,
а булка вся в грязи. Только вышла на улицу, Анатолий тут как тут, за ней.
     - Гражданочка, извиняюсь, не знаете, сколько время?
     Больше четырех месяцев Антонина каждый день, да не  по  одному  разу,
все представляла себе, как это будет, как они  увидятся,  и  решила  вести
себя не грубо, но так, чтоб он понял - гордость и у нее есть. И, если  она
тогда выла, как ненормальная, и чуть не за ноги его хватала,  только  чтоб
не уходил, то теперь с этим уже все, и  перед  ним,  как  говорят,  другой
человек. Пусть подозревает, что у нее кто-то есть, пусть не думает.
     Но получилось по-другому. Про  гордость  она  забыла,  стала  болтать
какие-то глупости, мол, как живешь, а он, - нерегулярно, - говорит. -  Что
же нерегулярно-то? У тебя жена молодая. А он: - во-первых,  она  мне  жена
только для прописки, а, во-вторых, ты на ее рожу  погляди,  одно  слово  -
сзади пенсионерка, спереди пенсионерка. Антонине бы сказать, что некрасиво
так - о женщине, а она наоборот: лицо, - говорит,  -  можно  и  полотенцем
прикрыть, а дальше такое сказала,  что  и  вспоминать  неудобно.  Главное,
говорит, сама чувствует - не то,  не  так  надо  с  ним  разговаривать,  а
остановится не может, вот и  верно,  что  язык  без  костей.  А  Анатолию,
кобелю, нравится, хохочет, доволен,  боялся  небось,  что  Антонина  будет
скандалить, а чего ей скандалить, хотела бы, еще  летом  морду  бы  Полине
начистила, далеко ходить не надо, в одном дворе живут.
     Что-то еще говорил  Анатолий,  -  хорошо,  дескать  выглядеть  стала,
поправилась, Антонина, вроде бы, отвечала, что надо, а сама только  думала
- сейчас ведь уйдет, вот сейчас - попрощается и все, и опять  только  жди,
да гляди в окно - не идет ли мимо, и опять  жди,  и  ночи  эти  проклятые,
когда такое, бывает, приснится, что утром вспомнишь и в жар кидает.
     А он вдруг: чего же на Новый год не приглашаешь?
     - Так ведь, Толя, Новый год - семейный праздник, в кругу  семьи.  Как
тебя Полина отпустит? Или ты с ней вместе ко мне собираешься?
     "И что это я говорю? Вот теперь-то он и скажет - шутка,  мол,  привет
семье, до новых встреч, чаю, бомбина!"
     - Нет, конечно, смотри сам. Если хочешь, заходи. Хоть  в  Новый  год,
хоть первого.
     - Первого? Порядок. Если не  прогонишь,  приду  в  два  часа,  готовь
пол-банки.
     Вот, так и договорились. Придет. Чего ему врать,  сам  предложил,  не
напрашивалась. Придет.


     Комнату свою Антонина, конечно, вылизала, себе  купила  новое  платье
цвета морской волны и приталенное. Это ведь еще  надо  найти  -  пятьдесят
второй размер и по фигуре, у нас на полных шьют, как на старух,  мешки,  а
не платья, даже обидно.
     Тридцать первого сбегала к знакомой парикмахерше, сразу после  гимна.
Зато первого к часу дня была уже готова - платье,  как  влитое,  на  груди
кулон, колготки, правда, порвала, когда натягивала, потому что  импортные.
У заграничных баб не ноги, а палки, а у нас ноги фигуральные, вот и тесно.
Ну да ничего, подняла петлю, сойдет.
     Потом накрыла на стол. Скромненько, не очень, чтобы очень, потому что
не покупать она мужика собирается за какую-то ветчину или икру.  Поставила
огурчики соленые, шпроты, "еврейский" салат (Роза Львовна научила: творог,
чеснок мелко порубить, зелень - можно укроп, можно петрушку) ну и там сыр,
колбасы  "Советской"  твердокопченой  триста  грамм,  у  себя  в  магазине
выпросила. Сволочи все же Катька с Валентиной, как надо  что  из  бакалеи,
так "Тося" да "Тося", и она им конечно все оставляет, а у них вечно по сто
раз проси, унижайся...
     Короче говоря, стол получился не то, что  богатый,  но  приличный.  А
водки, как просил, купила пол-литра. И хватит. Это с  Полиной  они  пускай
пьянствуют, Тоня не Полина, что  раньше  было,  то  прошло.  и  вспоминать
нечего.
     В холодильнике, конечно, была еще "маленькая" и две бутылки  пива  на
запас, но это - как получится.
     Анатолий пришел точно в два. Снял в передней пальто, и Антонина  даже
обалдела, никогда таким его не  видела.  Костюм  цвет  беж,  галстук  весь
переливается, волосы курчавые, а она уж забыть оказывается, успела,  какие
у него красивые волосы.
     Пошли в комнату. Антонина говорит:
     - Ну, ты даешь. Прямо, как из загранки.
     А он хохочет:
     - Это ты прямо в точку, костюм у меня импортный, маде ин Поланд.  Ну,
что видела костюмчик? Больше не увидишь.
     Снимает пиджак, вешает на стул,  галстук  туда  же,  и  -  за  брюки.
Антонина села на оттоманку и молчит, что  говорить,  не  знает.  Он  брюки
снял, хохочет, как чокнутый:
     - Чего рот раззявила, деревня? Надо быть современной женщиной, к тебе
не кто-нибудь, а любовник пришел. Раздевайся.
     Антонина встала и опять стоит,  молчит.  С  одной  стороны,  конечно,
приятно, что он считает ее за  современную  женщину  и  не  просто  выпить
пришел, но с другой стороны, у них, может  это  и  принято,  а  у  нас  не
привыкли еще.
     А он стоит, в чем мать родила, одни носки оставил с полуботинками,  и
ухмыляется.
     - Ну чего? Раздевайся да побыстрее!
     Антонина смотрит - он берет со стола  бутылку,  наливает  ей  стопку,
себе стопку, и говорит:
     - Пей, давай, тогда, может, смелее станешь, а  то  как  все  равно  -
дурочка. Французские кинофильмы смотрела?
     Не ругаться же с ним, не для  того  пол-года  ждала.  Антонина  взяла
стопку, выпила. Ладно. Французская жизнь,  так  французская,  хорошо  хоть
сорочку новую надела, нейлоновую. Сняла свое платье морской волны,  а  он:
все снимай, тут тебе не ателье мод и не поликлиника. А сам  еще  наливает.
Антонина хотела погасить лампочку, а он: еще чего? Дикость, -  говорит,  -
или может, ты у нас с браком? Не помню, чего у тебя там не хватает, вроде,
всего полно и все на месте. Ну, что с ним поделаешь, - шутник!
     В общем, она разделась, стоит, а что дальше - не знает.
     Но Анатолий на кровать даже не посмотрел, сел  к  столу,  ну,  и  она
напротив, живот скатертью прикрыла. Холодно все же. А Толька:
     - Чего прячешься? Тело женщины, это, во-первых,  красиво.  В  Русском
музее была? И ты интересная, как Венера. А, я -  смеется,  -  как  этот...
Ганнибал.
     Может, со стыда или от волнения, а может потому,  что  со  вчерашнего
дня крошки во рту не было, Антонина сразу опьянела. И  стало  ей  плевать,
что сидит тут, как дура, голая, и что тело-то, уж не то, и что окна так  и
свищет. Весело ей сделалось и хорошо, потому что вот он, Анатолий,  пришел
все-таки, сам пришел, сидит, точно фон-барон, а на плечах веснушки, как  у
маленького...
     - Толик, тебе не холодно? Я платок принесу.
     - Иди ты с платком! Налей лучше! А потом погреемся.
     ...а плечи-то  широкие,  красивый  до  чего!  Ну,  прямо  в  точности
Ганнибал или какой-нибудь Юлий Цезарь.
     По-французски - так уж пускай на всю катушку! Антонина встала, прошла
на каблучках через всю комнату и включила телевизор.  Как  раз  показывали
концерт артистов эстрады.  И,  черт  с  ним!  -  достала  из  холодильника
"маленькую" и пиво.
     Еще выпили, за любовь. Антонина чувствует - опьянела, закусить  надо,
а не лезет кусок в горло да и  все.  А  тут  еще  Майя  Кристалинская  как
запоет: "Я давно уж не  катаюсь,  только  саночки  вожу",  ничего,  вроде,
особенного, а у Антонины слезы.
     - Толечка, миленький, я для тебя, что хочешь сделаю! Что скажешь,  то
и сделаю!
     - Да не могу я с тобой расписаться, Тонька, пойми ты это, чудачка!
     - Не надо мне. Зачем? Я и так  для  тебя  -  что  хочешь...  Я  бы  и
стирала, и обшила, а денег - на что мне деньги, я сама зарабатываю, я бы у
тебя зарплату не брала... и какой хочешь, можешь приходить, хоть и пьяный,
хоть какой...
     - Кончай реветь. Ты - баба хорошая, лучше Польки. Но расписываться  -
это нет.
     - Толик, я когда мимо ресторана  "Чайка"  прохожу,  где  мы  с  тобой
тогда, так всегда плачу, как ненормальная...
     - Я - мужчина... Поняла? Ты - баба,  а  я  мужчина...  И  все...  Еще
керосин есть, нет?
     - Меня все тут за последнюю, за не знаю кого считают, что я тогда так
с Валериком... ты пойми, я же мать! Я ребенка  своего  люблю,  ребенок  не
виноват... Но тебя я больше своей всей жизни!.. Если б ты  заболел,  я  бы
кровь дала...
     - Это лимонад? Лимонад, да?! Не могла  две  поллитры  взять,  говорил
ведь: жди!.. Я мужчина... бля... с-сука! И - все!.. Поняла?! Не распишусь.
И - все!
     - Толик, ты кушай, вон огурчики солененькие...
     - Отстань! Сказал - от-стань!.. И все... Одну бутылку...  Пожалела...
сука... Я мужчина! Титьки развесила, корова... Я - мужчина, а ты -  сука..
И все... И все...
     - Толик, если что, я сбегаю, ты успокойся, миленький! Толенька!..
     - Убери руки! Руки убери! Не трогай, б...! Убью суку! Убью!!!
     - Толик! Не надо! Не надо! Прошу! Вот - на коленях прошу...  Толечка!
О-ой! Ногами - не надо! Толечка! Толечка-а!..
     - Молчи, курва! Получила?.. Вставай! Разлеглась тут... сука! На тебе!
На! Заткнись, убью! Заткнись!!!
     Хорошо еще - в квартире никого не было, жиличка в гости ушла.

 

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1757 сек.