Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Валерий Вотрин. - Человек бредущий

Скачать Валерий Вотрин. - Человек бредущий

Глава 5
     Преодолев безводную,  но  весьма непротяженную  пустыню  Сегед,  Каскет
пришел  в  Шамсурен,  Город площадей. Он  не  был здесь  уже давно  и  успел
соскучиться  по  гранитному  безмолвию его памятников и черному  великолепию
площадей. Шамсуренский царь Эртель приходился Каскету родным дядей, и Каскет
решил,  внезапно вспомнив  про  долг  родственника, а  также  про  полнейшее
отсутствие средств,  навестить  его.  Город площадей гостеприимно раскинулся
перед ним, и Каскет вошел в его распахнутые ворота.
     Сам Шамсурен был огромен, раскинувшийся на многие мили, но это казалось
лишь на первый взгляд. На самом деле здесь жило не так уж много народа. Дома
строились здесь рядом с площадями,  а они в Шамсурене были громадны, так что
дома  теснились по их краям, словно  нечто  незначительное, ненужное, словно
некий бесполезный декоративный бордюр. Зато площади на  того, кто видел их в
первый  раз,  производили  шокирующее   впечатление:   колоссальные   пустые
пространства, выстланные черным  мрамором или полированным базальтом, лежали
немы и величественны, как заповедные  территории, на которые распространялся
таинственный  древний  запрет-табу.  Но  Каскет   прошел  по   ним,  глубоко
закутавшись в плащ и оставляя пыльные  отпечатки  своих башмаков  на  трауре
черного базальта, ибо по площадям гулял сильный ветер, пробирающий насквозь.
Каскет думал  о  том, как попросить денег  у  своего дяди,  и  древние тайны
Шамсурена мало волновали его.
     Царский дворец, словно слепое бельмо, торчал на краю одной из площадей.
Это  было  безобразное  строение,  нелепым  слизнем  растекшееся  по чистому
черному  мрамору,  и  Каскету   захотелось  взять  в  руки  лопату,  хорошую
гигантскую лопату,  и  соскрести  этот  гнойный  нарост со сверкающего  тела
площади. Но вместо этого он вошел внутрь дворца.
     Два раза его останавливали охранники, но оба раза он  избавлялся от них
посредством толчков и зуботычин. Потом ему это надоело, и он, продвигаясь по
коридорам, стал орать:
     - Дорогу! Дорогу наследнику!
     И ему стали уступать.
     Распахнув двери, он вошел в один  из покоев, где пребывал в одиночестве
царь Эртель,  упитанный человек, страстно  увлекавшийся собиранием кальянов.
Сейчас он курил один из них, богато  изукрашенный серебряной чеканкой. Когда
в комнату вошел-влетел Каскет, Эртель поперхнулся дымом, и внутри него и его
кальяна одинаково забулькало.
     - Дядя Эртель! - возопил Каскет, кидаясь к царю.
     - Любимый племянник  мой Каскет! -  поспешно и так же  громко вскрикнул
Эртель, бросая свой кальян, а вместо этого широко раскрывая свои объятья.
     -  Какими  судьбами?  -  приветливо  спросил  Эртель, когда взаимные  и
крепкие объятья ослабели, и он смог высвободиться.
     - Я  решил навестить тебя, дядя, -  сказал  Каскет, незаметно оглядывая
комнату в поисках вещиц поценнее. - Был так близко от города, что не  мог не
зайти, чтобы повидать тебя.
     - Да, да, - рассеянно произнес Эртель, затягиваясь пахучим дымом. -  Ты
же мой любимый племянник.
     Они обменялись настороженными взглядами. Повисла неприятная пауза.
     -  Я прикажу, чтобы тебе  приготовили комнату, -  сказал затем  Эртель,
следя за Каскетом.
     - Спасибо, дядя, - смиренно ответил тот.
     На этой  нейтральной  ноте  они расстались. Всю  ночь  Каскет  не спал,
прислушиваясь к  шагам  бродящих по дворцу привидений и  временами обращаясь
взглядом к  окну, за  которым над мертвыми черными площадями Шамсурена висел
желтоватый сгусток луны.
     Завтрак его вполне удовлетворил: бифштекс был в меру прожарен  и так же
в  меру было  вина,  - как  раз,  чтобы  отряхнуть  с  себя  пыль  тревожных
сновидений. После  завтрака Каскет решил  прогуляться по  дворцу.  Он прошел
картинной галереей, полюбовался портретами умерших царей Шамсурена, вышел на
террасу и с минуту смотрел  на площадь и на виднеющееся вдалеке море - синюю
полоску, пересеченную  силуэтами невысоких  городских  башен. Вставало бурое
солнце. Со стороны  моря ветер доносил запах свежести  -  странный аромат  в
наполненном древней сухой пылью дворце.
     Вдруг Каскету пришла в голову отличная мысль. Он вспомнил, что у Эртеля
есть дочь, его двоюродная сестра, по имени Адальперг. В детстве он частенько
дразнил ее, всячески переделывая  ее  звучное имя и доводя этим Адальперг до
слез.  Сейчас она,  наверное, повзрослела и расцвела.  Во всяком случае,  на
последнее Каскет надеялся.  Не грех было  бы навестить ее: до вечера далеко,
так как именно вечером Каскет собирался  попросить дядю помочь ему. Он резво
направился  к  выходу,  но в  самых дверях столкнулся с девушкой.  Она мигом
очаровала его, и он также мигом понял, что  это и есть его кузина Адальперг.
От  своего лоснящегося папаши она не унаследовала ни  единой черточки,  даже
цвет ее волос  - каштановый с чуть рыжеватым отливом, - совсем не походил на
цвет редких прядей, свисающих с черепа Эртеля и  называемых им волосами. Она
была одета во что-то  белое,  и  это удивительно  шло к ее стройной фигуре и
тонкому лицу с большими, темными, приподнятыми к вискам глазами.
     Каскет галантно поклонился.
     -  Я  узнала,  что  ты  здесь,  -  сказала  она,  отбрасывая  всяческие
церемонии, - и сразу направилась сюда. Ты очень изменился, Каскет.
     - А ты - нисколько,  - отвечал Каскет. - Я  сразу узнал тебя. Я думал о
тебе.
     -  Ты был у  отца? - спросила  она. - Ах да,  я же видела  тебя. Он все
такой же, правда?
     - Какой? - осторожно спросил Каскет.
     - Добрый, - воскликнула она. - Ты разве так не считаешь? Ты ведь  любил
его.
     - Д-да,  - промямлил Каскет. - Я и сейчас... некоторым образом... - Вот
видишь, - продолжала она не слушая. - Но ты ведь не знаешь дворца. Пойдем, я
покажу его тебе.
     И она,  взяв  его за руку, как в детстве, повела  за собой. Каскету она
нравилась все больше и больше.
     - У тебя есть жених? - спросил он как бы между прочим.
     - Есть. Но он далеко, в какой-то стране с длинным-предлинным названием.
     - А-а.
     Они пришли  в небольшую уютную залу, всю заставленную старинными вазами
в рост  человека, и  долго разговаривали здесь,  вспоминая детство.  Вечером
Каскет зашел к дяде. Эртель курил кальян, но на этот раз вид его нельзя было
назвать мечтательным.
     -  Тебя видели  с моей  дочерью.  -  Взгляд Эртеля  показывал,  что все
лицемерие отброшено  в сторону. -  Не смей  к  ней прикасаться. У  нее  есть
жених. Это очень влиятельный человек, сын герцога Мортании.
     - Но  она мне сестра, - сказал Каскет не отводя глаз. -  Мы  очень мило
вспомнили про наши детские шалости.
     - Меня это не интересует, - перебил его Эртель. - Покажись ей еще - и я
скормлю тебя отвратительным тварям, достаточное количество которых обитает в
подземельях под моим дворцом.
     Судя  по всему, разговор о  деньгах сегодня был  бы  неудачен, и Каскет
поспешно ретировался.
     Весь   следующий  день   он   бесцельно  бродил  по  огромному  дворцу,
обнаруживая  все  новые потайные уголки,  безуспешно  приударил  за какой-то
служанкой, убежавшей  от  него  с нестерпимым  визгом,  начал было  играть в
порко, но разбил деревянным мячом окно и был вынужден прервать свое занятие.
Потом он смотрел на далекое море и строил планы. Ночью спал плохо.
     Он снова  зашел в комнату Эртеля. Тот  курил  сиреневый  с  красноватым
отливом кальян, в котором сипело. Он был настроен критически.
     - Ты еще здесь? - встретил он Каскета. - Я думал, ты уже ушел.
     - Я хотел попрощаться, - тактично произнес Каскет. - К тому же...
     Кальян хрипло забулькал и заглушил его слова.
     - Ты что-то сказал?
     - Я сказал......
     В  кальяне  забурчало  так  громко,  что  собственный  желудок  Каскета
отозвался на это дружеским приветом.
     - Извини. Я слушаю тебя.
     Каскет открыл  рот, чтобы снова  заикнуться о деньгах,  но кальян вновь
засипел, и Каскет ушел раздосадованный.
     Парило.  Солнце закрыли белые ровные облака, на которые невозможно было
смотреть,  - так ослепительно жгли сквозь них  солнечные  лучи.  Не было  ни
дуновения ветерка  со стороны  моря. Во дворце душный зной окутал галереи  и
террасы, проник  в залы,  невзирая на темные занавеси,  воцарился  в  низких
покоях и тесных кабинетах. Каскет,  страдая от  жары, маясь и проклиная себя
за то, что забрел сюда, в это неприветливое место,  лежал  в своей комнате и
пил прохладительные  напитки.  Но  уйти из  дворца он уже  не мог. Его здесь
что-то  держало,  и  он  в глубине  души  не  хотел распознавать, что именно
приковывало его к этому дворцу.
     Ближе к вечеру он спустился  в сад, который располагался внутри дворца,
в кольце каменных стен. Дуряще сладко цвели серпентусы, ало горели шовереты,
мягкие терпкие лилии-белокровки свесились над красноватыми дорожками. Где-то
в  глубинах сада,  в темных дебрях  лиан и  скипулов, громко орали гаруды  и
попугаи, изредка глухо  фукал черный феникс, клекотал грифон,  и ему вторила
ноготь-птица.  Каскет остановился возле одной  стены и увидел  далеко вверху
окно.
     -  Скучно, -  сказал  Каскет, внимательно прикидывая  высоту.  -  Очень
скучно, - повторил он.
     Дождавшись наступления  темноты, он не тратя времени даром отправился в
сад.  Стену увивал тернистый  плющ. Каскет  сначала не придал этому большого
значения,  но потом ему пришлось  пожалеть  об  этом: плющ  больно ранил его
тело, пока он с  кряхтением взбирался на стену. Адальперг уже  спала,  и его
появление напугало  ее. Но он быстро ее успокоил, сказав несколько слов. Она
увидела кровь на его одежде.
     -  Ты ранен? - воскликнула  она. - Люди  отца ранили тебя?  Ты  дрался,
дрался за меня?
     - Я укололся о плющ, - отвечал Каскет.
     Девушка была горячая с постели, как и окружавшая их душная ночь. Они не
сомкнули глаз до утра, занимаясь любовью с большим пылом.
     - А-а! - заорал Эртель, вламываясь утром в комнату  Адальперг. От этого
крика Каскету стало нехорошо. С его дядей было еще человек двадцать, или это
так Каскету показалось спросонья. Довольно неумело размахивая длинным мечом,
Эртель начал гоняться  за  скачущим  по  всей комнате Каскетом,  который под
конец, боясь пораниться об острый клинок Эртеля, выскочил в окно. На полпути
плющ предательски  оборвался, и Каскет  больно ушибся при падении. Здесь,  в
прекрасном благоухающем саду,  его и взяли люди царя,  крепко связав. Сверху
неслись  отчаянные  крики  Адальперг  и  рев  Эртеля:   видимо,  происходило
небольшое родительское внушение.
     - Любимая! - воскликнул Каскет, Эртелю назло. - Я  не забуду тебя  и  с
края света приду, чтобы наши любящие сердца воссоединились!
     -  Я  буду ждать,  -  донеслось сверху,  заглушаемое нечленораздельными
звуками, издаваемыми Эртелем. - Я буду вечно ждать!
     Тяжелая  дубинка  стукнула Каскета  по  затылку,  и  ему  стало  не  до
Адальперг.
     Он  очнулся в подземелье. Возле него с  факелом  в руке  стоял  Эртель.
Эртель ухмылялся.
     -  Никто не сможет  упрекнуть  меня в том, - произнес  он,  - что  я не
предупреждал тебя. Нет, я предостерегал тебя,  но ты не  внял моим  советам,
кои были продиктованы исключительно доброй волей и благорасположением.
     - Но в каком, - заметил Каскет, - они были сделаны тоне?
     -  Тон  - вопрос  вторичный. Главное  -  смысл,  содержавшийся  в  моих
увещеваниях.
     - За тоном я не понял смысла, - возразил Каскет. - Но все равно я  ценю
твои советы, дядя, как ценил их и в детстве, когда прислу...
     - Я для тебя "его величество", - сварливо перебил Эртель. - Что же ценю
в тебе  я, Каскет,  так это твой талант добытчика, если  не сказать прямее и
грубее.  Ты мне  достанешь одну вещь. Но ее трудно  достать! - Эртель мерзко
захихикал.
     -  От  твоих  слов,  дядя Эртель, -  сказал  Каскет  ежась,  -  холодок
пробирает меня. Ты меня знаешь, я человек робкий и неспособный на какой-либо
отчаянно-смелый поступок.
     - Заткнись! - очень тактично и вежливо оборвал его Эртель. - Ты пойдешь
и достанешь мне мандрагору.
     - Но мне надо подумать, - упавшим голосом проговорил Каскет.
     -  О да,  - обаятельно  улыбнулся Эртель.  -  Я  подожду тут  за углом.
Надеюсь, тебе  не  помешают в твоих размышлениях  некоторые бродящие здесь в
изобилии твари, которые,  наверно,  давно не  ели и голодный  блеск  коих  я
примечаю вон в тех темных проходах.
     - Я согласен, - тотчас же согласился Каскет.
     Угрюмого вида стражники  приволокли его  в  курительную Эртеля. Тот как
всегда  дымил кальяном, золотым  с  бирюзовыми вкраплениями.  Другой кальян,
отделанный  треугольными сапфирами, курил советник царя Вундт, человек-тапир
с  безобразной  мордой  и  зелеными  морщинистыми лапами,  выглядывающими из
тонких кружевных  манжет. Его  Каскет ненавидел,  пожалуй,  еще сильнее, чем
своего дядю.
     - Надо отдать тебе должное, - произнес Эртель, когда Каскета расковали.
- Адальперг тоскует по тебе. Но  я запер  ее в  башне: так, может  быть, она
быстрее успокоится.
     Эртель и Вундт внимательно следили за реакцией Каскета.
     - Мерзавец! - пылко вскричал тот, потому что этого от него ждали. -  Ты
поплатишься за это!
     - Все такой же дурак, - удовлетворенно заметил Вундт. - В детстве дурак
- и сейчас дурак. Дурак, и все.
     - Сам ты дурак, - сказал ему Каскет. - Сволочь поганая.
     Вундт обиделся.
     - Ты лучше  подумай,  -  ехидно  намекнул Эртель, - как  ты собираешься
выполнять свое обещание. Или ты не обещал ничего? А ну, поклянись!
     - Клянусь фаллосом Тука, бога стрекоз, - поклялся Каскет.
     -  Мандрагора,  - сказал  Вундт,  - есть  растение  необычное,  свойств
которого почти  никто не знает  достоверно.  Все,  кто пытались добыть  его,
погибали страшной смертью.
     Каскет расхохотался.
     - Чего это ты смеешься? - насторожились они.
     - Те, кто погиб, были  просто невежи, -  ответствовал Каскет. - Были ли
они одни в своем странствии?
     - Не было никакого странствия, - недовольно произнес Эртель, уязвленный
смехом Каскета. - Мандрагора растет в лесу,  который расположен за городской
чертой.  А насчет другого  - да, они  отправлялись в путь всегда в одиночку.
Тебе что-то известно?
     - Только то, что нужно  взять с собой спутника. Правда, можно и собаку.
Но я лучше возьму с собой вас.
     - Для чего?
     Каскет снова засмеялся.
     - Для компании.
     Каскет,  Эртель  и Вундт  вышли  из  дворца.  Была  ночь того  же  дня,
беззвездная  и тревожная. Вдалеке  мерно шумело море.  Через  два  часа  они
оказались у кромки леса. Это был странный лес: совершенно лишенный подлеска,
с огромными  могучими деревьями, которые стояли  правильными рядами,  он был
похож скорее на храм неведомого бога, чем на обычный лес.
     - Здесь растет мандрагора, - сказал Эртель.
     - Да, сегодня можно будет сорвать ее. - Каскет посмотрел на небо, потом
на  своих  спутников. Вундт  держал  меч, и Каскет  не  сомневался, что  при
малейшем  неосторожном движении тапир  тут же убьет  его. Поляну,  где росли
мандрагоры,  они  обнаружили быстро,  ибо  она  была  не  единственной такой
поляной в этом колдовском лесу. Там и сям среди темной травы слабо светились
пучки  листьев.  Казалось,  все  застыло  кругом,  не  издавая  ни  звука  и
прислушиваясь к ним. Каскет сделал знак. Эртель и Вундт подошли поближе, все
время  тревожно  оглядываясь.  Каскет нагнулся  и взялся за один  светящийся
пучок.
     -  И как  это вы,  - заметил он,  -  согласились пойти за мной? С этими
словами он потянул мандрагору из земли. Раздался глухой, жуткий стон. У него
закололо  в висках, кровавой пеленой застило глаза, но он успел увидеть, как
два  его спутника  упали  на  землю.  Выдернутую из  земли мандрагору Каскет
небрежно отшвырнул в сторону. Эртель смотрел на него угасающим взглядом.
     - Невежество, - назидательно сказал ему  Каскет.  - Когда в доме  такая
великолепная  библиотека,  только  полный  болван  захочет  курить кальян  и
валяться  на  мягком ложе.  Мандрагора излишне возбуждает, дорогой дядя, и я
очень рад, что это не пошло тебе на пользу.
     Потом Каскет исчез в лесу.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0402 сек.