Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

СЕРГЕЙ ЗАЛЫГИН - ОДНОФАМИЛЬЦЫ

Скачать СЕРГЕЙ ЗАЛЫГИН - ОДНОФАМИЛЬЦЫ

    За годы,  прошедшие между ними порознь,  Елизавета Вторая постарела
куда как больше, чем он: руки у нее тряслись, она полысела, зубы оста-
вались у нее через один, к тому же зло из нее перло во все стороны, но
все равно она была здоровее, чем он, поскольку он был раковым.
   Кроме того, если даже у женщины руки сильно трясутся, она все равно
и постряпает ими, и помоет, и почистит. Все, что нужно в доме, она все
равно сделает. По привычке.
   - Я женщина терпеливая! - так говорила о себе Елизавета Вторая. - Я
считаю, та вовсе не женщина, которая нетерпеливая.
   Еще приходила к Бахметьеву К.  Н.  медицинская сестричка, укольщица
Катюша.  Плотненькая и курносенькая,  в свои тридцать пять незамужняя,
она без мужа гораздо лучше обходилась.  Она и Елизавета Вторая в квар-
тире Бахметьева К.  Н. старательно не встречались - терпеть друг друга
не могли.  Катюша говорила, будто Вторая Елизавета желает этой кварти-
рой после смерти хозяина завладеть,  Вторая Елизавета, в свою очередь,
указывала:  та  же  самая цель руководствует Катюшей,  но "безо всякой
юридичности, а только по нахальству".
   Катюшины уколы оплачивал опять же Костенька,  уколы обезболивающие,
но Бахметьеву К. Н. это было почти все равно, он за свою жизнь к самым
различным болям успел привыкнуть - и по ранениям, и по контузиям, и по
голоду,  и  по допросам следователей,  но Катюша укалывала - одно удо-
вольствие.
   Бахметьеву К.  Н.  ихние,  дамские,  отношения были до лампочки: он
знал - существует на его жилплощадь претендент,  ему пальцем повести -
обеих женщин ветром сдует.  В неизвестном  направлении.  Ну  а  покуда
пусть будут заняты каждая своим делом: одна укалывает, другая - устря-
пывает.
   Катюша разговаривала мало, больше улыбалась.
   Не то - Елизавета.
   Собственная коммунальная площадь Елизаветы  находилась  неподалеку,
две остановки троллейбусом либо одна автобусом,  и все, что делалось и
происходило в этом пространстве - в каком доме,  в каком  подъезде  не
работает лифт,  кто кому побил морду, кто с кем разошелся-сошелся, кто
у кого на руках помер или помирает, кто избит, а кто убит, - ее память
все  это держала полгода цепко и только по истечении этого срока начи-
нала от себя факты отпускать.
   Последней информацией Елизаветы Второй была байка  про  старика  из
высотки по улице композитора Гудкова,  6:  старик пенсию получал мини-
мальную, жил на свете неизвестно как и сколько времени, а потом пустой
холодильничек разломал, слепой телевизор разбил, рваный ковер разорвал
еще и все это - хлесь! - из окна выбросил. И сам - хлесь! - туда же...
Дочка с сыном до тех пор от отца скрывались, а тут прибежали холодиль-
ник с телевизором делить,  подушку с матрацем делить - ничего нет, все
на тротуар выброшено, а с тротуара прибрано прохожими...
   - А тебе,  Костенька,  - сказала Елизавета,  - и пожаловаться не на
что. Старость твоя человеческая. То есть помрешь ты как человек.
   - Не жалуюсь... - ответил Бахметьев К. Н.
   - Ты у меня молодец из молодцов!
   Слушать Елизавету ежедневно и подолгу было Бахметьеву К.  Н.  в тя-
гость.  Но приходилось.  К тому же Бахметьев К. Н. сознавал, что, если
она здесь,  значит,  ее нет там, на коммунальной жилплощади, а этим он
приносит удовольствие многим той площади жителям.
   Еще Елизавета Вторая была политиком,  она вела два списка: ‘ 1 - со
всеми обещаниями президента страны, и ‘ 2, в котором должны были отме-
чаться обещания выполненные. В списке ‘ 2 был заголовок и ничего боль-
ше, Елизавета говорила: исполнение обещаний, едва только они объявлены
по ТВ,  тут же становятся государственной тайной и оглашению не подле-
жат.
   Еще Елизавета вела запись  курсу  отечественного,  доперестроечного
рубля.  Вела по хлебу:  до перестройки батон стоил шестнадцать копеек,
нынче - тысячу рублей.  Елизавета брала самописку, брала бумажку, тща-
тельно делила одно на другое, получала цифру 6250, а затем и выше. Это
- по хлебу.  По колбасе,  по молоку,  по спичкам и аспирину получалось
еще и еще выше.
   - Правительственный обман!  У-у-у...  - рыком рычала Елизавета Вто-
рая.  - Столь обманное правительство должно сидеть в тюрьме.  Должно и
должно! Пожизненно!
   - А когда так - кто нами руководить будет? Хотя бы и тобой - кто? -
спрашивал Бахметьев К. Н.
   - Пускай из тюрьмы руководят.  Пока другие,  нетюремные, не обнару-
жатся - пускай эти, из тюрьмы!
   "Почему-то женщины не играют в домино,  - думал Бахметьев К.  Н.  -
Играли бы - тогда и Елизавета Вторая лупила бы костяшками во  всю  си-
ленку, главное же - была бы спикером в политических дворовых дискусси-
ях трех высоток на улице композитора Гудкова".
   Случались дни,  когда Елизавета Вторая не приходила и предупреждала
заранее:
   - Завтра - митинг протеста! Буду занята!
   Митинги протеста влияли на нее положительно, давление у нее понижа-
лось кровяное,  она рассказывала, как и что на митинге было, сожалела,
если  не  было  столкновений с милицией,  и готовила Бахметьеву К.  Н.
праздничный кисель из молока. Кушая кисель, Бахметьев К. Н. спрашивал:
   - И что это,  Елизавета Вторая,  как в действительности получается:
все женщины старшего поколения в большинстве своем - сталинистки?  Как
так?
   - Кто это "все"?  - возмущалась Елизавета. - Объясни? Кого ты столь
произвольно зачисляешь во "все"?
   - Кого по телевизору показывают,  тех и зачисляю!  - уклонялся Бах-
метьев К. Н. (он безусловно причислял к сталинисткам, к женщинам стар-
шего поколения, Евгению Кротких и Елизавету Вторую).
   Если митингов  долго не происходило,  Елизавета протестовала едино-
лично: разбрасывала по полу всяческую одежку-обувку, книжки, кастрюль-
ки,  газетки,  сваливала набок стулья,  а столик переворачивала кверху
ногами,  садилась на пол посередине,  размахивала руками, хваталась за
голову, почти что рвала на себе - но все-таки не рвала - реденькие во-
лосенки и что-то выкрикивала,  что-то от кого-то решительно требовала,
обвиняя в предательстве.
   Бахметьев спрашивал:
   - Что это значит, Елизавета Вторая?
   - А это значит - бардак! Или - непонятно?
   - Для чего?
   - Для того, что бардак происходит во всей действительности! А когда
так - пускай он и вот здесь происходит, не хочу я обманывать собствен-
ную душу! Пускай другие обманывают! Пускай моя собственная душа уясня-
ет, какая обстановка происходит в стране!
   - Хватит, Елизавета Вторая! Честное слово - хватит!
   - Нет и нет - не хватит!  Все честные люди должны активно протесто-
вать как один! А ты нашелся защитник, засранный адвокат нашелся - мол-
чал бы уж!  Это же надо - молчать обо всей происходящей подлости!  Кто
тебе платит за твое молчание?  ЦРУ платит?  Признавайся публично: кто?
cколько?
   - Чего привязалась? Собственные шарики растеряла, а ко мне привязы-
вается!
   - Ну конечно, после подземной Воркуты ему все ладно, все сойдет - и
бескормица, и разврат, и ночные казино, и дачные дачи министров-банки-
ров,  и спекуляции, и грабеж народа, - ему после того все на свете ни-
чего!
   Тут снова следовал перечень того,  что Бахметьеву К.  Н.  - ничего,
тут и черный вторник был,  и бензиновый четверг, и расстрел Белого до-
ма. И прорыв нефтепровода в Республике Коми. Проклятущий этот Бахметь-
ев уже все прошел под конвоями и при ученых собачках,  вволю насиделся
в карцере - и вот теперь доволен-довольнешенек,  что нынче на  свободе
помирает!
   - А - я? - криком кричала Елизавета Вторая. - Я под конвоем ни разу
в жизни при Сталине не находилась,  я жалованье при нем каждый послед-
ний день месяца как часы получала,  я снижение цен на продукты питания
тоже каждый месяц в собственном бюджете отмечала, поэтому мне нынешняя
подлость окончательно поперек горла!  Хоть в петлю лезь! У-у-у, падлы!
И ты с ними рядышком - демократ Бахметьев!  Глаза на такого не глядели
бы!
   - Я не демократ. Я раком больной - разные вещи. Разные!
   - Ты больной не один.  Вас,  таких, до Москвы раком не переставишь!
При Сталине невиновных стреляли,  верно,  а почему  нынче-то  виновных
ласкают:  воруй еще и еще?! И должности им дают? Научились откупаться,
да?  В те времена этакой науки в помине не было.  Убийцы в подъездах и
где угодно людей убивают, ровно кроликов, а кто убивает - ни одного не
поймают,  не судят!  Жертвы ГУЛАГа счетом считаются,  а сколько  людей
нынче  мафиозно  постреляно,  экологически погублено - учета никакого!
Скоро уже больше, чем сталинских репрессированных, будет жертв! У-у-у,
падлы!  Товарищ Сталин за один только Чернобыль скольких бы пострелял,
никому бы неповадно было еще и еще взрываться,  - а нынче?! Мне, Конс-
тантин Николаич,  в одно окошечко посветило:  цена бы на какой-то про-
дукт снизилась! Преступников какая-никакая комиссия, комитет какой-ни-
будь поймал бы?  За ваучеры свои что ни что, а я вдруг бы получила бы?
Нет,  не светит,  и ты, Костя, единственно что правильно делаешь - это
помираешь.  Притом  -  как человек!  В собственной квартире - это раз.
Племянничек тебя по высшей категории иждивенчествует. Вот какие тебе и
нынче вышли льготы - ты, поди-ка, и не мечтал? Это - два! Я тебе зави-
дую! У меня перспективы нет.
   - Я не мечтал! - признавался Бахметьев К. Н. - Нет, не мечтал.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1506 сек.