Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Брюс СТЕРЛИНГ - ЦАРИЦА ЦИКАД

Скачать Брюс СТЕРЛИНГ - ЦАРИЦА ЦИКАД

   Массовая истерия подняла и меня  на  своей  мутной  волне.  Торжествующие
вопли  сами  собой  рвались  сквозь  стиснутые  зубы.  Меня  пришлось  силой
удерживать от намерения броситься за псами наружу, чтобы  и  там  продолжить
сладостную  расправу.  Крепкие  руки  втащили  меня  обратно  в  комнату,  я
повернулся лицом к моим новым  друзьям.  По  моей  коже  пробежали  мурашки,
настолько меня потрясло кровожадное выражение, застывшее на десятках лиц.  С
этих лиц будто содрали кожу. Бешеные глаза, глядевшие  на  меня  из  глубины
кровоточащих кусков мяса...
   Меня подхватили на руки и стали передавать по кругу, от одного к другому.
Даже те из них, с кем я был знаком, сейчас казались мне абсолютно чужими. Их
руки рвали с меня  одежду;  напоследок  отняли  даже  компьютерный  браслет.
Наконец, совершенно голый, я очутился посреди комнаты.
   Я стоял в кругу чужаков и  дрожал  крупной  дрожью.  Ко  мне  приблизился
Кулагин. На его лице застыло  жесткое,  неприступное  выражение,  маска.  Он
священнодействовал. В руках он держал охапку черной материи. Когда он  одним
движением накинул ее мне на голову, я понял, что это капюшон. Он  наклонился
к моему уху и жарко прошептал:
   - Теперь ты отправишься далеко, друг.
   Затем  Кулагин  поправил  на  мне  капюшон  и  затянул  завязки.  Материя
оказалась чем-то пропитанной: я почувствовал резкий неприятный запах. Руки и
ноги стало покалывать. Вскоре они совершенно  онемели;  по  телу  постепенно
разливалось тяжелое тягучее тепло.  Я  почти  перестал  слышать  посторонние
звуки, почти перестал ощущать пол под ногами. Потом я потерял  равновесие  и
внезапно упал, проваливаясь в бесконечность.
   Не могу сказать, открыты были мои глаза или нет, - не знаю. Но  я  видел.
Из глубины тумана, который нельзя описать  словами,  мне  навстречу  рвались
вспышки  холодного,  пронзительно  яркого  света.  То  была  Ночь   Великого
Катализа, стылая пустота, всегда таящаяся  по  ту  сторону  уютной  домашней
теплоты нашего сознания, пустота безбрежная и  безжалостная,  пустота  более
пустая, чем сама смерть.
   Обнаженный, я плыл в  этом  космосе,  плыл  неизвестно  куда;  холод  был
невыносим, я ощущал, как его  медленный  яд  постепенно  завладевает  каждой
мельчайшей клеточкой  моего  тела.  Я  ощущал,  как  бледное  слабое  тепло,
сущность моей жизни, аура, покидает меня, источаясь  переливающейся  плазмой
полярного сияния с кончиков моих бесчувственных пальцев. Я продолжал падать;
последние жалкие остатки тепла слабыми толчками уходили из  меня,  бесследно
пропадая во всепожирающей  бездне  космоса.  Тело  мое  побелело,  сделалось
жестким, покрылось изморозью, проступившей на  коже  из  каждой  поры.  Меня
охватил беспредельный ужас, ощущение того, что я никогда  не  умру,  а  буду
вечно падать и падать в эту жуткую непознаваемую бездну, что разум мой будет
съеживаться от страшного холода, пока не  превратится  в  одну-единственную,
насквозь  промороженную  спору,  не  содержащую  ничего,  кроме   страха   и
одиночества.
   Время растянулось и почти остановилось.  Длящиеся  целую  вечность  эпохи
укладывались между несколькими ударами  пульса.  Но  вот  я  увидел  впереди
проблеск, белый пузырь, неясную кляксу света, расщелину,  ведущую  из  этого
космоса в другой, в  лежащее  совсем  рядом  царство  сияющего,  но  чуждого
великолепия. Я взглянул туда, я провалился в это царство,  пронесся  сквозь,
и.., оказался внутри самого себя. Резкий, раздражающий переход.
   Я пришел в  сознание,  очутившись  на  мягком  полу  кулагинской  студии.
Капюшона на мне уже не было; одежду мне теперь  заменяла  свободная  мантия,
стянутая расшитым узорами поясом. Кулагин и Валерия Корстштадт  помогли  мне
подняться на  ноги.  Меня  покачивало,  я  не  успевал  смахивать  с  ресниц
непроизвольно текущие слезы, но я заставил себя стоять, и  лига  разразилась
приветственными возгласами.
   Кулагин стоял рядом, обнимал меня,  подпирал  своим  плечом  и  монотонно
шептал:
   - Помни о холоде, брат. Когда твоим друзьям необходимо тепло, дай его им;
но помни о холоде. Когда наша дружба вдруг причинит тебе боль,  прости  нас;
но помни о холоде. Когда чужая глупость станет  вводить  тебя  в  искушение,
сумей устоять; но помни о холоде.  Ибо  ты  был  далеко  и  вернулся  к  нам
обновленным. Но помни о холоде, помни. Всегда и везде. Помни о холоде.
   Закончив наставление, Кулагин сообщил мне мое  новое  тайное  имя,  после
чего прижался раскрашенными губами к моей щеке. Я  безвольно  висел  на  его
плече, мое тело сотрясали рыдания. Приблизившаяся Валерия обняла меня  тоже;
Кулагин, улыбаясь, высвободился и тихо отплыл в сторону.
   Члены лиги, один за другим, брали меня за руки, быстро прижимались губами
к моей щеке, бормоча поздравления. Лишившись дара речи, я мог только  кивать
им в ответ. Тем временем, заняв место Кулагина, моим ухом завладела  Валерия
Корстштадт. Она жарко зашептала свою женскую молитву:
   - Ганс, Ганс! Ганс Ландау! Это не все,  Ганс  Ландау!  Остался  еще  один
ритуал,  исполнить  который  взялась  я.  Этой  ночью  во  Фроте  нам  будет
принадлежать прекрасная комната, священное место, порог которого никогда  не
преступит ни один железный  кобель  со  стеклянными  глазами.  Ганс  Ландау,
сегодня ночью это великолепное место будет принадлежать нам, нам одним!
   Зрачки ее глаз были расширены,  под  ушами  и  вдоль  скул  горели  пятна
румянца.  Она  явно  находилась  под   воздействием   гормональных   половых
стимуляторов. Я полной грудью  вдохнул  легкий  сладковатый  антисептический
запах смешанной с потом косметики; у  меня  перехватило  горло,  и  я  опять
задрожал.
   Валерия вывела меня в холл. Кулагинская дверь наглухо закрылась за  нами,
превратив гул продолжавшегося там веселья в слабое неясное бормотание.
   Псы остались в  прошлом.  Два  пласта  реальности,  в  которых  я  раньше
существовал по отдельности, теперь оказались склеенными, точно магнитофонная
лента. Но чувство ошеломленности не проходило. Валерия взяла меня за руку, и
мы, надев воздушные ласты, отправились по коридору к центру жилого  массива.
Я механически улыбался попадавшимся нам навстречу цикадам; для меня они были
теперь людьми из другой эпохи.  Совсем  рядом  с  ними  Полиуглеродная  лига
предавалась неистовой вакханалии, а они продолжали  трезво  и  рассудительно
заботиться о хлебе насущном и дне грядущем.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0435 сек.