Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Кэтрин Энн Портер. - Полуденное Вино

Скачать Кэтрин Энн Портер. - Полуденное Вино

      Мистер Томпсон, ворочаясь с боку на бок на кровати, думал,  что  сделал
все, что мог, а дальше будь что будет. Его адвокат, мистер Бэрли, говорил  с
самого начала: "Вы, главное, не теряйте спокойствия и куражу.  Дело  обещает
благоприятный для вас исход, несмотря даже, что у вас нет  свидетелей.  Ваша
супруга должна присутствовать на  суде,  в  глазах  присяжных  она  послужит
веским доводом в вашу пользу. Ваше  дело  сказать,  что  не  признаете  себя
виновным, все остальное - моя забота. Суд явится чистой проформой, у вас нет
ни малейших причин волноваться. Вы не успеете глазом моргнуть,  как  выйдете
чистеньким, и все  останется  позади".  Во  время  их  беседы  мистер  Бэрли
позволил себе отвлечься и стал рассказывать про известные ему случаи,  когда
кто-нибудь в здешних местах был по той или иной причине  вынужден  совершить
убийство, и, оказывается, неизменно  с  целью  самообороны,  -  обыкновенное
житейское дело, не более того. Рассказал даже, что его родной отец в  давние
времена уложил выстрелом человека лишь за то, что посмел  зайти  к  нему  за
ворота, а ему было сказано, чтоб не  смел.  "Разумеется,  я  его  застрелил,
подлеца, - сказал на суде отец мистера Бэрли, - с целью  самообороны.  Я  же
ему говорил, что застрелю, ежели хоть ногой ступит ко  мне  во  двор,  -  он
ступил, я и застрелил". Отец с этим  человеком,  сказал  мистер  Бэрли,  еще
задолго до того что-то не поделили, и не один  год  отец  ждал,  к  чему  бы
придраться, а уж когда представился случай,  безусловно,  воспользовался  им
сполна.
     - Но ведь я объяснял вам, мистер Хэтч  замахнулся  на  мистера  Хелтона
ножом, - настаивал мистер Томпсон. - Потому я и вмешался.
     - Тем лучше, - сказал мистер Бэрли. - Этот приезжий  не  имел  никакого
права соваться к вам в усадьбу по такому делу. Это же вообще,  черт  возьми,
нельзя  расценить  как  убийство,  -  сказал  мистер  Бэрли,  -  хотя  бы  и
непредумышленное. Так что вы, главное  дело,  держите  хвост  трубой  и  нос
пистолетом. И чтобы без моего ведома - ни полслова.
     Нельзя расценить как убийство. Пришлось накрыть мистера Хэтча брезентом
от фургона и ехать в город заявлять шерифу. Элли все это  перенесла  тяжело.
Когда они с шерифом, двумя его помощниками и  следователем  приехали  назад,
обнаружилось, что  она  сидит  на  мостике,  перекинутом  через  придорожную
канаву, недоезжая примерно полумили до фермы. Он посадил  ее  верхом  позади
себя и отвез домой. Шерифу он уже сообщил, что вся эта  история  разыгралась
на глазах у его жены, и теперь, отводя ее в комнату и укладывая  в  постель,
улучил минуту шепнуть ей, что говорить, если ей станут задавать вопросы. Про
известие, что мистер Хелтон с первого дня был сумасшедшим, он не  обмолвился
ни словом, однако на суде это выплыло наружу.  Следуя  наставлениям  мистера
Бэрли, мистер Томпсон изобразил полнейшее неведение - мистер Хэтч ни  о  чем
таком не заикался. Изобразил, будто  убежден,  что  мистер  Хэтч  разыскивал
мистера Хелтона просто из желания свести с ним какие-то старые счеты, и двое
родичей  мистера  Хэтча,  приехавшие  добиваться,  чтобы  мистера   Томпсона
засудили, уехали ни  с  чем.  Суд  прошел  быстро  и  гладко,  мистер  Бэрли
позаботился об этом. За услуги он запросил по-божески, и  мистер  Томпсон  с
благодарностью заплатил, но потом, когда  все  кончилось  и  мистер  Томпсон
повадился к нему в  контору  обсуждать  обстоятельства  дела,  мистер  Бэрли
встречал его  без  особой  радости.  Мистер  Томпсон  приводил  подробности,
которые упустил на первых порах, пытался объяснить,  какой  грязной,  низкой
скотиной был этот мистер Хэтч, не говоря уже обо всем прочем. Мистера  Бэрли
это, судя по всему, больше не занимало. Он морщился, досадливо и недовольно,
завидев мистера Томпсона в дверях. Мистер Томпсон твердил себе, что он,  как
и предсказывал мистер Бэрли, чист по всем статьям, но все же, все  же...  на
этом месте мистер Томпсон сбивался и  застревал,  корчась  внутренне,  точно
червяк на крючке, - но все же он убил мистера Хэтча, и  значит,  он  убийца.
Такова была истина,  и  ее,  применительно  к  себе,  мистер  Томпсон  не  в
состоянии был охватить умом, даже когда сам называл себя этим именем. Как же
так, ведь у него в мыслях не было никого  убивать,  а  уж  мистера  Хэтча  и
подавно, и если б только мистер Хелтон не выскочил с  такой  неожиданностью,
заслышав перебранку, тогда... но то-то и беда, что мистер Хелтон  услышал  и
кинулся ему на помощь. Самое непонятное - что случилось дальше. Он же видел,
как мистер Хэтч двинулся на мистера Хелтона с ножом, видел, как острие  ножа
снизу вверх входит мистеру Хелтону в живот и вспарывает  его,  точно  хрячье
брюхо, а между тем, когда мистера  Хелтона  наконец  поймали,  на  нем  даже
царапины ножевой не оказалось. Опять же, знал мистер Томпсон, что  держит  в
руках топор, чувствовал, как его заносит, но вот как ударил им мистера Хэтча
- не помнил. Не помнил, хоть ты что. И точка. Помнил одно -  свою  решимость
отвести от мистера Хелтона руку, которая собралась его зарезать. Он  все  бы
объяснил, если б только представилась возможность. На суде говорить не дали.
Задавали вопросы, он отвечал да или нет, а до сути дела так и не  добрались.
И теперь, после суда, он вот уже неделю с утра умывался,  брился,  одевался,
как на праздник, и, взяв с собой Элли, каждый день отправлялся  по  соседям,
рассказывать всем, никого не пропуская, что вовсе  не  имел  умысла  убивать
мистера Хэтча, - а что толку? Никто ему не верил. Даже  когда,  со  словами:
"Ты при этом была, ты же видела, правда?" - он оглядывался на  Элли  и  Элли
неукоснительно и громко отзывалась: "Да, это  правда.  Мистер  Томпсон  лишь
пытался спасти жизнь мистеру Хелтону", а он  подхватывал:  "Не  верите  мне,
спросите у жены. Она не соврет", - даже тогда что-то такое  виделось  ему  у
них на лицах, от чего он разом сникал, опустошенный  и  смертельно  усталый.
Никто не хотел верить, что он - не убийца.
     Даже у Элли не нашлось хотя бы слова ему в утешение. Он  все  надеялся,
что наконец-то она скажет: "Знаете,  мистер  Томпсон,  а  я  вспомнила  -  я
действительно все успела увидеть, когда вышла из-за дома. Это не  ложь.  Так
что вы, мистер Томпсон, не беспокойтесь". Однако день за днем они катили  по
дороге в молчании - дни укорачивались, клонясь  к  осени,  но  сушь  и  зной
держались прежние, - коляску трясло на ухабах, и Элли ничего не говорила; их
уже трепет охватывал при виде каждого нового дома и людей,  живущих  в  нем,
все дома теперь были на одно лицо, и люди тоже  -  будь  они  старожилы  или
новые соседи - слушали мистера Томпсона с одним и тем же  выражением,  когда
он объяснял, зачем приехал, и заводил свой рассказ. Глаза у них  становились
такие, словно кто-нибудь прищемил им пальцами сзади глазное яблоко, -  глаза
прятались внутрь, меркли. Иные, надев на лицо  деланную,  застывшую  улыбку,
старались держаться приветливо: "Да, мистер  Томпсон,  представляем,  каково
вам должно быть сейчас. А для вас как ужасно, миссис Томпсон. Да, знаете ли,
я уж и сам прихожу к тому,  что  иначе  как  силой  себя  не  оборонишь.  Ну
разумеется, мы вам верим, мистер Томпсон, с какой бы стати мы  вздумали  вам
не верить? Разве не по закону вас судили, не по справедливости? Само  собой,
вы поступили правильно, мистер Томпсон, мы тоже так считаем".
     Мистер Томпсон был совершенно уверен, что они считают не так. Он  порой
задыхался, до того самый воздух вокруг него был  насыщен  их  укоризной,  он
пробивался сквозь нее, сжав кулаки, весь в испарине, поддавал  силы  голосу,
но в глотке першило от пыли, и наконец уже просто срывался на рык: "Жена  не
даст мне соврать, вы ее знаете, она была при этом, она все видела и  слышала
- спросите ее,  коли  не  верите  мне!"  -  и  миссис  Томпсон,  с  дрожащим
подбородком, крепко, до  боли,  сплетя  пальцы,  безотказно  говорила:  "Да,
правда, так оно и было..."
     Сегодня, заключил мистер Томпсон, чаша переполнилась. Они  подъехали  к
усадьбе Тома Олбрайта, и Том - старинный Эллин воздыхатель, не он ли  как-то
обхаживал Элли целое лето -  вышел  им  навстречу  с  непокрытой  головой  и
остановил их, когда они собрались выйти из коляски. В  замешательстве  глядя
куда-то мимо, он с озабоченным лицом сообщил, что,  к  сожалению,  не  может
позвать их к себе, так как к ним нагрянула женина сестра  с  целым  выводком
детишек, в доме полный разгром и тарарам. "Думали как-нибудь сами  выбраться
к вам, - сказал мистер Олбрайт, отступая назад и стараясь показать, как  ему
некогда, - да прорва навалилась дел в  последнее  время".  Им,  естественно,
оставалось сказать: "Да нет, мы просто проезжали мимо" - и проехать мимо.
     - Олбрайты, - заметила миссис Томпсон, - всегда были друзьями до первой
беды.
     - Да, у этих, точно, своя рубашка ближе  к  телу,  -  отозвался  мистер
Томпсон.
     Что, однако же, послужило им обоим  слабым  утешением.  Наконец  миссис
Томпсон не выдержала.
     - Поехали домой, - сказала она. - Довольно мы наездились, и старый Джим
устал, хочет пить. Мистер Томпсон сказал:
     - Может, кстати завернуть к Маклелланам, коль скоро  мы  уже  очутились
поблизости.
     Завернули. Спросили патлатого мальчонку, дома ли мама с папой. Их хотел
бы повидать мистер Томпсон. Мальчонка постоял, разинув рот и  тараща  глаза,
потом сорвался с места и понесся в дом, вопя:
     - Папка, мамка, идите  сюда!  Вас  дяденька  спрашивает,  какой  тюкнул
мистера Хэтча!
     Мужчина вышел к ним в носках, одна подтяжка на плече, другая оборвалась
и болтается.
     - Вылезайте, мистер Томпсон, заходите, - сказал он. - Старуха  выползет
сей момент, у ней постирушка.
     Миссис Томпсон ощупью сошла с подножки и села в  сломанную  качалку  на
крыльце, где половицы прогибались под ногами.  Женщина,  босая,  в  ситцевом
цветастом капоте, примостилась на краешке  крыльца;  землистое,  толстое  ее
лицо выдавало огромное любопытство. Мистер Томпсон
     - Ну, вы, думается, знаете, у меня  стряслись  не  так  давно,  как  бы
выразиться, неприятности, и причем, по присловью, не из тех, какие случаются
с людьми каждый день, и поскольку нежелательно, чтобы соседи  оставались  на
этот счет в сомнении... - Он запнулся, потом сбивчиво продолжал, и  скверное
выражение появилось  на  лицах  у  тех  двух,  что  слушали  его,  Жадное  и
презрительное выражение, которое яснее ясного говорило: "Э-э, плохи же  твои
дела, и невелика ты птица, коль  припожаловал  со  страху,  что  мы  не  так
поймем, известно, только бы мы тебя здесь и видели, да больше-то припасть не
к кому - ну нет, мы и то не стали бы так себя ронять". Мистеру Томпсону было
стыдно за себя, его вдруг обуяла ярость на это отребье, эту голь перекатную,
так бы и сшиб их вместе вонючими лбами, -  но  он  сдержался,  договорил  до
конца. - Спросите жену, - сказал он, и это было самое  трудное,  потому  что
каждый раз, как он доходил до этого места, Элли, даже пальцем  не  шелохнув,
вся словно бы подбиралась, как будто ее хотели ударить, -  она  скажет,  моя
жена не даст соврать.
     - Правда, я сама видела...
     - Да, история, - сухо произнес  мужчина,  почесывая  себе  под  рубахой
ребра. - А жаль. Ну, а только мы-то тут при чем, не пойму. С  какой  бы  нам
радости встревать, не пойму я, в эти мокрые дела. Ко мне-то оно ни с  какого
бока не касается, как ни погляди. Хотя спасибо,  что  потрудились,  заехали,
будем знать, по крайности, как и что, а то понаслушались мы не разбери чего,
сумнительно, и даже очень, понаплели нам с три короба.
     - Про одно про это трезвонят, всяк кому не лень, - сказала  женщина.  -
Убивать взяли моду, а мы, например, не согласны, и в Писании сказано...
     - Заткни хайло, - сказал мужчина, - и больше не разевай, не то  я  тебе
сам его заткну. Я, то есть, к чему веду...
     - Нам пора,  не  будем  вас  задерживать,  -  сказала  миссис  Томпсон,
расплетая пальцы. - Мы и так задержались. Час поздний, а  нам  еще  ехать  в
какую даль. - Мистер Томпсон, поняв намек,  последовал  за  нею.  Мужчина  и
женщина, прислонясь к хлипким столбикам крыльца, провожали их глазами.
     И вот сейчас, лежа на кровати, мистер Томпсон понял, что настал  конец.
Сей час, сию минуту, лежа на той  кровати,  где  восемнадцать  лет  спал  он
вместе с Элли, под крышей, которую  собственноручно  крыл  дранкой  накануне
женитьбы,  и  привычно  поглаживая  пальцами   костлявый   подбородок,   уже
обметанный щетиной, хотя только с утра был брит,  мистер  Томпсон  -  такой,
каким волею судьбы уродился, - понял, что он конченый человек. Конченый  для
той жизни, какая была до сих пор; сам не  ведая  почему,  дошел  до  крайней
черты, откуда надобно начинать сызнова, но  как,  он  не  знал.  Нечто  иное
начиналось отсюда, но он не знал что. Впрочем, это, в каком-то смысле, и  не
его была забота. От него, предчувствовал он, тут будет  мало  что  зависеть.
Разбитый, пустой, он поднялся и пошел на кухню, где у миссис Томпсон как раз
поспел ужин.
     - Ребят зовите, -  сказала  миссис  Томпсон.  Мальчики  были  в  сарае,
выходя, Артур задул фонарь и повесил его  на  гвоздь  возле  двери.  Мистеру
Томпсону было не по себе от их молчания. Они двумя словами не  обменялись  с
ним с того дня. Словно бы избегали его, управлялись на ферме  вдвоем,  точно
его не существовало, делали все, что надо по  хозяйству,  не  спрашивая  его
совета.
     - Ну, докладывайте,  чем  занимались?  -  спросил  он  нарочито  бодрым
голосом. - Чай, делов наворочали?
     - Нет, сэр, - отвечал Артур, - делов не особо много. Так,  оси  смазали
кое-где.
     Герберт промолчал. Миссис Томпсон склонила голову.
     - За хлеб наш насущный. Господи... аминь, - прошептала она неслышно,  и
Томпсоны, опустив глаза, сидели со скорбными лицами, точно на похоронах.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1084 сек.