Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

СЕРГЕЙ ЗАЛЫГИН - ОДНОФАМИЛЬЦЫ

Скачать СЕРГЕЙ ЗАЛЫГИН - ОДНОФАМИЛЬЦЫ

    Еще представлялось в детстве Бахметьеву, будто "ь" дружит со стран-
ными  близнецами,  с буквами "и" и "й",  и вот втроем они забираются в
избушку на курьих ножках и там смеются, а "ъ" к ним стучится: "Пустите
меня к себе!" - "Иди, иди отсюда, - отвечают ему из той избушки, - те-
бя почти везде отменили, а там, где ты остался, ты соседние буквы пор-
тишь!" - "Вас-то я,  честное слово,  не испорчу!" - плачется "ъ". "Все
равно уходи,  нам без тебя веселее!" Доведись нынче Бахметьеву К.  Н.,
взрослому,  на закате дней - он,  пожалуй, впустил бы "ъ" в избушку на
курьих ножках,  это было ему приятно сознавать - пустил бы!  Зачем зря
кого-то обижать? Хотя бы и "ъ"?
   Бахметьев К.  Н.  еще полежал, еще что-то о чем-то подумал - о про-
шедшей жизни,  о предстоящей смерти,  и к нему пришел-таки вопрос: что
же это значило,  когда в квартиру явился старшина милиции,  взял перед
Костенькой под козырек:  "По вашему приказанию явился!"?  Это при том,
что  Костенька признался:  он находится под следствием?  "Вот наградил
Бог племянничком!"
   Затем Бахметьев К.  Н. встал, какое-то время, не очень краткое, по-
держался  за  спинку кровати,  потом зашаркал на кухню...  На кухонном
столе не было ничего,  ни крошки - старшина милиции все подмел,  но  в
холодильнике было:  сыр импортный,  два вида,  колбасы,  импортные же,
трех сортов,  кусочек рыбы семги граммов, наверное, на двести, а также
и творожок,  бутылка пива,  маленькая бутылочка коньяка пять звездочек
(армянский) и, наконец, совсем уж маленький шкалик водки. Булки, хлеб,
чай, сахар - это как бы уже и не в счет, а само собой.
   Взглянув на содержание холодильника, Бахметьев К. Н. громко захлоп-
нул дверцу. "Вот это - жизнь! - испугался он. - Не жизнь, а что-то не-
возможное. И даже - невероятное!" Еще посидел около, погладил прохлад-
ную поверхность ладонью,  подумал:  "А впрочем, когда это жизнь у меня
была возможной?  И - вероятной? Никогда не была!" И он снова распахнул
холодильник.  Шкалик с водкой его особенно растрогал:  давно уже лике-
ро-водочная промышленность подобного разлива не производит,  народ пе-
решагнул через этакие емкости,  но вот нате вам - шкалик в натуре!  До
чего трогательная посудинка!  Ну прямо-таки детсадовский разлив! Слезу
вышибает!
   Что же со всем с этим делать-то?  Неужели все съесть?  Все  выпить?
Что о Костеньке думать? Неужели - ничего? Бахметьев К. Н. именно так и
решил в этот момент:  ни-че-го! Вернулся, посидел на кровати, посидев,
лег и уснул. Бахметьев К. Н. спал теперь без разбора, ночь ли, день ли
- ему все равно. Время идет к своему концу, и ладно. Стосерийный фильм
и тот кончается,  а Бахметьев К.  Н.  чувствовал: он со своей жизнью в
десять серий уложится запросто.
   Память не хранила все то, что было с ним когда-то, но сознание - не
так,  оно прорабатывало разные продолжения бывшего, продолжения, кото-
рые, слава Богу, так и не состоялись.
   Когда бы они состоялись в действительности,  это было бы хуже всего
плохого, с ним когда-то случившегося.
   Так вот,  нынче видел он сон: развалины без конца, без края - город
разрушен огромный,  при такой огромности  бывшего  города  обязательно
должна быть какая-нибудь река, и ее берега должны быть гранитными, ка-
кое-нибудь озеро или море должны быть?  Но ничего,  никакой воды здесь
почему-то не было. Кирпич, бетон, песок, железо, неопределенный строй-
материал, а в недрах развалин, в каждой груде, - камеры и даже бараки.
В бараках заключенные, само собою, голодные, но послушные необыкновен-
но, - входит начальник, а они уже стоят в шеренгу и по ранжиру: с пра-
вого фланга метра по три росту, с левого - вовсе лилипутики. Стоят не-
подвижно,  и никто не чешется.  Будто вшей на них ни одной.  Начальник
волосатый,  зубы наружу,  на кого пальцем укажет - тот в тот же миг из
строя исчезает.  Так же мгновенно, как умеет это Костенька. Но все это
не самое удивительное, но вот при начальнике писарь, карандаш на вере-
вочке через шею, он что-то быстро-быстро записывает не на бумагу, а на
ржавую железку,  и кажется Бахметьеву К. Н. - знакомая ему фигура. Кто
такой?  Не может быть,  но все равно так и есть: писарь этот он - Бах-
метьев К. Н.
   Еще не проснувшись, Бахметьев К. Н. плюется: тьфу! - а проснувшись,
не понимает: что за сон? откуда и как явился? Он лежит неподвижно, ше-
велением легко спугнуть догадку,  и вот в чем, оказывается, дело: дело
в том, что и в немецких лагерях, и в подземной Воркуте появлялась бы у
него  возможность прилепиться к начальству,  чуть-чуть,  а понравиться
ему.  Он крепкий был парень, выносливый, быстрый, толковый, хоть плен-
ный,  хоть заключенный,  а все равно начальники его примечали, бросали
на него свой взгляд.  Однако он встречал этот взгляд без дружелюбия  и
готовности. После даже и ругал себя последними словами - надо было ка-
кую-никакую, а сделать улыбку, а тогда вблизи начальства какая-никакая
корочка обязательно перепала бы.
   А еще было так:  в лагерь военнопленных приезжает кухня с похлебкой
и с кашей - дают желающим,  но сперва запишись в армию генерала Власо-
ва, чтобы воевать с Советами.
   Кто записывался, тех уводили из лагерей прямиком к Власову.
   Новоявленные вояки того и ждали:  в первом же бою перебежать к сво-
им. А что было в действительности? Перебежчиков свои тут же расстрели-
вали, до одного.
   А Бахметьев?  Вес 29,5 килограмма - но он на похлебку не покусился,
на перебежку к своим не понадеялся. Своих-то он знал, он сам был свой.
   Бахметьев К. Н. просыпался, делал освободительный вдох-выдох на ма-
нер физкультурного вдоха-выдоха и снова засыпал, уже в успокоенном от-
ношении к самому себе.  Ко всей окружающей действительности прошлой  и
настоящей он в своем сне тоже относился благосклоннее.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0921 сек.