Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Антуан де Сент-Экзюпери. - Ночной полет

Скачать Антуан де Сент-Экзюпери. - Ночной полет

III

     Отдаленный  гул  мотора  наливался,  густел. Зажглись  посадочные огни.
Красные  фонари  ночного  освещения  вычертили  контуры  ангара,  радиомачт,
квадратной площадки. Все приняло праздничный вид.
     -- Вот он!
     Самолет уже катился по земле в  лучах  прожекторов.  Он так сверкал, --
что казался совсем новым. Вот он остановился наконец перед ангаром; механики
и подсобные  рабочие  устремились к нему, чтобы  выгрузить почту,  но  пилот
Пельрен не шевелился.
     -- Эй! Чего вы ждете? Выходите!
     Занятый  каким-то таинственным  делом,  пилот  не отвечал. Вероятно, он
прислушивался к  еще не угасшему в  нем  шуму полета.  Он  медленно  покачал
головой,  нагнулся  и  стал  что-то  ощупывать  внизу.  Наконец  выпрямился,
обернулся к начальству, к  товарищам и  обвел их серьезным  взглядом, словно
осматривая свое достояние. Казалось, он пересчитывает, измеряет, взвешивает.
Он честно заслужил  все это:  и дружескую  встречу, и праздничное  убранство
ангара,  и прочность  цемента,  и там, вдали, город с  его движением,  с его
женщинами, с его  теплом.  Теперь он крепко держал людей  в широких ладонях,
держал  своих  подданных: он мог их  осязать, слышать, мог обругать их.  Да,
сначала  он даже решил обругать их  за то, что они так спокойны,  уверены  в
своей безопасности -- стоят и любуются луной. Но он сменил гнев на милость:
     -- За выпивку платите вы...
     И вылез из кабины.
     Ему захотелось рассказать о том, что он пережил в полете.
     -- Если б вы только знали!..
     Считая,  видимо,  что этим все сказано, он принялся  стаскивать  с себя
кожаную куртку.
     Когда  автомобиль   уносил  Пельрена  вместе  с  хмурым  инспектором  и
молчаливым  Ривьером  к Буэнос-Айресу,  пилоту  взгрустнулось. Конечно,  что
может  быть  приятнее  -- выпутаться из  беды и, обретя  под  ногами твердую
землю,  отпускать   без  зазрения  совести  сочные  ругательства.  Куда  как
весело!.. И все же, как вспомнишь, становится не по себе.
     Сражение  с  циклоном  --   это,  по   крайней  мере,  нечто  реальное,
откровенное. Иное дело -- облик вещей, когда им кажется, что они одни.
     "Будто в  дни восстания, -- подумал Пельрен, -- лица людей  только чуть
бледнеют -- но как все кругом меняется!"
     Усилием воли он заставил себя вспомнить о пережитом.
     Мирно летел он над Андийскими Кордильерами. Здесь царила великая тишина
снегов.  В это нагромождение вершин снег внес покой -- как вносят его века в
мертвые старинные  замки.  На две сотни километров -- ни души,  ни малейшего
признака  жизни,  ни  одного живого  движения.  Только отвесные  кручи,  что
вздымаются до  шести  тысяч метров, только  каменные одежды, спадающие  вниз
прямыми складками, только грозное спокойствие вокруг.
     Это произошло вблизи пика Тупунгато...
     Пельрен задумался. Да-да, именно там стал он свидетелем чуда.
     Сначала он ничего не увидел,  только  ощутил смутное беспокойство.  Как
человек, который  думал, что он один и вдруг чувствует: нет, он уже не один,
кто-то на него смотрит. Так и Пельрен -- слишком поздно и не понимая еще что
к чему -- ощутил, что  вокруг него смыкается кольцо гнева. Вот и все. Откуда
вырывался этот гнев?
     И как угадал пилот, что гнев источают и камни и снега? Ведь,  казалось,
ровно ничего не произошло;  не было и тени  наплывающей бури. Но у  него  на
глазах рождался  иной мир, чем-то  неуловимо отличавшийся  от  привычного. С
необъяснимой тоской смотрел человек на вершины, выглядевшие так простодушно,
на  снежные  гребни,  почти  такие же  белые, как  обычно. Все это  медленно
оживало -- как народ.
     Пельрен еще не вступил  в борьбу; он крепко стиснул штурвал. Готовилось
нечто,  чего  он не  мог  понять.  Точно  зверь  перед прыжком,  напрягал он
мускулы, --  но все, что он  видел перед собой, было спокойно. Да, спокойно,
-- но в этом спокойствии таилась странная мощь.
     Потом  все вдруг  заострилось.  Гребни  и пики  стали внезапно острыми;
пилот почувствовал, что  они,  как форштевни, рассекают упругую грудь ветра.
Потом  ему  стало казаться, что они  кружатся вокруг него и разворачиваются,
готовясь к бою, будто  огромные корабли. Затем в воздух поднялась  пыль; она
летела над  снегами  и легко,  словно  парус,  колыхалась  на ветру.  Тогда,
пытаясь  нащупать путь, на случай если придется отступить, Пельрен посмотрел
назад -- и содрогнулся: Кордильеры пришли в волнение.
     -- Теперь мне крышка.
     Впереди  остроконечная  вершина,  словно   вулкан   в  миг  извержения,
выбросила столб снежной лавы. Потом фонтан снега взвился  над другим  пиком,
немного  правее. И вот стали вспыхивать все пики; казалось, их зажигает один
за  другим невидимый  факельщик.  Закружился  первыми водоворотами воздух. И
горы вокруг пилота закачались...
     Неистовая схватка почти не оставляет следов; Пельрен искал и больше  не
находил в себе  воспоминаний  о  мощных вихрях,  которые завертели  его.  Он
помнил только, как яростно барахтался в языках серого пламени.
     Он задумался.
     "Циклон -- это ничего.  Тут уж  спасаешь свою  шкуру. Но пока он еще не
начался! Эта первая встреча!.."
     Ему казалось, что теперь среди тысячи лиц он сможет узнать это яростное
лицо; и, однако, он уже забыл его.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0541 сек.