Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Анатолий Азольский. - Облдрамтеатр

Скачать Анатолий Азольский. - Облдрамтеатр

       Зеркало -- на внутренней стороне дверцы  шкафа,  и  Гастев
уже   закрывал   его,   когда  увидел  женский  халат,  красные
хризантемы на желтом фоне, швейное изделие стоимостью в  двести
пятнадцать  рублей  сорок  одну  копейку,  приобретенное им для
Мишиной, чтоб было ей что по утрам на себя набрасывать.  Прилив
злобы  овладел  им  внезапно  --  к  этой комсомольской гадине,
которой никогда и в голову не приходило, что ей, женщине,  надо
утром накормить спавшего с нею мужчину. На кухню влетала, как в
пищеблок  во  главе санитарной комиссии: "Товарищ Гастев, у вас
грязно, вам надо чаще подметать и мокрой  тряпкой..."  Этой  бы
тряпкой  по  морде  милой  Люсеньке,  чтоб знала свое место! Ни
разу, сучка, не спросила, на каком кладбище лежат родители,  не
побеспокоилась  о  раненых-перераненых ногах его; из Будапешта,
где в августе была на молодежном фестивале,  не  привезла  даже
рубашоночки  завалящей!  И  добро бы похоть влекла ее сюда, так
нет, посланницей  прогрессивного  человечества  заваливается  в
квартиру,  как  бы по общественным делам, весной ЦК ВЛКСМ издал
клич: шире вовлекать несоюзную молодежь в комсомольскую  жизнь,
вот  она сразу и приперлась, заодно и проконтролировать овечку,
оставшуюся без кнута и присмотра. Дура безмозглая, урод!
     Он застыл, не понимая, что это  вдруг  на  него  накатило,
откуда  злоба  к  женщине,  с  которой  спит он, которая ничего
дурного ему не сделала и даже, если верить декану, избавила его
от картошки; она же -- ходит такой гнусный слушок  --  устроила
ему  нынешнюю  некислую  жизнь.  Порою  кажется,  что  в  самом
существе этой власти есть нечто справедливое и  благородное,  о
чем  намекает  бескорыстие  Людмилы Мишиной да ночной шепот ее.
Надо быть благодарным, а не...
     Тишина      прервалась      чуть      слышным      словом.
"Дружище...", -- произнес он, урезонивая того, кто часто
вмешивался  в его жизнь, искажая ее и подправляя, то исчезая на
месяцы и годы, то, пошлявшись  неизвестно  где,  возвращаясь  к
нему,  влезая  в  него  и становясь тем объектом, над разгадкой
неэфемерной сути  которого  бьются  лучшие  умы  венской  школы
психиатров.  Этот  ловкий  пройдоха,  обаятельный парень и душа
общества, умел как-то легко переносить все невзгоды, в страшный
для Гастева день 27 августа 1938  года  он,  глянув  на  список
зачисленных в институт и найдя себя неожиданно в черном перечне
фамилий ХПФ, ничуть не огорчился, а издевательски хохотнул: "Ну
и жонглеры!" Гастев и любил его и ненавидел, и презирал подобие
свое  и  восхищался  им, и молча сносил присутствие его в себе,
потому что никогда наперед нельзя было знать, что выкинет  этот
тип  --  выручит  его или загонит в несчастье. На фронте он его
трижды спасал от верной смерти: однажды  в  самом  конце  сорок
четвертого  заразил  поносом,  Гастев  едва в штаны не наложил,
когда резался в карты под накатом бревен, не вытерпел  наконец,
вылетел  на  свежий воздух, добежал до траншейного закутка -- и
взрывная волна уткнула его носом в дерьмо: это снаряд угодил  в
блиндаж  с  картежниками,  никто  в живых не остался. Однако не
далее как  вчера  завел  же  дружище  своего  хозяина  в
западню,  на  аркане  подтащил к палатке с четвертинкой. Словам
его нельзя было доверять, но и не прислушиваться к ним было еще
опаснее,  а  потакание  ему  выворачивало  карманы   наизнанку,
поскольку  он  --  в  отличие  от  Гастева -- никогда не считал
денег, брошенных на женщин, а уж  во  что  ему  обошелся  халат
любовницы  -- никогда не запомнил бы. Не издавая ни звука, немо
артикулируя,  Гастев   обругал   дружище   за   излишнюю
фамильярность,  в  ответ  на  что  тот  встряхнул его память, и
вспомнился май позапрошлого  года,  цветение  лугов,  внезапный
приезд  Мишиной,  объятья  в  Доме  колхозника,  из которых она
вывернулась, наотрез отказавшись от  любви  и  на  полу,  и  на
раскладушке,  потому  что  приехала сюда для того лишь, чтоб --
надо ж такую галиматью сочинить! -- выстирать ему  рубашки.  Он
жалким  псом  вился у ее ног, умолял, но Мишина и впрямь решила
белыми партийно-комсомольскими ручками своими мужское  бельишко
потереть  в  мыльной  пене,  должна же была понимать, чтбо надо
одинокому мужчине! Но не только не поняла,  а  прогнала  его  в
коридор,  когда он вознамерился любовь совместить со стиркой!..
Такое оскорбление нанести, такую гнусность выдумать  --  да  за
такие  приемчики  Адель и Жизель были бы скошены одной очередью
из ППШ!




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0935 сек.