Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Анатолий Азольский. - Облдрамтеатр

Скачать Анатолий Азольский. - Облдрамтеатр

      Вдруг раздался звонок -- на лекцию, видимо. Студенты разом
встали  и  почти  бегом  покинули  приемную,   а   мерзавка   с
гимнастической  легкостью  соскочила со стола. Три года прошло,
как видел он Мишину в  последний  раз,  --  она  за  это  время
укрупнилась,  не  потеряв  гибкости,  ладности.  "Так это вы --
Сережа Гастев?" -- протянула  она  ладошку.  Все,  оказывается,
знала  о нем -- о том, что вернулся, что принят полчаса назад в
институт  и  что   пришел   сюда   за   читательским   билетом.
Сомнительно,   чтоб  весть  о  герое-фронтовике  пронеслась  по
институту с быстротой молнии, но Мишина -- Гастев столкнулся  с
этим   впервые  --  обладала  искусством  первой  узнавать  все
новости. Достав  из  стола  прямоугольный  штампик,  она  шумно
дыхнула  на  него  и  приложилась  им  к  студенческому  билету
Гастева, что давало ему право не только  пользоваться  книгами,
но и посиживать в читальном зале для преподавателей. Как-то так
получилось,  что дел у нее никаких в институте не оставалось, а
Гастеву получать учебники расхотелось, Людмила Мишина к тому же
обещала отдать ему те, в которых уже не нуждалась,  госэкзамены
сдав   и  получив  небесполезный  диплом  и  место  на  кафедре
советского права. День -- сияющий, ни облачка  на  небе,  ветер
несет запахи города, в котором не было уличных боев, от Людмилы
Мишиной  ничем  не пахло: ни духами, ни помадами она никогда не
пользовалась, чтоб не подавать дурного примера, и шла  рядом  с
Гастевым так, что у него и мысли не возникло взять ее под руку,
тем более что Мишина, не пройдя и двадцати метров, приступила к
любимейшему  занятию -- перевоспитанию пораженного всеми видами
разврата комсомольца, уличив Гастева в легкомысленном отношении
к браку еще на  первом  курсе,  когда  он  вступил  в  "близкие
отношения"  с  "не  буду  называть  кем",  всех  подряд охмуряя
"разными там словами"...
     Чудесный  день,  мягкий,  задумчивый.  Рыболовы   облепили
берег,  уставясь  на неподвижные поплавки, потом накатила волна
от пароходика, и в полусонной тиши  Людмила  Мишина  продолжала
клеймить   неисправимого   бабника   Сергея   Гастева,  который
улыбался, дивясь неустранимой подлости идущей рядом  молодой  и
привлекательной  женщины,  драконившей  за распутство того, кто
девственником   проучился   все   семестры,   уйдя   в    армию
добровольцем,  а  не  занимался "развратом", за что ему делался
втык, а однажды, бессовестно и храбро солгала  Мишина,  Гастеву
даже влепили выговорешник!..
     Ложь,  наглая  ложь,  вранье  несусветное  -- но как легка
походка,  как  грациозно  покачивается  таз,  когда   скрипучая
тяжесть  тела  переносится  с  ноги  на  ногу, а движения бедер
намекают  на  их  волнообразные  подъемы  и  опускания  в  иной
плоскости.  В  Вене  Гастев  частенько  захаживал к профессору,
автору безумной теории о том, что вся женщина -- от макушки  до
пят  --  всего  лишь  чудовищный нарост на детородном органе, и
страсти, тайно  бушующие  в  сокровенной  глубине  первоосновы,
прорываются  наружу  гримасами,  взглядами,  речью,  и  вообще,
внушал  профессор,  все  извивы  женской  психики   объясняются
капризами  чуткого и единственно мыслящего органа. Но, пожалуй,
любой  не  слышавший  профессора  мужчина  догадался  бы,   что
великолепно   сложенная   и   кажущаяся  издали  обольстительно
красивой Людмила Мишина, самоуверенно и пылко проводящая  среди
молодежи  линию  партии,  никакого  женского опыта не имеет, ни
разу еще не просыпалась в объятиях мужчины, а торопливые соития
угнездили в ней презрение к  противоположному  полу,  и  вообще
организм ее живет не по лунному календарю, как у всех женщин, а
по юпитерианскому, с большим запаздыванием.
     И   все   же  --  как  благородны  эти  чуть  ниже  ключиц
нарастающие выпуклости, и никакие одежды  не  скроют  того,  от
чего  любой  мужчина  приходит в тихое умиление перед таинством
природы,  умеющей  и  на  голом  каменистом  склоне  выращивать
эдельвейсы.  Разговор  между тем переметнулся на литературу, то
есть  вернулся  к  прерванному  в  приемной  диспуту,  а   она,
литература,  обязана  подавать  пример,  не  допускать "близких
отношений", и Гастев стал вяло возражать: автор,  мол,  обеднил
своих  героев,  не  дав  им права на личную жизнь. Да, борьба с
оккупантами, но именно эта борьба  удваивается,  удесятеряется,
если юный подпольщик не только любит такую же подпольщицу, но и
занимается  с  нею  тем, что необоснованно именуется развратом.
Физическое  сближение  юноши  и  девушки  не   только   веление
инстинкта,  но  и  условие  их совместной деятельности на благо
общества, и ради этого блага сближение более  чем  обязательно,
это   доказывал   Гастев,   открыто   и  зло  улыбаясь,  искоса
посматривая  на  пылко  возражавшую  Мишину,  --  так   вот   и
разгорелся спор. Презрение, сквозившее в тоне Гастева, не могло
не   улавливаться   Мишиной,   а   у   того   уши   раздирались
бесстыже-поддельными словечками комсомольской вруньи.  Нет,  не
умела  Мишина  искусно  притворяться, управлять голосом, хоть и
был  пионерлагерь  классом  по  вокалу,  здесь  умелые  вожатые
мгновенно  меняли  сюсюканье  на  натуральный злобный выкрик --
балаганному лицедейству обучались вожатые, театру на поляне и у
костра!..




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0416 сек.