Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Лирика

Нина КАТЕРЛИ - СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ (ТРЕУГОЛЬНИК БАРСУКОВА)

Скачать Нина КАТЕРЛИ - СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ (ТРЕУГОЛЬНИК БАРСУКОВА)

                                    4

     Наталья Ивановна Копейкина на демонстрацию не ходила.  В  семь  часов
утра сорвался с цепи будильник, долго радостно  трезвонил,  но  иссяк.  За
окном лило, кричали мокрые репродукторы и она  подумала,  что  в  праздник
человеку должно быть хорошо, а это - когда живешь, как хочешь. И, виновато
посмотрев на поджавший губы будильник, она повернулась к стене и с головой
залезла под одеяло.
     Оттого, что все должны вставать и тащиться куда-то по  дождю,  а  она
лежит себе в теплой постели,  как  королева,  Наталье  Ивановне  сделалось
совсем уютно, и она заснула под марши, несущиеся из-за окна.
     В пол-одиннадцатого, открыв глаза, подумала,  что  -  хорошо,  чисто,
вчера полы натерла, в серванте посуда блестит. И пирог.  А  впереди  целый
день, который можно провести, как хочешь. Потом вспомнила,  что  позавчера
было письмо от сына, он здоров, работает механиком. Может,  и  станет  еще
человеком? Правда, Людмила последнее время стала редко заходить, как бы не
любовь у нее, как же тогда Олег?
     Не спеша, Наталья Ивановна попила чаю  с  пирогом,  оделась  и  пошла
гулять. Потому что, сколько она себя помнила взрослой, никогда  не  ходила
просто так, без дела, по улицам. Гуляли в садике с маленьким сыном, а  как
вырос, только: купить, отнести, к  врачу,  на  родительское  собрание,  на
работу,  с  работы,  на  работу,  с  работы...  Это  зиму,  правда,   грех
жаловаться, Людмила где ни таскала, и в музеи, и в Музкомедию, и в Пушкин,
в лицей. Но это все  равно  дела  для  повышения  культуры,  тоже  заботы:
придти, что положено - увидеть и запомнить,  сколько  положено  -  отбыть.
Нет. Сегодня она пойдет одна, куда захочет.
     - ...С праздником, Марья Сидоровна!  Здоровья  и  долгих  лет  жизни!
Петру Васильевичу тоже.
     - Спасибо, Наташенька, тебя  также.  А  Петр  Васильевич  на  трибуну
пошел, рукой махать. Не слышала по радио: кончилась демонстрация?
     - Еще идет. Рано ведь.


     ...Наверное, сегодня весь город на улицах, идут, взявшись под руки по
трое, а то и пятеро... Почему так: человеку хорошо,  когда  можно  делать,
что хочешь, а делать, что хочешь, можно только, если ты один?.. Много  все
же у нас одиноких женщин, и сразу их узнаешь - семейная идет и по сторонам
не смотрит, а вон те, три, здоровые, на всех мужчин  заглядывают,  улыбки,
как ненастоящие, и лица  незамужние...  Смешные  бабы,  вцепились  друг  в
друга, как три богатыря с той картины, самая полная - Илья Муромец... Нет,
все-таки обязательно надо иногда походить одной...


     Мимо старухи, торгующей "раскидаями", мимо  пьяненького  инвалида  со
связкой дряблых воздушных шаров, Наталья Ивановна подошла к лотку и купила
себе шоколадный батончик за тридцать три копейки  с  коричневой  начинкой.
Давно она не ела шоколада, ну как это ни с того, ни  с  сего  взять  да  и
купить себе шоколад?.. А народу на улице все больше,  наверное,  кончилась
уже демонстрация.
     ...А вон рыжая собака фотографируется с флажком в зубах, встала,  как
будто понимает: голова набок, хвост кверху, парень, совсем еще  мальчишка,
щелкает аппаратом, сам, без шапки - вот простудится,  а  мать  крутись,  с
работы отпрашивайся. Девчонки стоят рядом  и  хохочут,  а  флажок  весь  в
грязи, полощется в луже. Вот ведь молодежь, додумались! Мы бы  никогда  не
посмели... больно тихие мы были, смирные, эти  не  такие...  Господи,  что
это? Крик. Да страшный какой, точно кого убивают.
     У входа в гастроном толпа. И,  ударяясь  о  стены,  о  лица,  мечется
ржавый, хриплый, отчаянный женский крик. Драка.
     - Чего они?
     - А пьяные...
     - Милицию надо, вечно их нет, когда что...
     - Побежали за милицией.
     Наклонив вспотевшие лбы, набычив шеи, они наступают  друг  на  друга.
Медленно, как в кино. Наталья Ивановна, конечно уж, протиснулась в  первый
ряд. В руках - это ж с ума сойти! - знамена. Наперевес, как ружья. Блестят
на солнце медные острые наконечники, похожие на  школьные  перышки  N  86,
теперь такими не пишут, теперь авторучки...
     - Стойте! Ребята, стойте!
     Наталья Ивановна вцепилась в рукав одному из дерущихся, тащит:
     - Брось! Слышишь? Брось! С ума сошел?
     - Отойди... с-сука... сука... убью! Уй-ди!
     ...Батюшки! Толька! Зверюга пьяная...
     - Сука!
     Здорово бы Наталья Ивановна расшиблась об асфальт,  да  воткнулась  в
толпу, подхватили.
     - Ах ты, гад! Ну, погоди же...
     - Куда вы, женщина, обалдели?! Такой зарежет и не охнет!
     - Две собаки дерутся, третья не приставай!
     Вот, идиот какой, еще в очках! Вцепился в рукав и не выпускает.
     - Пусти! Твое какое дело? Пусти, говорю! Чего пристал, очкарик,  тоже
мне еще!..
     - Женщина, вы что, выпили?
     - А ты чего лезешь?! Сам пьяный, дурак чертов!  Пусти,  сволочь,  как
дам вот по очкам...
     А Анатолий и тот, второй, поменьше, точно сигнал получили,  кинулись,
матерятся, целят друг в друга своими копьями.
     И опять кричит от страха, визжит в толпе какая-то женщина.
     Два наконечника  -  перышки.  Два  древка.  Две  пары  побелевших  от
напряжения рук. Да где же эта милиция?!
     А из серебристого репродуктора над  головами  толпы  вдруг  посыпался
вальс. Точно летний, грибной, солнечный дождь. Зазвенел, заглушая крики, а
дерущиеся все ближе друг к другу, лица все темнее, уже глаза...
     - Гражданка, прекратите хулиганить! Хотите, чтобы и вас укокошили?
     - Пусти, идиот!!!
     - Совсем одурела, чего руки распускаешь? По очкам?! Дружинников надо!
тут баба пьяная дерется!
     ...Вырвавшись,  выставив  вперед  руки  с  растопыренными   пальцами,
раздирая толпу, вслепую, по чьим-то ногам Наталья Ивановна  уходит  прочь.
Скорее отсюда, скорее домой... домой! А сзади музыка, рояль... И -  вопль!
Это уже не женщина кричит. Скорее, скорее, наступая на бумажные цветы,  на
мертвые комочки лопнувших шариков... скорее...  только  подальше  от  этой
толпы, от того места, где наверно  стекает  сейчас  по  каменной  шершавой
стене густая красная кровь.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0413 сек.