Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Валерий Вотрин. - Человек бредущий

Скачать Валерий Вотрин. - Человек бредущий

Глава 2
     Каскет висел на  кресте,  и в  голове его  проносились мысли,  чистотой
своей и четкостью сравнимые разве только с алгебраическими формулами:
     "Холодно  если  не  удастся  слезть с  креста погибну  замерзну веревки
остановят кровообращение  и  тогда  все  конец лес рядом звери хищные  птицы
другие  тоже хищные сожрут надо  же было попасть  в такую дурацкую передрягу
опал пропал смотри-ка рифма дорога правда рядом но что толку никто по ней не
идет путники путники не оставьте меня здесь холодно холодно холодно".
     В лесу раздавались шорохи и хруст ветвей, мелькали светящиеся нехорошим
вожделением глаза. Внезапно он  услышал шаги. По дороге, слабо виднеющейся в
темноте, торопливо двигалась фигура в капюшоне.
     - Добрый человек, - взмолился Каскет с высоты своего креста,  -  помоги
мне, и я клянусь, что я отплачу тебе сполна за это доброе дело.
     Человек остановился, с сомнением оглядывая высокий крест.
     - Это слишком трудоемко, - сказал он хриплым голосом. - И потом, откуда
мне  знать, -  может, ты опасный разбойник,  распятый здесь  за свои мерзкие
преступления, и, освободив тебя, я подвергнусь большому риску?
     -  Клянусь тебе,  -  вскричал Каскет, - я мирный  человек  и терплю над
собой  надругательство исключительно  за  незлобивый и  добродетельный  свой
нрав. Спаси меня и будешь вознагражден.
     -  А  может, -  продолжал вслух  размышлять  человек, - ты  закоренелый
грешник,  и такое времяпровождение тебе только на пользу? Тогда снять тебя с
креста  значит навлечь на себя твои  же тяжкие грехи, а я законопослушный  и
искренне верующий человек.
     - Добрый человек, - сказал  Каскет, - поторопись, ибо я вижу, что вышел
на  опушку  большой  сируйт и ощерил свою  громадную пасть. А  мне  не очень
хочется попасть туда.
     Человек внизу решился.
     - Лучше я оставлю тебя здесь, - пробормотал он, собираясь идти дальше.
     - Человече! -  заорал Каскет, страх которого достиг своего  предела.  -
Остановись! Ибо ты  бросаешь жертву на произвол хищных  бестий.  Я дам  тебе
все, что имею.
     Человек приостановился.
     - А что ты имеешь?
     -  Я  владею  землей, золотом,  -  начал перечислять Каскет, со страхом
видя,  что  сируйт приближается к  ним,  -  драгоценными  камнями невиданной
огранки, великолепными тканями, шитыми серебром,  мягкими,  как серый дым на
ветру,   прекрасными   женщинами  с  гладкой  смуглой  кожей  и  загадочными
глазами...
     -  Подожди, -  торопливо произнес  человек,  бросаясь  развязывать путы
Каскета. - Хоть  я и  сам  богат,  но, видать, есть на свете люди и побогаче
меня. Только поклянись, что дашь мне все, что перечислил.
     - Клянусь фаллосом Тука, бога стрекоз, - пылко произнес Каскет.
     - Тогда пойдем. Ибо ночь и  непогода застигли меня в пути. Хотя, думаю,
что ты не будешь клясть судьбу за это.
     И они пошли по дороге,  уводившей их прочь от замка. Продрогший Каскет,
разминающий  свои члены,  затекшие от долгой пытки  на  кресте,  непрестанно
озирался. Ему  казалось,  что  сируйт следует  за  ними,  принюхиваясь к  их
запаху.  Но в это время он сам почувствовал зловоние. Так мог пахнуть только
сируйт. Каскет отшатнулся от своего ничего не подозревающего спутника и стал
ступать по возможности тише.  Зверь был рядом, и это пугало его  еще больше,
чем долгое висение на грубом нетесаном кресте. Внезапно возле него сверкнули
глаза чудовища, и тяжкое тело навалилось на спутника Каскета.
     - Во имя всего сущего, - закричал тот, - помоги мне! Ибо ужасный сируйт
напал на меня в ночи.
     - Постой,  - глубокомысленно проговорил Каскет.  - А что ты мне дашь за
это?
     - А-а! - вопил путник, погибая в зубах сируйта.
     -  Ты  не  очень-то многословен,  -  недовольно  констатировал  Каскет,
собираясь идти. - Ради спасения своей жизни можно было сказать на пару  слов
больше. Но я уже ухожу. Говори скорей, не испытывая моего терпения долее.
     - Я дам тебе  земли,  золото,  драгоценные  камни  невиданной  огранки,
великолепные ткани, шитые серебром, легкие, как серый дым на ветру...
     - Где-то я это уже слышал, - пробормотал Каскет, быстро уходящий на юг.
     Он пришел  в город Ыбдуз, в  котором никогда не бывал, но  слышал,  что
здесь живут  люди  простодушные и  бесхитростные.  Каскету всегда  нравились
такие люди, умиляющие его своею честностью и верой в высокие идеалы. Поэтому
он без  колебаний решил остановиться  здесь  в надежде  разжиться хоть малой
толикою   денег,  так  как  опал  остался   у  хитрого  старого  колдуна,  а
возвращаться назад Каскету совсем не хотелось.
     Он ввалился  в  первую  попавшуюся таверну,  дом с  толстыми  каменными
стенами  и  с  непристойными  картинками над  грубо  сколоченными столами, и
потребовал  себе комнату и ужин, потому что был ужасно голоден,  - прошедшая
переделка возбудила в нем зверский  аппетит. Служанка внесла  ужин  -  хлеб,
холодное  мясо и  кувшин  пива - в  комнату, где разместился Каскет,  и  он,
поужинав, крепко уснул.
     Наутро  он отправился  осматривать  город. Ыбдуз был город большой,  но
небогатый,  что  соответствовало   характеру   его   жителей,   промышлявших
земледелием  и  разведением скота. Вдобавок  он  лежал  далеко  в стороне от
торговых путей,  редкие  караваны  заходили  в него,  чтобы проследовать  на
местный  рынок,  и их  нечастым визитам  отнюдь  не  способствовало то,  что
окрестные  леса  кишели  разбойниками, хищными сируйтами  и злыми колдунами,
насылающими черную  порчу.  Сами же местные жители почти все  без исключения
были  людьми  отталкивающего  обличья,   страдающими   разными   физическими
недостатками, и многие из них в полнолуние оборачивались волками и страшными
ящерами. Но, в общем, это были добрые и гостеприимные люди.
     Толпа  этих людей окружила Каскета на большой рыночной площади, куда он
забрел, будучи по натуре  человеком любознательным. Такое  поведение Каскету
совсем не  понравилось.  Еще секунду  назад люди  вокруг него были поглощены
своими собственными делами, заключавшимися в том, чтобы похитрее надуть друг
друга или стянуть то, что  плохо лежит, и вдруг  немая, но недоброжелательно
настроенная толпа окружила  его сплошным  кольцом. Люди  Ыбдуза молча и явно
враждебно изучали Каскета. Наконец  один из них,  высокий человек  с  черной
дырой вместо рта, сказал:
     - Откуда ты, чужеземец, и расскажи нам также, чем ты занимаешься?
     -  Человек  я  мирный, - ответил ему  на это Каскет, - идущий к  святым
местам  храмов   Нергала  и  Сотота  кормиться  подаянием,   любитель  тихой
задушевной беседы и восторженный созерцатель чудес  природы,  кои являют нам
справедливые и неусыпные боги.
     Люди Ыбдуза с сомнением оглядели его.
     -  Нергал и Сотот весьма почитаемы в  нашем городе, - сказали они, - но
вокруг в лесах обретаются кровожадные и лютые банды разбойников. Не из их ли
ты числа?
     - Нет, нет, - горячо запротестовал Каскет. - Я  не  могу даже помыслить
об убийстве  -  это  приводит меня на грань  нервного  припадка, и я начинаю
трястись и дрожать, словно осиновый лист на холодном осеннем ветру.
     - А как ты относишься к детям? - спросили его.
     - Дети, - сердечно произнес Каскет, - единственная отрада в моей отнюдь
не  достойной примера  жизни,  наполненной скверной  и  грехами.  Эти  божьи
создания своим невинным лепетом и сиянием восторженных глазенок исцеляют мою
душу,  раненную  мерзостями мира,  и мне начинает казаться,  что посредством
этого я становлюсь ближе к небесам.
     Жители города после этой речи восторженно зашумели. Их подозрительность
как рукой сняло.
     - Он - то, что нам нужно! - вопили в толпе женские голоса. - Он  спасет
их! Скажите же ему! Скажите!
     Каскету  сказали. Оказалось, вот уже долгие  месяцы город терроризируют
компрачикосы. Никто не знал, сколько их, но судя по  тому, что недосчитались
многих детей, компрачикосов вокруг города  тоже хватало. Это были остроумные
компрачикосы:  они  прислали  бургомистру  записку,  в  которой  просили  не
обвинять  их во всех смертных грехах и  благодарили за детей,  кои оказались
такими  же уродливыми, как и  их родители,  что  значительно упрощало  труды
компрачикосов по  превращению  детей  в карликов  и других столь же потешных
созданий. Записка  была торжественно сожжена на  городской  площади, а город
объявил  компрачикосам беспощадную войну. Однако дети  продолжали пропадать.
Причем  жители Ыбдуза вовсе не отличались большой любовью к своим отпрыскам.
Скорее  тут вступала  в  права дилемма охотников и  дичи,  а дети значили не
больше, чем неизбежная причина конфликта. Кто-то высказал предположение, что
объявился  новый гаммельнский  крысолов, но предположение с  великим гулом и
негодованием было  отвергнуто, ибо  родителями пропавших детей категорически
отметалось  даже  какое-либо  отдаленное  сходство  их  чад  с  непотребными
гаммельнскими    грызунами.   Бургомистр   города,   худой    паралитик    в
кресле-каталке, затесавшийся здесь же в толпе, обратился к Каскету:
     - Чужеземец! Наш город небогат и даже можно с уверенностью сказать, что
город наш просто  беден. Но  мы с радостью  дадим  тебе некоторое количество
денег, лишь бы нашел нам  наших детей. Ибо они  - наше счастье,  а  счастье,
можно сказать, из рук выпускать нельзя.
     На что Каскет высказался в том плане, что с удовольствием готов помочь.
Ему тут  же была вручена  некоторая  весьма солидная сумма, которую Каскет с
внутренним ликованием и  принял. Несколько  благодарных донельзя женщин чуть
не подрались друг  с дружкой  за  право предоставления ночлега новоявленному
спасителю  детей,  но тут  вперед  вышла  девушка,  выгодно  отличающаяся от
спорщиц и лицом, и фигурой, и Каскет поспешно выбрал ее дом для предстоящего
ночлега.  Спорящие  с  неохотой и завистью проводили их взглядами,  и  толпа
быстро разошлась.
     Дом  девушки,  которую  звали  Нонией, был чист и  пуст. Хозяйка  молча
пригласила Каскета внутрь, молча подала ему обед и  молча  удалилась. Каскет
услышал звук льющейся  воды: было похоже на то, что хозяйка принимала ванну.
С удвоенной энергией он проглотил свой обед, и в это время Нония появилась в
комнате.  Они возлегли на ее невинное девичье ложе и проделали ряд несложных
телодвижений, которые до того понравились им обоим, что все оставшееся время
и всю ночь они занимались тем же.
     Утром, как только рассвело, Каскет  с некоторым сожалением посмотрел на
спящую  Нонию и вышел из дома.  Его путь лежал за  стены города, к  густым и
неприветливым  лесам,  состоящим  по  большей  части   из  грабов,  дубов  и
чинчуйских секвой.  Солнце едва только встало,  небо было серо-розовым, и по
нему плыли  облака, напоминающие  своим видом  спаривающихся животных. Птицы
только начинали петь свои  утренние песни, ненавязчиво переходящие  вскоре в
дневные, а  потом  в вечерние, к ночи совершенно стихая, - к великой радости
невольных слушателей.
     Немного  поблуждав  по лесу,  Каскет встретил  одинокого дровосека.  Он
спросил его,  где  здесь обитают компрачикосы, и дровосек подробно объяснил,
где они обитают, что делают сейчас и чем занимаются вообще. Попутно он также
внятно и  многословно изложил свои собственные взгляды на их деятельность, а
также на то, почему он, зная их местоположение, до сих пор  не сообщил  куда
следует. Последнее вышло  у него достаточно невнятно и неубедительно. Каскет
поблагодарил  его  и  пошел  по указанной честным  тружеником тропе, которая
привела его  вскоре  к  длинному каменному строению с  крошечными оконцами и
дверью,  сделанной  из  цельной каменной плиты. На строении  было  написано:
"Компрачикосы.  Мастерская.  Вход  слева".  Возле указанного  входа  Каскета
встретил улыбчивый толстячок с выпученными блеклыми глазами, и они,  немного
повременив  от  первоначального  изумления,  бросились  затем друг  другу  в
объятья.  Произошел  некий  быстрый  и  малопонятный  разговор,  в   котором
вспоминалось  прошлое   и  нещадно  клялось  нынешнее,  а  затем  толстячок,
звавшийся  Воозом,  пригласил Каскета  в дом. Здесь  Каскет  был представлен
второму  компрачикосу, Ипсиланти,  сухопарому  и  желчному типу со вставными
железными зубами. Ипсиланти был  специалист  по приданию нужных форм. Каскет
удивился, что компрачикосов  всего двое, а также тому, какими хитроумными  и
осторожными способами они выкрадывали детей  у  тупоголовых жителей  Ыбдуза.
Вооз подмигивал  и вопил, что это - секрет производства и  что тут ничего не
поделаешь, хоть Каскет  и старый  друг, а тайны ремесла - это тайны ремесла,
извиняюсь. Ипсиланти взвизгивал каким-то особенным смешком  и блестел своими
зубами. Каскет  на это витиевато  высказался в том  смысле,  что, не  ожидая
ничего  от  такого  неприятного во  всех  отношениях поручения, он  встретил
внезапно и вдруг  двух старых друзей, а это уже  радость и, если не  бояться
этого слова, даже счастье. После этих  слов двое  компрачикосов окончательно
прониклись к нему пылкой и многословной симпатией.
     Потом пошли  смотреть воозовских подопечных. Они размещались  в большом
помещении, которое  на первый взгляд было похоже  на  мастерскую горшечника.
Тут  и там  стояли  большие  кувшины,  из которых  торчали  детские  головы,
остриженные наголо. Некоторые головы спали,  другие  таращились на  вошедших
круглыми испуганными глазами. Каскета  разобрал смех,  и он согнулся надвое.
Ипсиланти начал объяснять, какие  уродцы получаются из тех, что в горшках, а
какие  пользуются  спросом,   служа  на  потеху  местным  князьям  и  прочим
аристократам.
     - Мы копим, -  пояснил его слова  Вооз. - Надо расширять  производство,
усиливать  темпы, заменять устаревшее оборудование. Появилась конкуренция. С
такими моделями сейчас много не заработаешь. Методы, которыми мы пользуемся,
также  безнадежно  устарели. Но  не ломать же им  кости  молотками!  Каскет,
понимая справедливое возмущение Вооза, смеялся.
     - В знак нашей старой дружбы,  - наклонился к нему  Вооз,  - дарим тебе
любого... да  хотя бы вот этого, он как раз готов для продажи. Учти, просить
за  него  следует  не  меньше 500  оболов. И то этого будет мало, ибо  за те
труды, которые мы положили на него, он потянет на целую 1000 оболов.
     - Отлично, - сказал довольный  Каскет, осматривая  товар. - Ну, приятно
было повидаться.
     - Ты куда идешь? - спросил Ипсиланти.
     - Перевалю через  горы, а там  видно будет.  Хочу  пойти сейчас, потому
что, как мне показалось,  местные жители производят впечатление людей хоть и
недалеких, но весьма быстроногих.
     - О да! - заулыбался Вооз. - Но ты же от них уйдешь?
     - О да! - заулыбался и Каскет.
     Компрачикосы  снабдили  его  плетенкой  вина  и  некоторым  количеством
съестных припасов, и Каскет отправился в путь, захватив с собой мальчика лет
десяти,  карлика с непомерно большой  головой и  носом,  набрякшим  какой-то
темной  жидкостью. Так  как Каскет  отправлялся  в путь  без  денег,  то ему
требовалось побыстрее сбыть свой товар,  а потому он зашел в один  большой и
богатый замок,  где карлика приобрели у него за 800  оболов. Больше получить
не удалось, хотя Каскет  долго и упорно торговался,  отстаивая каждый грош и
нудно перечисляя  все  достоинства своего спутника. Но ему удалось выжать из
представившейся возможности  все, переночевав  в  замке  и стянув  несколько
мелких,  но ценных  безделушек,  отсутствие которых  обитатели  замка,  люди
богатые и немелочные, заметят еще нескоро. В  полдень Каскет двинулся в путь
по седой от выпавшей за ночь росы долине к серым горным цепям вдалеке.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1012 сек.