Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Лирика

Нина КАТЕРЛИ - СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ (ТРЕУГОЛЬНИК БАРСУКОВА)

Скачать Нина КАТЕРЛИ - СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ (ТРЕУГОЛЬНИК БАРСУКОВА)

                                    2

     Приглашение  на  трибуну  Петру  Васильевичу  Тютину  прислал   Совет
ветеранов. Помнят, черти, ценят, уважают старого солдата,  опять  смотрите
с_о_л_д_а_т_а_, не мастера, тем более, не пенсионера, а именно солдата!
     Получив пригласительный билет, старик долго ходил с ним по  квартире,
показал жене и Дусе Семеновой, потом пошел во двор, тоже показал кое-кому,
а еще позвонил на работе Анне и торжественно объявил, что берет с собой на
площадь обоих внуков,  Тимофея  и  Даниила.  Дочь,  однако,  сказала,  что
долгосрочный прогноз обещал холодную  погоду  и  осадки,  а  мальчики  оба
кашляют пусть лучше посидят дома. Ну,  что  ты  скажешь!  Обычная  женская
глупость,  как  будто  не  ясно   -   для   любого   мальчишки   пойти   с
дедом-фронтовиком  на  трибуну  в  сто  раз  полезнее  для   жизни   любых
горчичников с микстурами! Петр Васильевич крякнул, выгреб из кармана груду
двухкопеечных и принялся названивать друзьям:  поздравлял  с  наступающим,
спрашивал, как в части здоровья, встретимся ли на День Победы, а в  конце,
между прочим, сообщал, что вот хочешь - не хочешь, а первого мая  придется
идти на трибуну, Совет ветеранов требует, билет на дом принесли,  так  что
болен, - здоров, никого не  касается,  будь  любезен  явиться  в  10.00  и
принимать парад трудящихся, товарищ Тютин.


     В день праздника с утра хлестал дождь, ползали по  небу  мордастые  и
злобные тучи, похожие на армии Антанты со старого плаката, и в груди жало,
в силу чего Петр Васильевич тайком от жены принял нитроглицерин.
     Марья Сидоровна несколько раз с  тревогой  поглядывала  на  мужа,  но
сказать ему, чтоб остался дома, не смела, да и правильно:  что  без  толку
раздражать старика?
     До Дворцовой Тютин добрался быстро и хорошо, дождь как раз  попритих,
по звенящим от репродукторов улицам бежали опаздывающие  на  демонстрацию,
многие, конечно, уже хвативши, нехорошо вообще-то - с утра, да у кого язык
повернется осудить - такой день! Еще во дворе Петр Васильевич столкнулся с
Анатолием. Тот был в сбитой  на  затылок  кожаной  шляпе,  в  расстегнутой
нейлоновой куртке, с распахнутым воротом белой рубахи.
     - С праздничком, Петр Васильевич! - рявкнул  Анатолий,  и  на  Тютина
понесло сивухой.
     - Тебя также, - сдержанно отозвался Петр Васильевич. Анатолий ему  не
нравился.
     - Демонстрировать идете? - не ответил тот. - А и  я  тоже.  Знамя  до
Дворцовой понесу, у нас за знамя два отгула обещали.
     - Постеснялся бы ты, Анатолий! - все же не выдержал Тютин. - Кто  это
у вас придумал такой цинизм? Вот, напишу в райком. И ты -  хорош!  Это  же
честь - нести заводское знамя!
     - Не смеши человека  в  нерабочий  день,  папуля!  "Честь"!  Это  все
словечки из до нашей эры. Вы уж их их забирайте  с  собой  на  заслуженный
отдых, а нам давай деньгами.
     Тютин больше не стал разговаривать с  дураком,  ушел,  но  настроение
все-таки подпортил, паршивец, и сердце  опять  засосало.  Как  у  них  все
просто, черт его знает! Такой за целковый будет тебе крест  вокруг  церкви
на Пасху таскать, ничем не побрезгует, лишь  бы  платили,  беспринципность
полная. Это поколение такое - горя не знали. Черт с  ним,  паршивая  овца,
хороших людей у нас намного больше.


     ...Что там ни говори, а приятно стоять на трибуне  среди  заслуженных
людей, почти рядом с  руководителями  города,  приветствовать,  -  руку  к
шляпе, проходящие мимо мокрые,  но  все  равно  веселые,  гулкие  колонны.
Демонстрация только еще вступила на площадь.
     - Слава советским женщинам!
     - Ур-р-а-а!
     Это уж верно, слава, сколько  они  на  своих  плечах  вытащили,  наши
бабенки, и до сих пор тащат. А вон идут - нарядные, красивые, точно не они
- и у станков, и на машинах, и в поле. Нету в мире красивей наших  женщин,
знаю, Европу прошел, повидал. Нету!
     - Слава советской науке!
     ...и в космосе мы первые, Саяно-Шушенскую, вон, сдаем...
     - Ур-а-а-а! - ревет площадь.
     Что-то в груди как  будто  стало  тесно,  как  будто  сердце  там  не
помещается, жмет на ребра, подпирает  под  горло.  Петр  Васильевич  вынул
нитроглицерин, пальцы плохо слушались, и уже чувствовал  -  надо  уходить,
быстрее уходить, не хватало еще грохнуться тут в обморок,  чтобы  сказали:
наприглашают на трибуну старья, а они и стоять уже не могут... И в  глазах
смутно...  наверное,  упало  атмосферное  давление,  для  гипертоников   -
последнее дело. Торопясь, стараясь не думать про тупую боль  в  груди,  не
думать про нее и не бояться, Тютин спустился с трибуны и пошел к выходу, к
улице Халтурина.
     Боль в груди, однако, не утихла,  она  была  другой,  не  такой,  как
обычно, была незнакомой и грозной, росла. Но сейчас-то не страшно, вон уже
и Марсово Поле, добраться бы как-нибудь до Литейного, а там автобусы да  и
машину  какую-нибудь  можно  остановить...  только  бы  домой,  скорее  бы
домой... темнеет, дождь, что ли,  опять  собирается,  воздух,  как  мокрая
вата, дышишь, дышишь, а все без толку...
     Боль сделалась громадной и красной. И захлестнула весь город.


     На Марсовом Поле веселье. Докатилась сюда разжеванная  и  исторгнутая
площадью людская масса, повсюду - на скамейках, на дорожках, на газонах  -
обрывки  расчлененной  толпы.  Прямо  на  мокрой  земле,  на  только   что
продравшейся траве расстелен кумачовый плакат. Вдоль белой надписи "МИР  И
СОЦИАЛИЗМ НЕРАЗДЕЛЬНЫ" - батарея пивных бутылок,  две  "маленькие",  груда
пирожков, бутерброды с сыром.
     - С праздником, старики!
     - Будьте здоровы!
     Подняты бумажные стаканчики и сдвинуты.
     - Ура, ребята. Вздрогнули.
     - Глядите, дед-то как накирялся. Вон, на скамейке. Лежит,  как  труп.
Когда успел?
     - Долго ли умеючи.
     - Умеючи-то долго!
     - Ну, ты, Валера, даешь! Специалист...  Не  шевелится.  А  вдруг  ему
плохо?
     - Ага. Сейчас. Ему-то как раз хорошо.
     - Пойти поглядеть....
     - Иди, иди, Галочка, протрясись, человек  человеку  друг,  товарищ  и
волк.
     - Гражданин!  Гражданин!..  Пальто  расстегнул,  как  будто  лето.  А
медалей сколько, и ордена... Гражданин!  Эй!..  Колька!  Колька!  Валерка!
Ребята, надо "Скорую"! Валерка!..

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.042 сек.