Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Боевики

Виталий ГЛАДКИЙ - КИШИНЕВСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Скачать Виталий ГЛАДКИЙ - КИШИНЕВСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

                                   * * *

     Капрал  Виеру  лежал  на  охапке  прошлогодней  соломы  и  предавался
горестным размышлениям.  Еще утром куда-то забрали Берческу.  Из головы не
выходила и неверная Мэриука. Изредка Георге вспоминались подробности драки
с немецкими солдатами: чем все это закончится? Немцы скоры на расправу...
     Лязгнул засов,  дверь  камеры  отворилась,  и  два  эсэсовца небрежно
швырнули на солому окровавленного человека. Когда охранник замкнул камеру,
Георге подошел к новому узнику поближе и только теперь рассмотрел, что это
русский солдат. Он был без сознания.
     "Вот  сволочи!"  -  зло  обругав про  себя эсэсовцев,  Виеру подложил
раненому под  голову  побольше соломы,  осторожно повернул его  на  бок  и
принялся искать место ранения.  Нашел с  трудом -  гимнастерка и нательная
рубаха были заскорузлыми от засохшей крови.
     Не мешкая,  он снял свое белье, порвал его на бинты, как сумел промыл
водой  тело  вокруг  ран  и  хорошо перебинтовал спину  и  грудь  русского
солдата.
     - Во-ды... - прошептал тот, не открывая глаз. - Пи-ить...
     - Что?  -  обрадованно подскочил к нему Георге.  -  Чего ты хочешь? -
Георге в отчаянии пытался угадать, что говорит русский.
     - Во-ды... Во... А-а-а... - застонал русский.
     "Может,  воды?" -  бросился Виеру к бачку возле двери, нацедил полную
кружку и,  осторожно приподняв голову раненого, принялся понемногу вливать
воду в запекшиеся губы.  Русский глотнул раз, другой, затем жадно припал к
кружке и осушил ее до дна;  бессильно откинувшись на солому,  он некоторое
время лежал неподвижно,  словно собираясь с  силами,  потом открыл глаза и
посмотрел на обрадованного Георге.
     - Где... я? - Слова прошелестели, как легкое дуновение ветерка.
     - Я солдат!  - ударил себя в грудь Георге. - Понимаешь, солдат. Румын
я! Георге Виеру.
     - Что... со мной?
     - Я Георге Виеру, румынский солдат! Ру-мы-ни-я, - по слогам выговорил
Георге.
     - Румын...  -  наконец понял раненый и в изнеможении закрыл глаза.  -
Плен...
     На этот раз и  Георге понял,  что сказал русский,  но свою радость по
этому  поводу выражать не  стал  -  молча  присел рядом  с  ним  и  тяжело
вздохнул...
     Перед обедом звякнуло окошко, и в нем показалось лицо офицера. Георге
сделал вид, что не заметил его, - закрыл глаза и притворился спящим.
     - Господин капитан, здесь румынский капрал, - голос охранника.
     - В другую камеру, - приказал офицер.
     - Некуда,  -  заупрямился охранник.  -  Полчаса назад  получили новую
партию, все будет забито.
     - Ладно,  черт с ними, - выругался офицер. - Здесь места всем хватит.
Русские, румыны - все равно...
     Когда  за  Алексеем захлопнулась дверь камеры,  его  тут  же  сжали в
объятиях.
     - Живой!!  -  Татарчук сиял  от  радости и  гладил Маркелова,  словно
маленького ребенка.
     - От бисови очи...  -  ворчал похожий на оборванца Пригода,  смахивая
украдкой слезу.
     Степан Кучмин молча ткнулся лицом в  грудь Маркелова и отошел в глубь
камеры.
     - Николай...   плох,   -   негромко  молвил,  не  глядя  на  старшего
лейтенанта.
     Ласкин,  успокоенный  присутствием товарищей,  лежал  в  полузабытьи,
изредка постанывая.
     - Ласкин, ты меня слышишь? - склонился над ним Маркелов.
     Ласкин открыл глаза и, увидев Алексея, попытался улыбнуться.
     - Ко-ман-дир... - прошептал он с трудом и снова прикрыл веки.
     Маркелов стиснул зубы  и  отвернулся,  на  глаза ему  попался Георге,
который скромно примостился в углу камеры.
     - А это кто? - спросил он у Татарчука.
     - Капрал румынский.
     - Подсадка? - шепнул старшине на ухо Маркелов.
     - Не похоже. С какой стати?
     - А вот с какой...  - Старший лейтенант отошел в другой конец камеры.
- Идите сюда. - И рассказал разведчикам о предложении полковника Дитриха.
     - Вот фашистская морда! - Татарчук даже задохнулся от ненависти. - За
кого нас принимает...
     - Что теперь? - пытливо посмотрел на Маркелова Степан.
     - Поэтому и хотелось вас всех увидеть. Может, в последний раз...
     - Э-э,  нет,  командир,  -  Татарчук упрямо тряхнул головой.  -  Рано
хоронишь и себя, и нас. Подумаем.
     - Тут  и  думать  нечего...  -  Кучмин оглянулся на  Георге,  который
прислушивался к их разговору. - Эй, парень! Подойди сюда.
     - Не понимаю, - растерянно развел руками Георге.
     - Что он говорит? - поинтересовался Татарчук.
     - Я разбираюсь в румынском так же,  как и ты, - ответил ему Кучмин. -
Может, знает немецкий язык?
     - Поговори с ним, - поколебавшись, сказал Маркелов, решив, что терять
теперь уже все равно нечего.
     - О-о! Как хорошо! - обрадовался тот. - Господин знает немецкий!
     - Какой я тебе господин!  -  возмутился Степан.  -  Господа нас в эту
камеру посадили. Расскажи нам, кто ты и как сюда попал?
     Пока  Георге  сбивчиво рассказывал о  своих  злоключениях,  Маркелов,
глядя на его открытое, довольно симпатичное лицо, пытался уловить в голосе
хотя бы одну фальшивую нотку,  но тщетно -  судя по всему,  капрал говорил
правду.
     - Нужно  попытаться,   командир...  -  горячо  зашептал  Татарчук.  -
Последний шанс.  Кто-нибудь из  нас  обязан дойти к  своим,  даже если для
этого потребуется жизнь остальных...
     Георге видел, что русские что-то задумали. Неужели попытаются бежать?
Немыслимо!  Охрана,  пулемет на  вышке,  возле  ворот пост...  Нет,  нужно
предупредить! Это верная смерть!
     - Послушайте!  -  подскочил он к Кучмину. - У вас ничего не выйдет! -
Георге скороговоркой выпалил свои соображения.
     - Тихо! - зажал ему рот Степан. - Это тебя не касается. Сиди и молчи.
     Георге забился в угол, наблюдая за приготовлениями русских.
     Степан сильно застучал в дверь.
     - Откройте! Сюда! Быстрее! - кричал он по-немецки.
     - Кто кричал? - заглянул в окошко охранник.
     - Умирает!  Доктора!  -  вопил Степан,  показывая на Пригоду, который
лежал на полу, закатив глаза.
     Охранник уже  хотел было послать этих русских к  чертям,  но  вовремя
вспомнил строгий наказ капитана Хольтица, как следует вести себя с ними, и
пошел  звонить  в  тюремный лазарет.  Доктора на  месте  не  оказалось,  и
охранник,  прихватив еще  двоих солдат на  подмогу,  направился в  камеру,
чтобы  забрать оттуда  "умирающего" и  отправить в  лазарет -  подальше от
греха, пусть с ним там разбираются, а ему лишние неприятности по службе ни
к чему...
     Солдаты,  подхватив Пригоду под руки,  поволокли из  камеры.  Прикрыв
дверь, охранник нашел ключи на связке - и вдруг услышал сзади приглушенные
стоны.  Он  резко обернулся,  попытался вскинуть автомат,  но тяжелый удар
швырнул его на стену, а следующий пригвоздил к полу.
     - В камеру их, живо! - скомандовал Маркелов при виде трех неподвижных
тел. - Переодеваемся!
     Георге  с   восхищением  смотрел  на  Пригоду,   который  сторожил  у
приоткрытой двери с автоматом в руках: вот это силища!
     - Быстрее, быстрее! - поторапливал Маркелов. - Свяжите их покрепче, -
показал в  сторону все  еще  не  пришедших в  себя немцев.  -  Все готовы?
Уходим!
     - А  я?!  -  вдруг  опомнился Георге  Виеру.  -  А  меня?!  Возьмите,
товарищи...  -  перешел он на немецкий язык, - я их ненавижу! - запальчиво
выкрикнул Георге. - Возьмите...
     - Пусть  идет,  -  коротко бросил  Маркелов.  -  Некогда препираться.
Похоже, парень хороший. Думаю, ему есть что нам сообщить.
     В  караульном помещении сидел солдат и  сам с  собой играл в шахматы,
при виде разведчиков он безмолвно поднял руки...
     Пост  у  входа  в  бывшую казарму пехотного полка,  переоборудованную
гитлеровцами в тюрьму, сняли без особого труда. Теперь уже все переоделись
в немецкую форму.
     Оставалось самое  сложное  и  опасное  препятствие:  пулеметная вышка
возле  забора,  с  которой хорошо просматривался казарменный плац,  теперь
тюремный двор.
     - Командир,  я пойду,  -  Татарчук решительно надвинул каску на лоб и
шагнул к входной двери.
     - А я подержу пулеметчика на прицеле,  - рассудительный Кучмин сменил
рожок и, передернув затвор, выжидающе посмотрел на Маркелова.
     - Идите...  -  Маркелов с сожалением вздохнул -  без стрельбы вряд ли
обойтись. А ведь всего лишь в сотне метров от тюрьмы, как удалось узнать у
захваченных охранников, - казарма тюремной охраны. И постарайся, старшина,
поаккуратней...
     - Я что,  -  улыбнулся Татарчук,  -  его,  - кивнул головой в сторону
пулеметчика на вышке,  -  попросить нужно,  чтобы вел себя смирно. Пойдем,
Степа...
     - Стоп! - Маркелов прислушался. - Все назад!
     К  входу  в  здание тюрьмы подъехал "опель",  за  рулем сидел капитан
Хольтиц.  Выйдя из машины,  он торопливо взбежал по ступенькам и  пошел по
узкому тамбуру,  который вел  в  коридор.  Маркелов выскочил из-за  угла и
резким, сильным ударом локтя в челюсть сбил Хольтица.
     Пригода  подошел  к   поверженному  немецкому  контрразведчику  и   в
удивлении воскликнул:
     - Та цэ ж тот самый часовой, що за намы прыглядав!
     - Хорошая птичка  к  нам  припрыгала,  -  Татарчук с  удовлетворением
смотрел на Хольтица, который уже пришел в себя. - Командир постарался...
     - Капитан Хольтиц!  -  Маркелов с  помощью Кучмина поставил немца  на
ноги. - Вы меня слышите?
     - Д-да...  -  выдавил тот из себя и, собравшись с силами, стал ровно,
высоко вскинув голову.
     - Где наша рация? Отвечайте!
     Молчание.
     - Отвечайте, Хольтиц, иначе нам придется вас ликвидировать.
     Хольтиц никак не прореагировал.
     - Хольтиц, мы вам сохраним жизнь, если получим рацию. Где она?
     - Не  скажу!  И  плевать мне на  ваши угрозы и  посулы!  Никто из вас
отсюда не выйдет живым. Никто!
     - Шлепнем гада. - Кучмин вытащил нож...
     Хольтиц, крепко стиснув губы, отвернулся. "А ведь ничего не скажет, -
думал Маркелов,  глядя на  него.  -  Но  что  же  делать?"  Решение пришло
неожиданно.
     - Машина!..
     Татарчук понял его с полуслова.
     - Придется позаимствовать вашу одежду, капитан Хольтиц... - с иронией
глядя на побледневшее лицо немца, сказал Маркелов.
     В "опеле" разместились с большим трудом.  За руль сел Кучмин, а рядом
Маркелов,  переодетый в  форму  Хольтица.  Остальные  разведчики вместе  с
Георге расположились на заднем сиденье. Ласкина бережно уложили на колени.
     "Опель",  набирая скорость,  катил по тюремному двору. Маркелов краем
глаза наблюдал за пулеметчиком - заметит подмену или нет? Автомат лежал на
коленях,  дверка кабины была  чуть приоткрыта -  возможно,  вопрос жизни и
смерти будут решать доли секунды.
     Наконец за поворотом показались массивные ворота.  "Пронесло..." - на
миг расслабился Маркелов,  но тут же руки снова крепко сжали автомат. Пост
у ворот. Три охранника, сигнализация...
     Не  доезжая до  ворот  метров  с  полсотни,  Кучмин  просигналил.  Из
караулки выскочил солдат и,  отодвинув засовы,  принялся открывать тяжелые
створки,  Кучмин убавил газ, выжал сцепление, и машина медленно покатилась
по  инерции.  Из  караульного помещения вышел второй немец,  унтер-офицер.
Прикрикнув на  солдата,  он направился к  "опелю".  Взгляд его безразлично
скользнул по  лицу Кучмина и  остановился на  Маркелове;  от  изумления он
застыл на  месте,  затем,  опомнившись,  схватился за  оружие.  И  тут  же
зачастили автоматы разведчиков.
     "Опель" выскочил из тюремных ворот и помчал по узкой ухабистой дороге
к окраине города.  Сзади завыла сирена,  и,  словно спохватившись,  залаял
пулемет на вышке.
     - Жми, Степа! - кричал яростно Татарчук.
     Из-за  поворота вынырнула легковушка,  и  машины едва не столкнулись.
Кучмин круто  вывернул руль,  выскочил на  тротуар,  затем опять съехал на
дорогу,  и  "опель",  набирая скорость,  устремился к  мосту через реку на
окраине города.
     В  этот  полуденный час  дорога была пустынна.  Возле моста,  который
соединял два  берега небольшой речушки,  стоял бронетранспортер.  Водитель
бронемашины уже одевался и  поторапливал двоих солдат,  которые с  гоготом
плескались в мутной теплой воде,
     - Командир!  -  У  Татарчука  при  виде  бронетранспортера загорелись
глаза. - Сменим телегу, а?
     Маркелов  оглянулся  назад  -   погони  пока  не   было  видно  -   и
утвердительно кивнул.
     Захваченные врасплох солдаты  глупо  таращились на  офицера,  который
приказал их связать и  запихнуть в кабину "опеля",  что и было проделано с
завидной быстротой и сноровкой.
     Вскоре по  совету Георге Виеру свернули на одну из проселочных дорог,
по   которой  разведчики  благополучно  добрались  до   леса  и,   спрятав
бронетранспортер, ушли в горы.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1116 сек.