Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Кэтрин Энн Портер. - Полуденное Вино

Скачать Кэтрин Энн Портер. - Полуденное Вино

     Мистер Томпсон вошел в  залу,  где,  опустив  зеленые  шторы,  прилегла
миссис Томпсон. Глаза у нее были накрыты влажной тряпицей,  на  столе  рядом
стоял тазик с водой. При стуке мистертомпсоновых башмаков она отняла тряпицу
и сказала:
     - Что там за шум во дворе? Кто это?
     - Малый у меня там один, сказался шведом, масло, сказал, умеет  делать,
- отвечал мистер Томпсон.
     - Хорошо бы и вправду, - сказала миссис Томпсон. -
     Потому что голова у меня, гляжу, не пройдет никогда.
     - Ты, главное, не беспокойся, - сказал мистер Томпсон.  -  Чересчур  ты
много волнуешься. А я,  знаешь,  снарядился  в  город,  разживусь  кой-каким
провиантом.
     - Вы  только  не  задерживайтесь,  мистер  Томпсон,  -  сказала  миссис
Томпсон. - Не заверните ненароком в гостиницу. -  Речь  шла  о  трактире,  у
владельца заведения, помимо прочего, наверху сдавались комнаты.
     - Эка важность два-три пуншика, - сказал мистер Томпсон,  -  от  такого
еще никто не пострадал.
     - Я вот в жизни не пригубила хмельного, - заметила миссис Томпсон, - и,
скажу больше, в жизни не пригублю.
     - Я не касаюсь до женского сословия, - сказал мистер Томпсон.
     Мерные всхлипы маслобойки  нагнали  на  миссис  Томпсон  сперва  легкую
дремоту, а там и глубокое забытье,  от  которого  она  внезапно  очнулась  с
сознанием,  что  всхлипы  уже  порядочно  времени  как   прекратились.   Она
привстала, заслонив  слабые  глаза  от  летнего  позднего  солнца,  тянущего
расплющенные пальцы сквозь  щель  между  подоконником  и  краем  штор.  Жива
покамест, слава те господи, еще ужин готовить, зато  масло  сбивать  уже  не
надо и голова хотя еще и дурная, но полегчала. Она не сразу сообразила,  что
слышит, слышала даже  сквозь  сон,  новые  звуки.  Кто-то  играл  на  губной
гармошке, не просто пиликал, режа слух, а искусно выводил красивую  песенку,
веселую и грустную.
     Она вышла из дома через кухню, спустилась с крыльца и  стала  лицом  на
восток,  заслоняя  глаза.  Когда  мир  прояснился  и  обрел  определенность,
увидела, что в дверях хибарки, отведенной для батраков, сидит  на  откинутом
кухонном стуле белобрысый верзила и, закрыв глаза, выдувает музыку из губной
гармошки. У миссис Томпсон екнуло и  упало  сердце.  Боже  ты  мой,  видать,
бездельник и недотепа, так и есть. Сначала черные забулдыги, один никудышней
другого, теперь - никудышный белый. Прямо тянет  мистера  Томпсона  нанимать
таких. Что бы ему быть порадивей, что бы немного  вникать  в  хозяйство.  Ей
хотелось верить в мужа, а слишком было много случаев,  когда  не  удавалось.
Хотелось верить - если не завтра, то на худой  конец  послезавтра  жизнь,  и
всегда-то ох какая нелегкая, станет лучше.
     Она миновала хибарку осторожными шажками, не скосив  глаза  в  сторону,
сгибаясь в поясе из-за ноющей боли в боку, и пошла  к  погребу  у  родничка,
заранее набираясь духу отчитать этого нового работника со  всей  строгостью,
если дела у него до сих пор стоят.
     Молочный погреб,  а  по  сути  тоже  обветшалая  дощатая  лачужка,  был
сколочен на скорую  руку  не  один  год  назад,  когда  приспела  надобность
обзавестись молочным погребом, строили его на время, но время затянулось,  и
он уже разъехался вкривь и вкось,  скособочился  над  неиссякаемой  струйкой
студеной воды, сочащейся из маленького грота и почти  заглохшей  от  блеклых
папоротников. Ни у кого больше по всей окрестности не было  на  своей  земле
такого родника. Мистер и миссис Томпсон считали, что, если подойти  с  умом,
родник может принести золотые горы, да все было  недосуг  приложить  к  нему
руки.
     Шаткие  деревянные  лавки  теснились  как  попало  на  площадке  вокруг
бочажка, где в поместительных бадьях свежим, сладким сохранялось в  холодной
воде молоко и масло. Прижимая ладонью  больное  место  на  плоском  боку,  а
другой заслоняя  глаза,  миссис  Томпсон  нагнулась  вперед  и  заглянула  в
бадейки. Сливки сняты и сцежены в особую посудину, сбит добрый катыш  масла,
деревянные формы и миски, впервые за бог весть сколько времени, выскоблены и
ошпарены кипятком, в полной до краев кадушке готово пахтанье для  поросят  и
телят-отъемышей, земляной, плотно убитый пол чисто выметен.  Миссис  Томпсон
выпрямилась, с нежной улыбкой. Бранить его собралась, а он,  бедняга,  искал
работу, только что явился на новое место и вовсе бы не обязан с первого раза
знать, что и как. Зря обидела человека, пускай лишь в  мыслях,  как  же  его
теперь не похвалить за усердие и расторопность - ведь все успел, и притом  в
одну минуту. Ступая с обычной  осторожностью,  она  несмело  приблизилась  к
дверям хибарки; мистер Хелтон открыл глаза, перестал играть и  опустил  стул
на все четыре ножки, но не встал и не взглянул на нее. А если б взглянул, то
увидел бы хрупкую маленькую женщину с густой  и  длинной  каштановой  косой,
страдальческим очерком терпеливо сжатых губ и  больными,  легко  слезящимися
глазами. Она сплела пальцы козырьком, упершись большими пальцами в виски, и,
смаргивая слезы, молвила с милой учтивостью:
     - Здрасьте, сударь. Я миссис Томпсон и хочу сказать, вы очень прекрасно
управились в молочном погребе. Его всегда трудно содержать в порядке.
     Он отозвался, тягуче:
     - Ничего. - И не шелохнулся. Миссис Томпсон подождала минутку.
     - Красиво вы  играете.  Мало  у  кого  на  губной  гармошке  получается
складная музыка.
     Мистер Хелтон сидел ссутулясь, раскинув длинные ноги и сгорбив спину  в
три погибели, поглаживая большим пальцем квадратные клапаны; только  рука  у
него и двигалась, иначе можно было бы подумать, что он  спит.  Гармошка  его
была большая, новенькая, блестящая, и миссис Томпсон,  блуждая  взглядом  по
лачуге, обнаружила, что на полке возле койки выстроились в ряд еще пять штук
превосходных дорогих гармошек. "Небось носит их с собой в кармане блузы",  -
подумала она, обратив внимание, что никаких других его пожитков нигде  рядом
не заметно. Она сказала:
     - Вы, я вижу, сильно любите музыку.  У  нас  был  старый  аккордеон,  и
мистер Томпсон так наловчился играть, что одно удовольствие, жаль, ребятишки
поломали его.
     Мистер Хелтон довольно-таки  резко  встал,  со  стуком  отставив  стул,
расправил колени, по-прежнему сутуля плечи, и уставился в пол, как  если  бы
ловил каждое слово.
     - Ребятишки, сами знаете,  какой  с  них  спрос,  -  продолжала  миссис
Томпсон. - Вы положили бы гармошки на полку повыше, не ровен час  доберутся.
Непременно норовят распотрошить  всякую  вещь.  Стараешься  им  внушать,  но
пользы от этого маловато.
     Мистер Хелтон одним размашистым движением длинных рук сгреб гармошки  и
прижал к груди, откуда они рядком перекочевали на балку  в  том  месте,  где
крыша сходилась со стеной. После чего он их задвинул подальше, и  они  почти
скрылись из виду.
     - Так, пожалуй, сойдет,  -  сказала  миссис  Томпсон.  -  Интересно,  -
сказала она, оглядываясь и беспомощно жмурясь от яркого света на  западе,  -
интересно знать, куда запропастилась эта мелюзга. Никак не уследишь за ними.
- Она имела обыкновение говорить о своих  детях,  как  говорят  о  несносных
племянниках, которых надолго сплавили к вам погостить.
     - На речке, - произнес своим замогильным голосом мистер Хелтон.  Миссис
Томпсон, помедлив в растерянности, решила, что ей  ответили  на  вопрос.  Он
стоял в терпеливом молчании, не то чтобы явно дожидаясь, пока она уйдет,  но
вполне определенно не дожидаясь ничего иного. Миссис Томпсон давно  привыкла
видеть самых  разных  мужчин  с  самыми  разными  причудами.  Важно  было  с
возможной  точностью  определить,  чем  не  похож  мистер  Хелтон  в   своих
чудачествах ни на кого другого, а тогда приноровиться к ним  так,  чтоб  ему
жилось легко и свободно. Родитель у нее был с вывертами, дядья и братья  все
поголовно с блажью, и всяк блажил на  свой  особый  лад,  у  каждого  нового
работника на ферме имелись свой заскок  и  своя  странность.  А  вот  теперь
явился мистер Хелтон, и он, во-первых, швед, во-вторых, упорно отмалчивается
и, помимо всего прочего, играет на губной гармошке.
     - Надо их будет покормить чем-нибудь, того и  гляди,  -  с  дружелюбной
рассеянностью заметила миссис Томпсон. - Что бы такое, интересно,  придумать
на ужин? Вы, к примеру, мистер Хелтон, что любите кушать?  Масла  свежего  у
нас всегда вдоволь, слава богу, и молока, и сливок. Мистер  Томпсон  ворчит,
что не все целиком идет на продажу, но для меня на первом месте моя семья, и
уж потом остальное. - Все ее личико сморщилось в болезненной,  подслеповатой
улыбке.
     - Я ем все подряд, - сказал мистер Томпсон, вихляя словами то вверх, то
вниз.
     Да он, перво-наперво, не умеет разговаривать, подумала миссис  Томпсон,
стыд и срам приставать к человеку, когда он толком не знает  языка.  Она  не
спеша отступила от хибарки, оглянулась через плечо.
     - Лепешки маисовые у нас постоянно, не считая  воскресенья,  -  сказала
она ему. - В ваших краях, я так думаю, не очень-то умеют печь маисовый хлеб.
     В ответ - ни слова. Краем глаза она подглядела, как мистер Хелтон снова
сел, откинулся на кухонном стуле назад и  уставился  на  свою  гармошку.  Не
забыл бы, что скоро пора доить коров. Уходя, она  слышала,  как  он  заиграл
опять, ту же самую песенку.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0423 сек.