Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Андрей Кивинов. - "Ля-ля-фа".

Скачать Андрей Кивинов. - "Ля-ля-фа".

   К У П Л Е Т П Е Р В Ы Й
   -Подъем!!!
   Это, похоже, мне. Точно, мне. Потому что  я  тут  один.  Соседа-попутчика
увели (или увезли) полчаса назад вместе с вещами. Но я уточню, вдруг сержант
что напутал?
   Сержант, однако, не напутал.  Ясно,  лишние  вопросы  в  приличном  месте
задавать не принято. Синяк от дубинки заживет через неделю - две.
   -Понятно?
   Понятно.  Очень  больно.  Очень  неприятно.  Очень  обидно.  Потому   что
напрасно. Не столько дубинкой, сколько по жизни.
   Я  человек  случайный.  Нет,  не  вообще  случайный,  а  здесь   случайно
оказавшийся. Чисто случайно. Шел, упал, очнулся... На моем месте должен  был
быть...
   Ни-чо подобного. Отвечает тот, кто попадается. Так что кто там должен  на
твоем месте быть - никого не волнует. Сейчас на этом месте - ты.  Лично  ты,
как  субъект,  как  клеточка  большого  общественного  организма.  Маленькая
больная клеточка. Болезнь не должна прогрессировать. Экстренная  терапия.  А
синяки на заднице? Ничего. Ты - на своем месте.
   -Прямо.
   Клеточка  выплывает  из  клеточки,  потирая  верхнюю  оконечность  бедра.
Клеточка вдет по длинному коридору мимо снующих в форме и  без  оной  людей,
мимо скользящих взглядов, усмешек и безразлично скошенных уголков  губ.  Это
их обычный день, это их обычный клиент. Клиент-Никто. Клиент-Ничто.
   Я - никто. Гайка на конвейере.
   -Сюда.
   Я помню. Не совсем уж гаечный. Потолок в дырку. Как  дуршлаг.  Выгоревшие
шторы.  Столик,  стульчики.  Чернильница.  Мужичок.  Другой.  Ну  да,  Игорь
Анатольевич предупреждал, что сам он не уполномочен.  Что  будет  другой,  с
утра. Который уполномочен. Наверное, этот и есть. Му-жи-чок.
   -Томин?
   Это снова мне.  Потому  что  я  и  есть  Томин.  Однофамилец  знаменитого
телесыщика. Коля Томин, человечек-никто. Мужичок, однако, стремный -  крутит
в руках мою паспортину с  достаточно  объективной  фотографией  и  уточняет,
Томин я или не Томин. Нет, я Знаменский. Пал Палыч.
   Но дубинкой больше не хочу. Спрашивали - отвечаем.
   -Томин.
   -Николай Григорьевич. Тысяча девятьсот семьдесят шестого  года  рождения.
Верно?
   Головастый мужичок. Конечно, верно. Вернее верного. Паспорт-то настоящий.
   -Правильно.
   -Очень хорошо, Николай Григорьевич. Моя  фамилия  -  Небранский,  старший
следователь РУВД. Зовут Анатолий Игоревич. Вот,  ознакомился  с  материалом.
Пренеприятнейшая ситуация.
   "Как же вы докатились?" - это я про себя.
   -Как же вы докатились? - это он вслух.
   -Не знаю.
   Самый универсальный ответ. Ну, не знаю, в самом деле. "Колобок,  колобок,
куда ты катишься? Я тебя съем!" - "Не  ешь  меня,  дяденька  следователь  из
РУВД, я тебе песенку спою".
   "Очень странно. Не судим, не задерживался, на учете в ИДН не  состоял.  И
вот  те  раз.  Коробок  анаши,  изъятый  при   досмотре   оперуполномоченным
уголовного розыска. Очень непонятно".
   Да уж, конечно, Я и сам сначала не понял. Подваливает Игорь  Анатольевич.
"Здоров,  Томин.  Все  бездельничаешь?"  -   "Я   не   бездельничаю,   Игорь
Анатольевич, я временно безработный. Второй год. А время, между  прочим,  на
то и время, что границ не имеет. Оно все время временно. Да не заговариваю я
вам зубы, Игорь Анатолич, ну, не найти мне ничего по душе. И даже без  души.
Спасибо, не надо, я сам. А  при  чем  здесь  карманы?  Обыск,  что  ли?  Ах,
досмотр. Досмотр-осмотр. Да нет у меня ничего, что вы привязались ко мне? Вы
же меня знаете, я ни с чем таким не путаюсь. Перепродажа  мелкого  опта  еще
более мелким по закону не карается. Это рынок-рыночек. "Финансиста"  читали?
А с криминалом ни-ни..."
   Сглазил. Забыл. Про этот сраный коробок. Как говорит  один  мой  знакомый
наркоман: "Знал бы, где возьмут, "соломку" б раскидал". А все Сопля:
   "Том, а Том, ты все равно целый день по рынку ползаешь, ларьки обтираешь.
Передай Зеленому. Он тоже обтирает. Я ж должен ему, просто завтра  на  рынке
отсвечивать не хочу. Меня эти мудаки генеральские  пасут.  Сволочи,  прошлый
раз еле удрал. Генерал совсем рехнулся, пятьдесят процентов сверху накрутил.
И попробуй поспорь - месяц на койке минимум. А я Зеленому должен. Обещался в
срок. Сделаешь, Том? Завтра, а? Чего там, передал и все. С меня пиво.  Какой
криминал, Том? Ты чего? Да  кто  тебя  прихватит?  Ты  ж  никогда  и  нигде.
Трудновоспитуемый, не больше. А если что - скинь. Не мое,  знать  ничего  не
знаю, поди докажи. Не дрейфь, Том...".
   Том - широкая  душа,  грудь  нараспашку.  Поможешь  ты  -  помогут  тебе.
Библейские заповеди. Поможешь Сопле, и Сопля не забудет.  "Хорошо,  передам,
не жалко". Передал... "Игорь Анатолич, это не мое".- "Конечно,  не  твое.  А
чье?" - "Нашел. Вон, в  траве  валялся,  а  я  с  детского  садика  этикетки
собираю. Хобби по жизни, не мог не поднять. И в моей коллекции как раз такой
этикетки нет. Смотрите, какая оригинальная - "СПИД  не  спит!  Остерегайтесь
случайных половых связей!". Видите, как интересно. Положишь на видное  место
в комнатке и остерегаешься. Чуть захотел чего - СПИД  не  спит!  Да,  да,  я
помню. Хотите, вам подарю? По старой дружбе, от сердца оторву.  Я  себе  еще
найду. Смотрите, какой газон большой. Не надо? Тогда я пошел. У меня дела. У
вас тоже дела? Ну и хорошо. Приятно иметь дело  с  деловым  человеком.  Нет,
нет, подвозить не надо, я  как-нибудь  сам.  Право,  Игорь  Анатольевич,  вы
драматизируете  ситуацию.  Что-что?  Наркомафия?  Кто   нар-комафия?   Я   -
наркомафия? Ну, вы уж совсем! Игорь Анатолич, этот вонючий коробок  я  нашел
вон на том газоне пять минут назад! Какая анаша? Извините, я не  ...здоболю,
а защищаю свое честное имя. Имя Николая Григорьевича Томина по кличке "Том",
временно безработного, временно находящегося на рынке ввиду поиска  честного
заработка! Каждый человек имеет право на защиту.  В  Конституции  оговорено.
Ну, Игорь Анатолич, отпустите меня к маме, ну, пожалуйста, я не хотел..."
   Потолок в дырочку. Выцветшие шторы, дешевые обои  обойной  фабрики  имени
Красных Партизан. Чернильный прибор.
   "Ты прав, Томин, никто мне за тебя внеочередное звание не даст. И даже  в
квартальный приказ на премию я вряд ли попаду. Но закрывать глаза на расцвет
наркомафии я не имею морального права. Я понимаю, что в первый раз,  что  не
твое, но, извиняюсь, все когда-нибудь в первый раз, все не  хотели.  И  что,
теперь всех отпускать? Какая разница - коробок,  стакан,  мешок?  Сегодня  -
коробок,  завтра  -  вагон.  А  кодекс  есть  кодекс.  Ношение,  хранение  -
преступления. А весовая категория катит на срок, а никак не на  освобождение
от ответственности. Усекаешь? Поэтому ночуешь у нас в камере, утром  приедет
следователь из РУВД, он уполномочен, он процессуальный человек, он  возбудит
дело, расследует его и передаст в суд.  Суд  оценит  объективно-субъективную
сторону  твоего  правонарушения,  послушает  твои  доводы,   доводы   твоего
адвоката, если ты, конечно, его наймешь, и влепит тебе  приговор.  Каким  он
будет, извини, пока не в курсе, но ввиду разгула  наркомафии  не  исключено,
что самым суровым. По всей строгости переходного периода. Так что шагом марш
за решетку".
   -Томин, ты часом не заснул?
   Я тряхнул головой. Спать, если честно, хочется.  В  номере  была  жесткая
постель, кроме того, сказалось отсутствие свежего  белья.  Плюс  решетки  на
окне,  плюс  попутчик-мудила  в  душу  влезал  всю  ночь.  Под  утро  только
угомонился. В общем, спать хочу.
   -Просыпайся,  голубчик,  просыпайся.-  Гражданин  Небранский  был  не  по
должностному  положению  добр-  Давай-ка  обсудим  нынешнее  положение,  как
взрослые люди.
   В последующие полчаса я еще раз услышал о разгуле наркомафии, о суровости
закона,  о  моральном  долге  гражданина-товарища  Небранско-го   и   всяких
неприятных последствиях.
   -Однако, голубчик, не  всех  мы  мерим  одной  меркой,  как  это  принято
считать. Ты ведь не закоренелый преступник, по которому  тюрьма  плачет.  Ты
случайно оступился в жизни, возможно, стал жертвой стечения обстоятельств  и
действительно искренне ищешь раскаяния. Так зачем же  ломать  твою  хрупкую,
толком не начавшуюся жизнь?
   Верно, Анатолий Игоревич, это абсолютно ни к чему. Ну так и не ломайте.
   -Судимость, зона... Там ведь не перевоспитывают. Там как раз наоборот.  И
стоит ли нам сейчас своими руками растить достойную смену? Верно?
   Рот растянулся, складки на плешивом лбу тоже растянулись. Двойная улыбка.
   -Конечно, верно, Анатолий Игоревич! Очень даже правильно.
   -Ну, сразу видно, ты нормальный парень. И  я,  пожалуй,  возьму  риск  на
себя, решу наш вопрос справедливо.
   А почему "наш"? Почему не ваш, в смысле мой? наш. Только наш.
   -Вот, взгляни. Это материал. В течение трех, а в  исключительных  случаях
десяти дней  я  должен  решить  вопрос  о  возбуждении  уголовного  дела.  В
отношении тебя, естественно. Будем считать, что у нас исключительный случай.
Стало быть,  десяти.  Но  решить  вопрос  о  возбуждении  -  это  не  значит
обязательно возбудить. Понимаешь? Закон предусматривает несколько вариантов.
К примеру, если человек не  судимый,  положительно  характеризующийся,  если
содеянное им не представляет большой общественной опасности, и он может быть
исправлен методами  общественного  воздействия,  закон  дает  мне  право  не
возбуждать дело, а вынести постановление об отказе, копию которого я  должен
буду направить в товарищеский суд. В то-ва-ри-щес-кий.  Где  тебе  пригрозят
пальчиком и скажут, чтобы ты так больше не делал. Вот и все.
   Вот и не все. Сладко поет. Прямо Дед Мороз какой-то. Добренький больно.
   -И я могу на это рассчитывать?
   -Конечно.
   -Почему?
   -Ну, я же говорю, ты не совсем конченный человек.
   А откуда он знает, конченый я или не конченный. Он меня пятнадцать  минут
наблюдает. А ну я ему графином по лысине? Впрочем, что это я? Человек просто
профессионал, слету врубается, конченный или  нет.  Конечно,  не  конченный.
Очень даже.
   -Ты с кем живешь-то?
   -С ма-а-мой.
   -Не работаешь?
   -Временно.
   -Понимаю, понимаю. А мать?
   -В столовой, уборщицей.
   -Да, тяжело, наверное...
   -Тяжело.
   -Но ты ей помогаешь?
   -Помогаю.
   -Вот и ладненько. Зачем матери лишние хлопоты? Она, кстати, знает, что ты
здесь?
   -Не-е-е...
   -И правильно. Но давай определяться. Вот мой телефон и номер  кабинета  в
РУВД, на, перепиши себе. Записал? Хорошо. В течение десяти  дней  тебе  надо
будет  собрать  кое-какие  документы  и  принести  мне.  Тогда  я  прекращаю
материал. Я запишу на всякий случай, чтоб не забыть. Тебе не забыть.
   Ручка заскрипела.
   -Значит, так, характеристика с  места  жительства.  Лучше  положительная.
Дальше. Где ты у нас последний раз числился?
   -За школой.
   -Отлично. Характеристику из школы. Далее. Справку с места работы.
   -Так я ж...
   -Понимаю. Устройся. Хотя бы формально, Для справки. Отлично. И справку из
ИДН, что ты там на учете не состоял. Все, держи.
   Пальцы свернули листик и сунули его мне в нагрудный карман джинсовки.
   -Я что, могу идти?
   -Конечно. Кстати говоря, Игорю Анатольевичу лучше  о  нашем  договоре  не
упоминать. Я его, можно сказать, законной "палки"  лишаю.  Товарищеский  суд
ему в зачет не пойдет, хотя он тебя караулил, ловил, доставлял. А за  низкие
показатели ему влететь может.
   -А вам?
   -Мне не влетит. Я в другой службе. Но это не твои трудности. Я беру  риск
на себя. Жалко тебя по жизни. Все, иди, собирай документы. Главное,  уложись
в десять дней. Иначе, извини, у меня не будет другого выхода.  До  свидания,
Коля...
   До  свидания,  Толя...  Я  поднялся,  кивнул  на  прощанье  и,  с  трудом
переваривая внезапно  свалившееся  на  меня  счастье,  пополз  к  выходу  из
отделения милиции. Черт, неужели  я  отделался  легким,  легоньким  испугом?
Неужели есть еще порядочные люди?  Ну,  наверное,  есть,  главное  -  удачно
встретиться с ними. Неужели я удачно встретился? Ну да, раз я иду к  выходу,
раз за спиной нет сержанта с дубинкой. Даже синяк  ноет  какой-то  приятной,
сладостной болью. Значит, мне повезло, и я готов прыгать на стены,  целовать
гипсовый бюст Дзержинского и орать во всю глотку. Собрать какие-то бумажки -
и все. Тьфу! Да я их за пару дней  соберу!  Главное,  мне  поверили,  что  я
действительно случайно, что я действительно не конченный, что я не Никто.
   А Сопле я "умывальник" начищу. Подставил так, вонючка. В падлу подставил.
Сучок.
   И все, после - никакого криминала. Ни в жисть. Первый урок - в прок.  Для
кого ночь на нарах, что в баньку сходить, а для меня - на пару лет постарел.
Или поумнел.  Интересно,  матери  позвонили?  Нет,  наверное,  раз  Анатолий
Игоревич спрашивал.
   На улице весна. Запоздалая, но весна. Солнышко, птички, травка. "Травка",
тьфу, будь она неладна. А, черт с ней, проехали. Так, что  тут  для  начала?
Характеристики? Сейчас.
   Я достаю из кармана аккуратно свернутый листик  и,  развернув,  гляжу  на
него.
   Последующую минуту я стою в позе памятника Пушкина у Русского музея.  При
этом еще открыв рот.
   Очнулся я от того, что на мою протянутую руку  сел  голубь  и  сходил  по
большому. Перепутала что-то птичка. Я  стряхнул  помет,  матюкнул-ся,  снова
потряс головой и еще раз взглянул на бумажку.
   На блестящем глянце рукой профессионала  Анатолия  Игоревича  Небранского
большими буквами были выведены всего два слова, четкие и ясные,  исключающие
какую-либо неправильную трактовку:
   "СТО БАКСОВ".
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0559 сек.