Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ - ДНИ ЗАТМЕНИЯ

Скачать Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ - ДНИ ЗАТМЕНИЯ

      Малянов вздрогнул и уронил листки.
     В кухне кто-то был. Кто-то двигался там  -  шаркнули  подошвы,  снова
брякнул металл о стекло, чиркнула спичка... Малянов слез с  края  стола  и
осторожно двинулся в направлении кухни.
     Там спиною к Малянову стоял теперь низкорослый странный  человек.  Он
колдовал с чайником над газовой плитой и, когда повернулся к  Малянову,  в
одной руке держал заварочный чайник, в другой - распечатанную пачку чая.
     Это был огненно-рыжий горбун в душном  черном  костюме.  Сорочка  под
пиджаком у него была тоже  черная,  а  галстук  белый.  И  лицо  -  белое,
длинное, а борода клином, рыжая и ухоженная.
     Малянов только рот раскрыл, чтобы рявкнуть: "Кто вы такой,  черт  вас
побери совсем!", как горбун быстро заговорил:
     -  Здравствуйте,  Дмитрий  Алексеевич.  Меня  зовут   Губарь,   Захар
Захарович Губарь... Нет-нет, меня не Лидия сюда к вам пустила, нет, ее  уж
не было здесь... Я сам зашел, ибо дверь была настежь... Нет-нет,  это  вам
показалось только, что  кухня  пуста,  я  вот  тут  стоял,  видите?  А  вы
заглянули и сразу же ушли. Вот  я  и  решил,  покуда  вы  звоните  Филиппу
Павловичу, дай-ка я чайку заварю... Но Снеговой, а? Какой кошмар!  Тут  уж
поневоле голова кругом пойдет и всякое  начнет  мерещиться...  Но  нельзя,
нельзя, Дмитрий Алексеевич! Нельзя! Поддаваться  никак  нельзя,  крепиться
надо, держаться... Да  вы  садитесь,  садитесь,  я  уж  у  вас  тут  успел
разобраться, где что, к вас обслужу по первому разряду, и себя не  забуду,
правильно?..
     Он  говорил  быстро,  весело,  но  в  то  же  время  как   бы   и   с
приличествующей печалью, он  отвечал  на  незаданные  вопросы  Малянова  и
упреждал  его  инстинктивные  действия.  И  стоило  Малянову  подумать  (с
некоторым испугом): "Губарь?.. Это ведь  Снеговой  что-то  там  говорил  о
Губаре...", как горбун уже подхватывал:
     -  Губарь,  Губарь  моя  фамилия.  И  Снеговой  вас  имение  обо  мне
спрашивал, мы с ним были знакомы... познакомились в свое время...
     Какая-то  неприятно  угрожающая  интонация  прорвалась  у  горбуна  в
последней фразе, но он тут же спохватился:
     - А вот и чаек! Прошу вас, Дмитрий Алексеевич. Сейчас, сейчас  я  все
вам расскажу, зачем я у вас оказался, и почему, и с какой  целью...  Тогда
вы сами убедитесь,  Дмитрий  Алексеевич,  насколько  все  это  серьезно  и
важно...
     Малянов молча принял свою любимую чашку - большую цветастую - и отпил
из нее. Ему по-прежнему не удавалось вставить ни одного слова,  но  ответы
на большинство своих вопросов он уже получил.
     - Знаю, Дмитрий Алексеевич, -  продолжал  между  тем  горбун,  орудуя
чайником, - сам знаю - странно. Все странно. И мое появление тут  странно,
и мое поведение, и сами слова, коими я ваши вопросы заглушаю. Однако же  -
терпение. Терпение, Дмитрий Алексеевич, и скоро все разъяснится.  Ситуация
складывается не совсем обычная, вот почему так странно все и необычно...
     В паузах горбун не забывал отхлебнуть чайку. Он и чай даже пил не как
все. Редко  кто  пьет  сейчас  чай  так  -  из  блюдца,  поставив  его  на
растопыренные пальцы, с шумом и подсасыванием, через кусочек рафинада.
     - Нам с вами надобно разрешить  всего  лишь  одну  проблему.  Дмитрий
Алексеевич, но  проблема  эта...  как  бы  это  выразиться...  мучительная
проблема, Дмитрий Алексеевич. И для меня мучительная, и в особенности  для
вас... А для начала позвольте вопросик, всего  один:  над  чем  вы  сейчас
работаете?
     Вопрос этот показался Малянову не менее странным  и  неуместным,  чем
все прочее. Он представить себе  не  мог,  что,  собственно,  понадобилось
этому удивительному горбуну в его, Малянова, доме.  Скорее  всего,  что-то
связанное с исчезновением Лидочки, но, может быть, и не  с  этим...  может
быть, с кончиной Снегового... В  самом  деле,  не  маляновская  же  работа
привела его сюда!
     - Над  чем  работаю?  -  повторил  Малянов,  растерявшись.  -  Что-то
последнее время все интересуются, над чем - я работаю...
     - А кто еще? - сейчас же спросил горбун. - Кто еще интересовался?
     Он  сидел  напротив  Малянова,  далеко  отведя  в  сторону   руку   с
растопыренными пальцами, на которых картинно дымилось  блюдце  с  чаем,  и
смотрел пристально и недобро, как  смотрят  на  противника,  а  не  просто
собеседника.
     Впрочем, выражение лица его тут же переменилось на приятное.
     - Ну да, ну  да!  -  проворковал  он,  заговорщически  подмигивая.  -
Снеговой же и спрашивал... Естественно! Что ему оставалось  делать?  Никак
он не мог поверить, что все это - никак не случайное совпадение...
     - Что "не случайное совпадение"? - спросил Малянов резко. - О чем это
вы все время говорите?
     Торжество и неприязнь почудились ему в голосе  горбуна,  и  он  вдруг
почувствовал   приступ   страха.   Пусть   пока    еще    необоснованного.
Инстинктивного. И как всегда в  такие  минуты,  голос  его  слегка  сел  и
захотелось откашляться. Он откашлялся.
     - Да все - не случайное совпадение, - небрежно сказал  горбун,  вновь
принимаясь  отхлебывать  и  причмокивать.  -  Неужели  же  и  вы,  Дмитрий
Алексеевич, ученый, интеллигент,  неужели  и  вы  считаете,  что  все  это
случайные совпадения? И  что  вам  директорство  предложили,  филиал...  в
прошлом году и кандидатуру вашу обсуждать не стали, а в этом - бац! -  без
всякого обсуждения взяли и предложили? И что телефонные звонки вам жить не
дают? И омаров вам на дом поставляют... и женщин... Причем очень  недурных
женщин, согласитесь!..
     Страшная и отвратительная мысль поразила Малянова, но горбун снова не
дал ему раскрыть рта.
     - Нет, нет и нет! - очень громко и очень напористо вскричал он. -  Ни
в коем случае! И думать не могите, Дмитрий Алексеевич! Вы же и сами должны
понимать, что это смехотворно. Ну какой же я агент  иностранной  разведки?
Ну  сами  же  посудите:  агент  должен  быть  человек   тихий,   скромный,
малоприметный... А я? Да на меня же любая лошадь на  улице  оборачивается!
Каждый, можно сказать, верблюд! Нет, нет и нет!.. Да  вы  ведь  и  тайн-то
никаких не знаете. Может быть, вы думаете, что нам неизвестно, над чем  вы
сейчас работаете? Да прекрасно известно! Вы же в прошлом году на  семинаре
сообщение делали, а в феврале догадались, что надо преобразования Гартвига
применить, вот у вас дело сразу и сдвинулось с мертвой точки, пошло как по
маслу... Я ведь вам вопрос о работе только потому задал,  что  проблема  у
нас с вами, повторяю,  мучительная...  Ее  не  то  что  решить  -  даже  и
подойти-то к ней трудно. Надо же было мне как-то завязывать разговор,  вот
я и начал с вашей работы - для плавности, так сказать...
     - Ну вот что... - начал было Малянов и даже поднялся почти,  упираясь
кулаками в столешницу, но горбун вдруг сказал  ему:  "Сядьте!"  -  да  так
жестко, что Малянов сразу же сел.
     - Давайте без истерик! - продолжал горбун все так  же  жестко  и  без
всякого уже ерничества в  голосе.  -  Никакой  измены  Родине  от  вас  не
потребуется. Выкиньте этот бред из головы. Речь будет идти только о вас  и
о вашей работе. Больше ни о чем. Никаких государственных и  военных  тайн,
никаких подписок, ничего подобного. Все дело в  вашей  работе,  точнее,  в
вашей последней статье, еще точнее - в вашей  теореме  о  макроскопической
устойчивости. Нам это мешает, и мы самым убедительным образом  просим  вас
дальнейшие   размышления   в   этом    направлении    прекратить.    Самым
убедительнейшим  образом,  Дмитрий  Алексеевич!  -  он   постучал   ногтем
указательного пальца по крышке стола для вящей убедительности, что  ли,  и
продолжал все так же жестко, словно гвозди вонзал: - К сожалению, скрытыми
средствами отвлечения вас остановить не удалось. Администратором вы  стать
не пожелали,  даже  крупным.  Обыкновенные  житейские  помехи  на  вас  не
действуют. Женщина вас по-настоящему ни отвлечь, ни увлечь не в состоянии.
Даже смерть  Снегового...  -  горбун  резко  и  словно  бы  с  отвращением
отодвинул от себя блюдце с недопитым чаем.  -  Даже  смерть  Снегового,  к
сожалению... - он снова не закончил фразы. - Впрочем, об этом  у  вас  еще
будет время подумать... Сейчас  вы  должны  ясно  понять  следующее.  Ваша
работа нам мешает. Следовательно, она вредна. Следовательно,  ее  надлежит
прекратить. Следовательно, она и будет  прекращена.  Настоятельно  советую
вам проявить благоразумие, Дмитрий Алексеевич!
     Малянов  слушал  все  это,   холодея.   Неправдоподобность   и   даже
иррациональность происходящего возбудила в нем  животный  страх,  какой  у
нормального добропорядочного человека бывает разве что  в  тяжелом  душном
кошмаре. И, как  в  кошмаре,  он  испытывал  дурное  оцепенение,  язык  не
слушался его и руки-ноги тоже.
     А горбун - опять же ни с того ни с сего, словно  его  переключили  на
другую программу, - вдруг засуетился, замельтешил почти угодливо.
     - А как насчет еще чайку? А? Свеженького? Понятно! Айн момент! - и он
мигом принялся за дело, вновь и  вновь  опережая  Малянова  в  вопросах  и
движениях. - Кто такие "мы", чтобы требовать от вас  чего-то,  советовать,
угрожать и так далее? Какое мы на то имеем право и откуда  у  нас  на  это
власть? Резонно, резонно, но вы уж поверьте мне, Дмитрий Алексеевич,  есть
у нас и такое право, и такая власть... Ах, почему не живем  мы  с  вами  в
благословенном  девятнадцатом  веке!  Представился  бы  я  вам   генералом
какого-нибудь таинственного ордена или жрецом Союза Девяти... Слыхали  про
Союз Девяти? Он учрежден был в незапамятные времена легендарным  индийским
царем Ашокою и существует  до  сих  пор.  Чудесно,  тайно,  авторитетно...
Девять почти бессмертных старцев пристально следят за развитием  науки  на
Земле,  следят,  чтобы  слепая  жажда  познания   не   привела   людей   к
преждевременной кончине человечества. Вы же знаете, какие  бывают  ученые:
все ему трын-трава, лишь  бы  узнать,  возможна  какая-нибудь  там  цепная
реакция или нет. Потом он узнает, конечно, что реакция, да,  возможна,  но
уже поздно! Вот Союз Девяти и следит за  порядком  в  этой  области.  Если
кто-то вырвется слишком далеко вперед, опасно вырвется,  не  вовремя,  вот
тут-то и принимаются надлежащие меры! А иначе нельзя, Дмитрий  Алексеевич.
Никак нельзя! Знаете, что было бы, если  бы  Эйнштейну  удалось  построить
единую теорию поля? Ведь там, в этой теории, есть такие нюансики... Бац! -
и тишина. Надолго!
     - Так вы что, жрец  Союза  Девяти?  -  спросил  Малянов,  с  усмешкой
принимая новую чашку чая.
     Горбун замер в  неудобной  позе.  Глаза  его  торопливо  забегали  по
Малянову, лицо неприятно перекосилось, словно он забыл контролировать свою
мимику.
     - Не  похоже,  верно?  -  проговорил  он  наконец.  -  Чушь  какая-то
получается... Но ведь мы же с вами не в  благословенном  девятнадцатом.  У
нас на дворе - конец двадцатого. Электричество вот, газ, на  мысу  атомный
опреснитель строят... Какие уж тут могут быть жрецы?
     - Что вам от меня надо, вот чего я никак не  могу  понять,  -  сказал
Малянов почти благодушно. - Если вы жулик, то...
     - Стоп-стоп-стоп! - запротестовал горбун. - Мне от вас вот что  надо:
а - чтобы вы поняли свое положение, и бэ - чтобы при этом  не  свихнулись,
не принялись бы драться или  -  упаси  бог!  -  палить  себе  в  висок  из
казенного пистолета... Понимаете? Чтобы вы все осознали,  повели  бы  себя
правильно и чтобы все было тихо-мирно, по-семейному. Вот что мне  надо.  Я
вам специально передышку даю, психологическую, когда рассказываю про  Союз
Девяти. Бог с ним, с союзом этим, не до него нам сейчас...
     - Ну а если я сейчас сюда милицию вызову? Приедет ПМГ...
     - Да бросьте вы, в самом деле, милицией пугать,  Дмитрий  Алексеевич!
Что это, в самом деле, за манера: чуть что  -  сразу  милиция,  ПМГ...  Вы
лучше судьбу Глухова вспомните!
     - Какого Глухова?
     - Да Владлен Семеныча.
     - Не знаю я никакой судьбы Глухова...
     - Ну тогда Снегового вспомните, Арнольд Палыча. Вспомните ваш  с  ним
последний разговор... вспомните, какой он был, наш Арнольд Палыч...  Между
прочим, очень, очень твердый человек оказался. Иногда просто  вредно  быть
таким твердым, честное слово... И куда  он  только  ни  обращался  -  и  в
милицию, и по начальству... Да только кто же ему поверит, посудите сами?
     Тогда  Малянов  вытянул  губы  дудкой,  поднялся  с   демонстративной
неторопливостью и, повернувшись  спиною,  направился  к  телефону.  Горбун
продолжал говорить ему вслед, все повышая голос и все быстрее  выстреливая
слова:
     - ...Вот и осталось ему одно,  бедолаге,  -  пулю  в  висок.  А  куда
деваться? Куда? Показания его - бред. А, так сказать, обвиняемый, то  есть
лично я, сегодня здесь, а завтра...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1223 сек.