Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Военные книги

КОНСТАНТИН ВОРОБЬЕВ - УБИТЫ ПОД МОСКВОЙ

Скачать КОНСТАНТИН ВОРОБЬЕВ - УБИТЫ ПОД МОСКВОЙ

   9
 
   ... Курсант лежал лицом вниз, а  нависшая  над  воронкой  круглая  лепеха
соснового корня отекала на него сухим песком, и, полузасыпанный, он  казался
мертвым. В падении Алексей оттолкнул его плечом и лег под самым корневищем.
   - Больше тебе некуда,  да?  -  ошалело,  не  поднимая  из  песка  головы,
заглушенно вскрикнул курсант и подвинулся на  свое  прежнее  место.  Алексей
дышал часто и трудно, будто только что  вынырнул  из  воды.  -  Наложил  или
ранен? - уже миролюбивее спросил курсант, все еще не отрывая глаз.
   - М... к! - выдохнул Алексей. - Лежи тихо! Танковый десант!..
   Тот одним рывком перевернулся на бок и подтянул к  животу  ноги.  Алексей
проделал то же самое, и колени его оказались прижатыми к заду, а голова -  к
спине  курсанта.  Они  разом  глубоко  вздохнули  и  затихли.  Все,  что  им
слышалось,  доносилось  к  ним  не  сверху,   а   как   бы   из-под   земли:
отрывисто-круглые выстрелы танковых пушек, гул  моторов,  протяжно-раскатный
стон падающих деревьев, прореди автоматных очередей, и все  это  мешалось  в
единое и казалось отдаленным и неприближающимся.
   "Может, это тоже пройдет... Как-нибудь пройдет  и  кончится",  -  подумал
Алексей, и тут же он вспомнил и увидел роту, свой взвод,  раненых,  капитана
Рюмина,  вспомнил  и  увидел  курсанта,  к  которому  прижимался  под   этим
спасительным земляным зонтом. "А ведь он дезертир!.. Он трус и  изменник!  -
внезапно и жутко догадался Алексей, ничем еще не связывая себя с  курсантом.
- Там бой, а он... "
   Наверху, рядом с воронкой, гремуче прокатился железный вал и  послышались
близкие автоматные выстрелы, голоса немцев, улюлюканье и свист. Алексей всем
телом подался к курсанту, затаенно молясь корню, осыпавшемуся на него песком
и глиной. Валы катились рядом, слева и справа, и, ощущая  коленями  тепло  и
дрожь тела курсанта, Алексей уже смертно  ненавидел  булькающее  урчанье  от
живота, эту тесно прильнувшую к нему спину,  весь  его  мерзкий,  скрюченный
облик.
   - Где твоя СВТ? - свистящим шепотом спросил он курсанта.
   - Тут! - к чему-то готово отозвался курсант. - И немецкий автомат тоже...
А твоя?
   У него опять голодно зарычал живот, и курсант еще круче  выгнул  спину  и
сказал:
   - Вот же сволочь! Ему хоть бы что...
   В буреломном грохоте леса неожиданно явственно  -  и  совсем  недалеко  -
вспыхнула раздерганная ружейная пальба и раздались  крики,  потом  несколько
раз - знакомо по  учебному  полигону  -  звучно  взорвались  противотанковые
гранаты, и все откатилось в сторону, и Алексей обнял курсанта и  затрясся  в
сухом истерическом плаче.
   - Тихо! Цыц, в душу твою!.. - обернулся курсант и  стал  ловить  горячими
пальцами прыгающие губы
   Алексея. - Ты что... - Он осекся, с писком сглотнул слюну и отнял руку. -
Это вы, товарищ лейтенант? Не бойтесь! Нас тут не найдут... Вот  увидите!  -
зашептал он в глаз Алексею.
   - Вставай! - крикнул Алексей. - Там... Там все гибнут, а  ты...  Вставай!
Пошли! Ну?!
   - Не надо, товарищ лейтенант! Мы ничего не сможем...  Нам  надо  остаться
живыми, слышите? Мы их, гадов, потом всех...  Вот  увидите!..  Мы  их  потом
всех, как вчера ночью! - исступленно просил курсант и  медленно,  заклинающе
нес ладонь ко рту Алексея.
   Алексей ударил его в подбородок, и  курсант  встал  на  колени,  упершись
каской в корневище.
   - Стреляй тогда! - тоже в полный голос крикнул он, и лицо его  стало  как
бинт. - Или давай сперва я тебя! Лучше это самим, чем они нас...  раненых...
в плен...
   И Алексей впервые понял, что смерть многолика. Курсант  -  Алексей  видел
это по его жутко косившим к переносице глазам,  по  готовно  подавшемуся  на
пистолет левому плечу, по мизинцу правой руки, одиноко пытавшемуся  оторвать
зачем-то пуговицу на шинели, - курсант не боялся этой смерти и почти торопил
ее, чтобы не встретиться с той, другой, которая была там, наверху. "Что это,
страх или инстинктивное сознание пользы жертвы? -  мелькнуло  у  Алексея.  -
Лучше это самим, чем они нас... раненых... в плен". "Мы их потом  всех,  как
вчера ночью!.. "
   Тогда-то и открылось Алексею его собственное поведение, и, увидя себя  со
стороны, он сразу же принял последнее предложение курсанта - самих себя,  но
еще до этого мига его мозг пронизала мысль: "А что же я сам? Я ведь об  этом
не думал! А может, думал, но только не запомнил того? Что сказал бы я Рюмину
перед его пистолетом? То же, что этот курсант? Нет! Это было бы неправдой! Я
ни о чем не думал!.. Нет, думал. О роте, о своем взводе, о нем, Рюмине...  И
больше всего о себе... Но о себе не я думал! То все возникало без меня, и  я
не хочу этого! Не хочу!.. " Веруя в смертную решимость  курсанта  и  гася  в
себе чей-то безгласный вопль о спасении, Алексей выбросил руку с  пистолетом
и разжал пальцы. Курсант обморочно отшатнулся, но тут же схватил пистолет.
   - Психический! - измученно прошептал курсант и лег.
   Они лежали валетом и слышали, как над  ними  остановились  двое  и  стали
мочиться в обрыв воронки, под корень.  Это  были  немцы.  Они  перебросились
несколькими фразами, и скоро все стихло. Ушли.
 
 
   Ночь  была  глухой  и  пустынной.  Сквозь  белесую  пелену   туч   звезды
просачивались желтыми маслеными пятнами, а по  земле  синим  томленым  чадом
стлался туман, и все окружающее казалось полуверным и расплывчатым.  Курсант
шел в двух шагах сзади с винтовкой на правом плече и с автоматом  на  левом,
и, оглядываясь, Алексей каждый раз встречал его радостно-смущенные глаза. Он
был из третьего взвода. Фамилию его  Алексей  не  помнил,  а  спрашивать  не
хотелось. Не хотелось ничего: ни думать, ни разговаривать, ни  жить,  и  все
свое тело Алексей ощущал как что-то постороннее и ненужное. Он был пуст,  ко
всему глух и невосприимчив, и он не мог прибавить или  убавить  шаг  -  ноги
двигались самостоятельно, без всякого  его  усилия  и  воли.  Где-то  далеко
справа размеренно работали  тяжелые  орудия.  Сначала  слышалось  обрывистое
"дон-дон", а через десять шагов впереди на  краю  света  ворчали  взрывы,  и
Алексей невольно забирал влево, на север.
   - Так и дурак кашу съест, была бы ложка,  -  сказал  раздумчиво  курсант,
прислушиваясь.
   Алексей промолчал.
   - Воюют-то они чем,  -  подождав,  снова  начал  курсант,  -  минометами,
пикировщиками да танками?
   - Это ты кому следует скажешь, чем они воюют... А как мы с тобой  воевали
нынче... тоже доложишь! - озлобленно проговорил Алексей, не оборачиваясь.
   - Нынче никто из нас не  воевал,  товарищ  лейтенант!  -  угрюмо  сообщил
курсант. - И докладывать мне некому и нечего. Я весь день  пролежал  один  в
воронке...
   - Один? А я где был? - парализованно остановился Алексей.
   - Не знаю. Мало ли... Там  кто-то  все  время  стрелял  из  пистолета  по
"юнкерсам". Кажется, сбил одного... Может, это вы были?
   - Вот гад! - изумленно, самому себе сказал Алексей.  -  Рота  погибла,  а
он... Вот же гад.
   - Да кому это нужно, чтоб мы  тоже  там  погибли?  -  так  же  изумленно,
шепотом спросил курсант. - Немцам?
   - Ты знаешь, о чем я говорю!
   - Может, и знаю. Об НКВД, наверно?
   - Вот-вот. И о своей и твоей совести...
   - Ну, моя совесть чиста! - сказал курсант. - Я вчера ночью  честно,  один
на один, троих подсадил, как миленьких... А из НКВД с нами никого  не  было.
Ни вчера, ни нынче. Так что нечего...
   Он обиженно замолчал и пошел рядом, но через минуту спросил почти весело:
   - А вы как... многих вчера, товарищ лейтенант?
   - Одного, - не сразу, устало сказал Алексей. - Худой, как скелет...
   Курсант удивленно и немного насмешливо посмотрел на него сбоку.
   - Щупали, что ли?
   - Документы проверял... Он офицер был, - солгал Алексей  и  рукавом  отер
лицо.
   - А я, дурак, и не подумал насчет трофеев! - сокрушенно сказал курсант. -
Один вот только автомат прихватил...
   Они дважды присаживались в поле и молча курили перемешанную  с  песком  и
галетными крошками махорку курсанта, запрятав цигарки в рукава, потом  опять
шли на северо-восток, потому  что  орудия  по-прежнему  били  справа.  Когда
посреди неожиданно обозначилась в полумгле  бурая  горбатина  леса,  курсант
сцепил локоть Алексея и захлебно крикнул:
   - Немцы! Над самыми верхушками... Четверо!..
   Было все сразу - волна горячего испуга ("Он сошел с ума!"),  вид  четырех
гигантов, возвышавшихся над лесом тускло блестевшими касками ("Я  тоже?")  и
голос капитана Рюмина:
   - Свои! Подходите!
   Лес был шагах в двадцати, и на бегу курсант не то смеялся, не то плакал и
до боли сжимал локоть Алексея.  Как  только  под  ногами  с  морозным  сухим
треском  стала  ломаться  рыжая  заросль,   Алексей   догадался,   что   это
всего-навсего подсолнечные будылья, и перестал противиться руке  курсанта  и
сам закричал что-то слезно и призывно...
 
 
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0949 сек.