Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Антуан де Сент-Экзюпери. - Ночной полет

Скачать Антуан де Сент-Экзюпери. - Ночной полет

XV

     Может быть,  в этой сложенной вчетверо  записке -- спасение...  Стиснув
зубы, Фабьен разворачивает ее.
     "Связаться с Буэнос-Айресом невозможно. Я даже не  могу больше работать
ключом -- искры бьют в пальцы."
     Разозленный Фабьен хочет написать ответ; но  стоит ему на миг отпустить
штурвал,  как  мощная   волна   пронизывает   тело:   воздушные   водовороты
приподнимают его вместе  с  пятью  тоннами  металла и швыряют  в сторону. Он
отказывается от попыток писать.
     Его руки снова сходятся на загривке волн и усмиряют их.
     Фабьен тяжело дышит.  Если  бортрадист,  боясь  грозы,  убрал  антенну,
Фабьен разобьет ему морду -- дайте  только приземлиться!.. Необходимо во что
бы  то  ни стало,  любой  ценой связаться  с Буэнос-Айресом!  Как  будто  из
Буэнос-Айреса, удаленного  более чем на полторы тысячи километров,  им могут
бросить спасательную веревку  сюда,  в эту бездну... Увидеть хотя бы огонек,
хотя бы трепетный  свет лампы  какого-нибудь  постоялого двора! Даже это,  в
сущности  бесполезное,  мерцание  могло  бы  сейчас  послужить  маяком;  оно
говорило бы о твердой земле. Но за неимением света Фабьен мечтает хотя  бы о
голосе,  об  одиноком  голосе  из  того  мира,  который,  кажется,  перестал
существовать. Пилот  поднимает  кулак и машет им в красноватом свете кабины:
он хочет передать этим жестом тому, другому, сидящему сзади, весь трагизм их
положения. Но  радист,  склонившийся  над  опустошенным  пространством,  над
погребенными городами, над мертвыми огнями, не понимает его.
     Фабьен  готов  последовать любому совету,  только  бы этот крик участия
дошел до него! Он думает: "Если бы мне сказали: лети по кругу, я полетел  бы
по  кругу... И если бы мне  сказали: иди прямо на юг..." А где-то существуют
земли,  объятые  сладкой  тишиной, земли, на которые легли  огромные  лунные
тени. И  над этими землями  уверенно  летят его товарищи, и  они  знают, все
знают о  том, что  находится под  ними; летят, склонившись, как  ученые, над
картами, летят, всемогущие, под защитой ламп, прекрасных, как цветы... А что
известно  ему, кроме водоворотов,  кроме ночи,  которая со скоростью горного
обвала гонит навстречу самолету свой бешеный черный  поток? Не могут же люди
оставить их здесь  одних  --  среди  смерчей  и огненных вспышек.  Не могут.
Фабьен обязательно получит приказ. "Курс двести  сорок..." Он ляжет на  курс
двести сорок... Но он -- один.
     Теперь ему кажется,  что сама  материя взбунтовалась. Каждый  раз,  как
машина  ныряет  вниз, мотор  начинает  так  грозно  трясти,  что всю громаду
самолета пронизывает  гневная дрожь.  Выбиваясь  из  сил,  Фабьен  старается
усмирить  машину; он больше не смотрит  в ночь;  он сидит теперь,  глядя  на
гироскоп;  все  равно  уже  не  различить,  где  кончается  чернота  неба  и
начинается чернота земли. Все  теряется, все сливается в первозданном мраке.
А  стрелки  приборов дрожат  все  сильнее.  И  все труднее  следить за ними.
Обманутый их показаниями, пилот уже с трудом ориентируется; он теряет высоту
и все больше увязает в зыбучей тьме.
     Прибор  показывает  высоту пятьсот  метров.  Это высота холмов.  Пилоту
чудится, что холмы бегут навстречу самолету головокружительными волнами. Что
все  эти глыбы  земли,  самая маленькая  из которых может  вдребезги разбить
самолет,  будто  сорвались со своих  креплений, отвинтились  и начинают, как
пьяные, кружить вокруг него,  танцуя какой-то непостижимый танец, все теснее
и теснее смыкая кольцо.
     И  пилот принимает решение.  Он посадит самолет где придется, с  риском
расплющить его о землю. И, желая избежать хотя бы столкновения с холмами, он
выпускает  в ночь  единственную  осветительную  ракету.  Ракета  вспыхивает,
взвивается, кружась, и, осветив  гладкую равнину,  гаснет.  Под самолетом --
море.
     Молнией мелькает мысль: "Погиб. Даже при поправке в сорок градусов меня
снесло.  Это циклон. Где же земля?"  Фабьен поворачивает прямо  на запад. Он
думает: "Уж теперь-то,  без ракеты, я разобьюсь". Рано или поздно это должно
было случиться. А его товарищ там, позади... "Он снял антенну -- наверняка."
Но Фабьен больше не сердится на него. Достаточно ему, пилоту, просто разжать
руки, и тотчас их жизнь рассыплется горсточкой праха. Фабьен  держит в своих
руках два  живых  бьющихся сердца -- товарища и свое... И вдруг  он пугается
собственных рук.
     Воздушные  вихри бьют по самолету, точно  таран.  Чтобы ослабить тряску
штурвала, которая может  оборвать тросы управления, он изо всех сил вцепился
руками  в  штурвал и  ни на  секунду не  отпускал  его.  А  теперь  он вдруг
перестает  ощущать свои  руки --  они  будто  заснули,  утомленные  страшным
усилием.  Он  пробует  пошевелить  пальцами,   получить   от  них  весточку,
подтверждающую, что они еще слушаются его. Руки оканчиваются  не пальцами, а
чем-то чужим. Какими-то вялыми и бесчувственными отростками. "Нужно изо всех
сил думать, что я  сжимаю пальцы..." Но он не  знает, дойдет ли эта мысль до
его  рук.  Сотрясения  штурвала Фабьен чувствует  теперь только  по  боли  в
плечах.  "Штурвал  ускользнет от меня. Руки разожмутся"  Но он пугается этой
мысли; ему кажется, что на этот раз руки могут подчиниться таинственной силе
воображения, что пальцы медленно разжимаются в темноте -- и предают его.
     Фабьен  мог бы продолжить битву, мог бы еще и еще раз попытать счастья;
ведь  рок  --  как  внешняя  сила  -- не  существует.  Но  существует  некий
внутренний  рок:  наступает  минута,  когда  человек  вдруг  чувствует  себя
уязвимым, -- и тогда ошибки затягивают его, как головокружение...
     И  вдруг, как  раз в одно  из таких  мгновений,  грозовые тучи внезапно
разорвались,  и в  их  разрыве, прямо  над его  головой,  засверкала, словно
приманка в глубине таящих гибель силков, кучка звезд.
     Он понял, что это ловушка: видишь сквозь щель три  звезды, поднимаешься
к ним и потом уже не можешь спуститься -- и грызи теперь свои звезды...
     Но пилот так изголодался по свету, что устремился вверх к звездам.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.156 сек.