Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Джон ВАРЛИ - НАВЯЗЧИВОСТЬ ЗРЕНИЯ

Скачать Джон ВАРЛИ - НАВЯЗЧИВОСТЬ ЗРЕНИЯ

     Научиться следовало многому. Прежде всего  -  неспешности.  Они  были
медленными и методичными работниками, ошибались редко, и их  не  заботило,
что какая-то работа занимает весь день - в том случае, если  она  делается
хорошо. Кода я работал один - подметал, собирал яблоки, полол  -  проблемы
не было. Но когда понадобилось работать в группе,  пришлось  привыкнуть  к
совершенно иному темпу. Зрение  позволяет  человеку  одновременно  уделять
внимание нескольким  аспектам  своего  занятия.  А  слепому,  если  работа
сложна, приходится все делать  по  очереди,  все  проверять  на  ощупь.  У
верстака, однако, они работали гораздо быстрее меня. Я при этом чувствовал
себя так, будто пользуюсь пальцами ног, а не рук.
     Я никогда не высказывал мысль, что могу сделать все  гораздо  быстрее
благодаря зрению или слуху. Они бы совершенно справедливо посоветовали мне
не совать нос не в свое дело. Принять помощь зрячего означало  бы  сделать
первый шаг к зависимости; а, в конце концов, после того, как меня здесь не
будет, им все еще придется выполнять ту же работу.
     Это заставило меня снова подумать о детях. У меня стало  складываться
мнение,  что  между  родителями  и  детьми  существует  смутная,  возможно
подсознательная, неприязнь. Было очевидно, что они очень любят друг друга;
но как дети могут не испытывать неприязнь из-за того, что  их  способности
отвергают? По крайней мере так рассуждал я.
     Я быстро привык к распорядку вещей. Ко мне относились не лучше, и  не
хуже, чем к другим, и я был этим доволен. Хотя я никогда  не  сделался  бы
членом группы, даже если бы и захотел, ничто не указывало на то,  что  это
не так. Именно так они и обращались с гостями: как с одним из своих.
     Жизнь здесь приносила удовлетворение в такой  степени,  в  какой  это
было бы невозможно в  большом  городе.  Такое  пасторальное  умиротворение
присуще не только Келлеру, но там оно чувствовалось  очень  сильно.  Земля
под твоими босыми ногами - это нечто такое, чего нет в городском парке.
     Повседневная жизнь была хлопотливой, но приятной. Надо  было  кормить
кур и свиней, ухаживать за пчелами и  овцами,  вылавливать  в  пруду  рыб,
доить коров. Работали все: мужчины,  женщины  и  дети.  И  все,  казалось,
устраивалось без видимого  усилия.  Казалось,  что  все  знают,  что  надо
делать, и в то время, когда это требовалось. Вы могли бы подумать об  этом
как о хорошо смазанной машине, но мне эта метафора никогда  не  нравилась,
особенно  по  отношению  к  людям.  Я  представлял  себе  организм.  Любая
социальная группа - организм, но эта функционировала. У большинства других
коммун, где я побывал, имелись бросающиеся в глаза недостатки.  Работа  не
делалась, потому что все были слишком пьяны, или не хотели отвлекаться  от
своих  дел,  или  попросту  не   видели   в   ней   необходимости.   Такая
невежественность ведет к  эпидемиям,  эрозии  почвы,  к  гибели  людей  от
холода, или вторжению сотрудников соцобеспечения, которые  забирают  ваших
детей. Я такое видел.
     Здесь этого не было. Они четко представляли себе окружающий  мир,  не
поддаваясь благостным иллюзиям, присущим большинству утопий. Они делали ту
работу, которая была необходима.
     Я так и не смог в точности понять работу  всех  шестеренок  механизма
(снова машинная метафора). Одни лишь жизненные циклы в рыбных прудах  были
настолько сложны, что я проникся благоговением. В одной из теплиц  я  убил
паука, а потом узнал, что он находился здесь специально  для  того,  чтобы
поедать определенных насекомых, питавшихся растениями. Для того же служили
и лягушки. В воде жили насекомые, истреблявшие других насекомых; дошло  до
того, что я боялся без разрешения прихлопнуть муху-поденку.
     Со  временем  мне  рассказали  кое-что  из  истории  общины.   Ошибки
случались, но их было  удивительно  мало.  Одна  из  них  была  связана  с
безопасностью обитателей. Вначале они не  предусмотрели  ничего,  так  как
мало знали о жестокости и безмотивном насилии, которые добираются даже  до
таких глухих мест. Логично и предпочтительнее всего было бы  огнестрельное
оружие, но они не смогли бы им воспользоваться.
     Однажды вечером приехала машина, полная пьяных. Об этом поселении они
узнали в городе. Они провели там два дня, перерезали телефонные провода, и
изнасиловали многих женщин.
     Обсудили все варианты, и выбрали  естественный:  они  купили  пятерых
немецких овчарок. Не психопатов, которых предлагают на продажу под  именем
"собак, умеющих нападать", а специально обученных - у  фирмы,  которую  им
рекомендовала полиция в Альбукерке. Их обучили  и  как  поводырей,  и  как
полицейских собак. До тех  пор,  пока  посторонний  не  проявлял  открытую
агрессивность, они были совершенно неопасны, но если это  происходило,  то
не обезоруживали его, а вцеплялись в глотку.
     Как и большинство их выборов, этот оказался  удачным.  При  следующем
вторжении оказалось двое убитых и  трое  серьезно  искалеченных;  все  они
принадлежали к нападавшим.  На  случай  организованной  атаки  они  наняли
отставного  морского  пехотинца,  чтобы  он  обучил  их  грязным   приемам
рукопашного боя. Они не были прекраснодушными детьми-цветами.
     Трижды в  день  устраивались  три  великолепных  трапезы.  Работа  не
отнимала все время - был и досуг. Можно было посидеть с  другом  на  траве
под деревом: обычно ближе к закату, непосредственно  перед  обедом.  Можно
было на  несколько  минут  прервать  работу,  чтобы  поделиться  с  другим
чем-нибудь приятным. Я помню, как меня взяла за руку женщина  (я  вынужден
называть ее Высокая-с-зелеными-глазами) и отвела к месту, где под  амбаром
росли грибы. Мы протиснулись туда, так что наши лица оказались  на  уровне
земли,  вырвали  несколько,  и  понюхали  их.  Она   показала   мне,   как
пользоваться обонянием. Несколько  недель  назад  я  подумал  бы,  что  мы
разрушили красоту этих грибов, но та, в конце концов, была лишь внешней. Я
уже начал меньше ценить зрение, которое так  далеко  от  сути  вещей.  Она
показала мне, что они по-прежнему красивы для осязания и обоняния и  после
того, как мы казалось бы, уничтожили их. В тот вечер они показались  лучше
и на вкус.
     И один из мужчин - я назову его Лысым - принес  мне  планку,  которую
обстругивал  в  столярной  мастерской.  Я   прикоснулся   к   ее   гладкой
поверхности, понюхал ее, и согласился с ним, что она хороша.
     А после вечерней трапезы - Собрание.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1701 сек.