Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Наталья Соколова. - Пришедший оттуда

Скачать Наталья Соколова. - Пришедший оттуда

  Что помогало мне в ту ночь? Что меня поддерживало?
   В техническом кабинете тоже слышался непрерывный гул завода.  Слышалось
ночное полусонное его дыхание, бормотание спросонок, теплое,  доброе.  "Ты
не спишь, и я не сплю, - повторял завод, -  да,  не  сплю.  Я  тружусь.  Я
тороплюсь помочь". И от  этого  дружеского  невнятного  бормотания  как-то
легче становилось на душе.


   Снег был розовый.
   В этот ранний утренний час снежный покров был ярко-розовый, как пастила
или зефир, и затвердевшие мелковолнистые гребни, которые намел ветер, тоже
делали его похожим на зефир, тот самый, что покупают в метро за двенадцать
копеек - три штуки в блестящей прозрачной упаковке. Наш Мальчик очень  его
любил - и ел совершенно как свиненок: натыкивал эту круглую розовую бульбу
на свой короткий пальчик и...
   Но дальше думать не следовало.
   Мы стояли с Эдиком у  проходной  завода,  откуда  выходил  народ  после
ночной смены (Эдик заехал за мной на машине шефа).
   Девчата, выбежав из проходной, кидались снежками. Что они, после ночной
работы? Или, наоборот,  пришли  слишком  рано  на  утреннюю  смену?  Снег,
лежалый, нерыхлый, хорошо лепился,  весело  поскрипывал  под  их  пестрыми
рукавичками. Заводилой была одна девушка с  нежным  акварельным  лицом,  в
голубом пуховом платочке, сзади высоко приподнятом толстым узлом волос. Ее
снежки, нацеленные сильной рукой, попадали точно.
   Подошел мой ночной знакомый, старик сторож, - ватник внакидку,  в  руке
связка ключей.
   - Дожидаете? Ну правильно. - Прищурился на девчат: -  Ишь,  плясуньи...
Все бы скакать, волейболить.
   Эдик галантно приподнял свою меховую шапку пирожком:
   - Приятно познакомиться, отец. Не знаете,  скоро  ли  нам  освобожденье
выйдет?
   - Надо спросить у Гладких. - Дед позвенел ключами, окликнул  девушку  в
голубом платочке. Та подошла, вся осыпанная снежной пылью, отряхивая  полы
складно сшитого, ловко схваченного в талии зимнего пальтеца.
   Я удивился. Мне почему-то казалось, что Гладких должна быть обязательно
немолодой, солидной женщиной, чем-то вроде "матери завода". А тут...
   Эдик сделал охотничью стойку. Сдвинул на ухо  ушанку-пирожок,  поправил
узел шарфа.
   - Гладких? Какая очаровательная фамилия...
   Она приподняла одну бровь, умно усмехнулась:
   - Ну, не такая уж я Гладких. Помнишь, Марина, -  она  оглянулась  через
плечо, - как Павлов в свое время орал? "Уберите эту Шершавых, она мне весь
цех мутит". А все-таки полетел из мастеров!  Хотя  мы  были  тогда  совсем
зеленые.
   - Свалили, - густо оказала рослая Марина. - За приписочки.
   С нашей деталью, как объяснила Гладких, все было  в  порядке.  Петля  в
термичке проходила последнюю закалку. Сейчас ее должны были вынести.
   Дед, очень довольный, подталкивал локтем то меня, то Эдика:
   - Какая у нас Галина Гладких? Краля... И язычок привешен... А  работает
- дай боже! Бригадир самой что ни на есть...
   - Какая наша работа, - лениво, басовито  протянула  Марина.  -  Круглое
катаем, квадратное таскаем. Водки, правда, не пьем.
   - А я ее тоже не пью, - огрызнулся дед. - Я ее на хлеб  мажу.  А  между
прочим, в первую пятилетку вас, грамотных да чистеньких, что-то  не  видно
было. Возить на грабарке да грязь ковырять лопатой - это и я был хорош.
   Эдик как бы невзначай деликатно поддержал Гладких за локоть.
   - Хотелось бы подробнее ознакомиться...
   Она захохотала ему в лицо:
   - Да у меня дочка трех с половиной лет. Уже в садик пошла.
   - А муж летчик, жутко  ревнивый,  -  загудела  на  самых  низких  нотах
Марина. - И он мне поручил...
   У Эдика был вид побитой собаки.
   - Ну, что вы скажете? Как хороший товар, так обязательно уже оплачен  и
упакован. До чего не везет.
   Женщина прокатила мимо нас в коляске закутанного младенца - видны  были
только торчащие бураково-красные щеки, тесно стиснутые капором.
   - Наш, - пробасила Марина.
   - Да, выпуск нашего завода, - Гладких задумчиво смотрела вслед коляске.
- Ошибиться нельзя. Что прошло через твои руки...
   Голубоватые тени лежали  у  нее  под  глазами,  -  должно  быть,  после
бессонной ночи. А сейчас опять вставать к станку...
   - Галю-у! - звали девушки от проходной. - Пора.
   Я наконец собрался с духом и пожал Гладких руку.
   - Нету слов... Не знаю, как выразить... Я отец ребенка. И  то,  что  вы
остались...
   Она подняла тоненькую бровь:
   - Ну осталась. Сегодня я для вас, завтра вы для меня,  -  может,  и  не
зная того. Нормальное кровообращение  человечества...  Иду-у,  девочки!  -
Задумалась. - А все-таки неправильно: раз есть  опытная  партия  -  должны
быть и запчасти. Или не надо было пускать в продажу. Вы напишите  домой...
жалобу... да, напишите жалобу мне как депутату райсовета. А уж я...
   Сказала, по какому адресу послать. Упрекнула:
   - Что ж вы только о себе? Только за себя воюете? Ведь могут быть и  еще
такие случаи.
   И заспешила к проходной, догоняя своих.
   Полы ее пальто, ловко  обтягивающего  талию,  разлетались.  Обернулась,
махнула голубой рукавичкой:
   - Позвоните Ценциперу, как прошла операция! Пусть передаст в цех.
   Эдик догнал ее.
   - Можно мне вас... поцеловать?  -  сказал  он  с  непривычно  серьезным
лицом. Сказал небойко, как-то тяжеловесно, с усилием.
   Повисло маленькое неловкое молчание.
   - Ну, просто как передовую... - заторопился Эдик, краснея и от смущения
бормоча не то. - Как представительницу...
   - Как представительницу? - Она умненько усмехнулась. - Ну, если  так...
- Оглядела Эдика с ног до головы  быстрым  женским  взглядом.  -  Целуйте,
только скорее. Пока Марина стоит спиной.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.774 сек.