Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. - Пир горой

Скачать Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. - Пир горой

IV

   Приготовления к  походу в  далекую тайгу  заняли все  лето.  Нужно было
собрать партию  рабочих в  пятьдесят человек,  заготовить всякую  приисковую
снасть,  провиант,  одежу  для  рабочих  -  одним  словом,  все,  что  могло
потребоваться за  зиму  в  безлюдной тайге.  Егор  Иваныч точно  помолодел и
работал за троих.  Он поднимался с  зарей и хлопотал вплоть до ночи.  В виде
отдыха  старик  время  от  времени  уезжал  из  Сосногорска  в  Увек,  чтобы
повидаться с дочерью, - это была последняя старческая привязанность, которая
угнетала и делала рабом.  Егор Иваныч, если можно так выразиться, был просто
болен своей дочерью,  хотя и старался по внешнему виду не выдавать себя.  Он
даже  казался строгим отцом и  делал суровые выговоры.  Одна  только честная
мать Анфуса знала,  как безумно любил старик свою ненаглядную Аннушку,  - от
нее у него не было тайн.  Боже сохрани, чуть что попритчится девушке, старик
сейчас же падал духом и рыдал, как ребенок, в келье Анфусы. Аннушка была его
жизнью,   светом,  дыханием.  Можно  себе  представить,  как  Егора  Иваныча
волновала близившаяся разлука на  целую зиму.  Пока он старался не думать об
этом, как мы стараемся не думать о смерти.
   Недели за  две до отъезда,  после Покрова,  Егор Иваныч приехал в  скит
вместе с Капитоном. Последний, хотя и был старовером, но в скиту на Увеке не
бывал ни  разу.  От  Сосногорска до  озера было  всего каких-нибудь двадцать
верст,  но Капитону все как-то не выпадала дорога именно в эту сторону. Егор
Иваныч привез своего помощника с  той  целью,  чтобы он  сам  переговорил со
слепым Густомесовым.  Все же оно лучше,  а то,  храни бог, помрешь в тайге и
замениться  будет  некем.  И  для  Густомесова надежнее:  Капитон  не  чужой
человек.
   Осенняя  непролазная  грязь  была  уже  скована  морозом,  и  небольшая
дорожная повозка Егора Иваныча бойко подкатила к скиту.
   - Ты смотри,  Капитон,  не скажи чего лишнего,  -  предупреждал старик,
вылезая из экипажа.  - Уговор на берегу... Место-то здесь тихое, не мирское.
Напугаешь еще монашин... Ведь ты у меня, Христос с тобой, с норовом!
   Капитон ничего не ответил, а только улыбнулся в бороду.
   В  скиту Егор Иваныч давно был  своим человеком и  привел гостя прямо в
густомесовский  флигелек.  По  обыкновению  двери  отворила  им  сама  Агния
Ефимовна.   Она   даже  отшатнулась,   когда  увидела  перед  собой  рослого
красавца-мужчину, в упор глядевшего на нее своими сердитыми глазами.
   - Што,  испугалась,  Агния Ефимовна?  -  пошутил Егор Иваныч. - Ничего,
хорош зверь, ежели к рукам.
   - Пусть молодые боятся,  а я уж стара стала, - ответила Агния Ефимовна,
оправившись. - Милости просим, дорогие гости...
   Капитона поразили больше всего  ярко-красные губы  скитской затворницы,
совсем уж не подходившие к ее полумонашескому костюму,  смиренному взгляду и
матовому цвету  прежде  времени отцветавшего лица.  Когда  Капитон входил  в
дверь и  нагнулся,  чтобы не стукнуться головой о притолоку,  Агния Ефимовна
невольно улыбнулась:  какой он большой,  да здоровый,  да красивый. Ее точно
огнем опалило...  Бывают такие мимолетные встречи,  которые оставляют в душе
неизгладимый след  и  служат какой-то  роковой гранью,  разделяющей жизнь на
разные  полосы.  Иногда  какая-нибудь  ничтожная мелочь западает в  память и
выступает с яркой силой при каждом удобном случае. Впоследствии, когда Агния
Ефимовна думала о  Капитоне,  она не  могла представить его себе иначе,  как
именно входящим, нагнувшись, в дверь их скитской горницы.
   - Вот ты какой,  Капитон!  - удивился Яков Трофимыч, ощупывая гостя без
церемоний.  -  Из всего дерева выкроен...  А  дяде так и отрезал тогда:  "Не
хочу!" Ну,  молодец... С Лаврентием-то Тарасычем мы прежде хлеб-соль водили,
а  теперь он  и  забыл про  меня.  Все забыли...  да...  Карахтерный человек
Лаврентий Тарасыч!.. А ты ему: "Не хочу!" Ха-ха!..
   Капитон  почувствовал себя  в  этой  маленькой горнице как-то  особенно
жутко.  Ему  точно было  совестно и  за  свой  рост  и  за  свое богатырское
здоровье,  а тут еще этот смех лысого слепца.  Больше всего смущало Капитона
то,  что все время он  чувствовал на себе пристальный взгляд Агнии Ефимовны,
которая точно впилась в него своими зеленоватыми,  как у кошки, глазами. Его
так  и  тянуло  самому рассмотреть ее  хорошенько,  да  было  совестно Егора
Иваныча.  В горнице она показалась ему совсем другой, чем в сенях, точно она
помолодела,  переступив порог.  Он плохо помнил, о чем шел деловой разговор,
охваченный каким-то смутным беспокойством. Да, это была тревога, вроде того,
когда глухой ночью раздается неожиданный стук в  дверь.  Егор Иваныч заметил
произведенное хозяйкой  впечатление и  несколько раз  посмотрел на  богатыря
строгими глазами.  Не замечал, конечно, ничего только Яков Трофимыч, который
чувствовал себя  как-то  особенно  весело  и  пересыпал  серьезный  разговор
шуточками и прибаутками.
   - Полюбился ты  мне,  Капитон!  -  повторял он.  -  Жаль в  Сибирь тебя
отпускать...
   - Даст бог,  еще вернемся...  -  как-то глухо ответил Капитон,  глядя в
угол. - Не на смерть прощаемся.
   Егор  Иваныч как-то  разом  оборвал разговор и  начал прощаться.  Агния
Ефимовна проводила их в сени. Она не проронила в течение разговора ни одного
слова  и  простилась  молча.  Когда  Капитон  шел  по  скитскому  двору,  он
чувствовал как-то  всей своей спиной,  что  Агния Ефимовна смотрит на  него.
Подходя к  игуменской келье,  он не вытерпел и оглянулся:  она действительно
стояла в дверях, прислонившись к косяку головой, точно оглушенная.
   "Этакая  змея  подколодная!..   -  думал  Егор  Иваныч,  поднимаясь  по
игуменской лестнице на крылечко. - Съесть готова глазищами. Вон как замутила
Капитона-то..."
   Честная мать  Анфуса  что-то  разнемоглась и  приняла гостей,  лежа  на
лавочке.  Около нее сидела Аннушка.  Когда Капитон вошел в игуменьину келью,
он  почти  никого  и  ничего  не  видел.   Да  и  какое  было  ему  дело  до
кого-нибудь...
   - Што вы больно долго собираетесь-то?  -  тихим голосом спрашивала мать
Анфуса. - Долгие-то сборы не всегда к добру...
   - Да уж такое дело, мать Анфуса, што скоро его не повернешь, - объяснял
Егор Иваныч.  -  Не шутки шутить едем. Вот снежок выпадет, тогда мы и укатим
по первопутку.  Так и партия снаряжена...  Всего-то, может, недельки с две и
жить здесь осталось.
   Последняя фраза произвела на девушку неожиданное действие.  Она припала
к отцу своей головкой и горько заплакала.
   - Ты это о чем,  глупая? - упавшим голосом спрашивал Егор Иваныч, гладя
русую головку. - К весне вернемся... Ну, о чем?
   - Так, тятя...
   Этот  прилив дочерней нежности сразу  вышиб  Егора Иваныча из  делового
настроения, и он умоляющими глазами посмотрел на мать Анфусу.
   - Аннушка,  ступай к себе!  - строго проговорила старуха. - Нечего тебе
здесь делать...
   Девушка горячо обняла отца и  с  глухими рыданиями выбежала из комнаты.
Егор Иваныч поднялся,  сделал несколько шагов и,  пошатываясь, остановился у
окна.  По его лицу градом катились слезы.  Капитон все время сидел,  опустив
голову,  и разглядел Аннушку только тогда,  когда пробежала мимо него.  Пред
ним мелькнуло это заплаканное девичье лицо,  как чудный молодой сон.  Теперь
Капитон смотрел с удивлением на всхлипывавшего Егора Иваныча и ничего не мог
понять.
   - Будет тебе блажить, Егор Иваныч! - ворчала мать Анфуса. - Слава богу,
не маленький... И девку разжалобил и сам нюни распустил!
   В  комнате наступила неловкая пауза.  Слышно было только,  как  вздыхал
Егор Иваныч, сдерживая душившие его рыдания.
   - Ведь одна она у меня...  - шептал он, не поворачиваясь от окна. - Как
синь порох в глазу...  Еще кто знает, приведет бог свидеться либо нет... Все
под богом ходим. Ну, Капитон, едем домой!
   Всю  дорогу Капитон молчал и  только изредка встряхивал головой,  точно
хотел  выгнать  какую-то  неотвязную  мысль.  Уже  подъезжая  к  городу,  он
проговорил:
   - А ведь я не знал, што у тебя есть дочь, Егор Иваныч!
   - А для чего бы я жить-то стал?  Для нее и в тайгу еду...  Может, бог и
пошлет ей счастье...
   После некоторой паузы Капитон заметил:
   - А зачем квасишь девку в скиту?
   Егор Иваныч посмотрел на Капитона и,  к удивлению,  заметил на его лице
то  упрямое выражение,  когда он  говорил "не  хочу".  Мудреный был  человек
Капитон.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1019 сек.