Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ - ДНИ ЗАТМЕНИЯ

Скачать Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ - ДНИ ЗАТМЕНИЯ

      Дома он снова засел за работу. Он махнул рукой на все,  все  отринул,
все забыл - он работал. Он исписывал формулами листок за листком и  швырял
черновики прямо на пол. Было уже поздно.  Гасли  окна  в  домах  напротив.
Стало совсем темно. Из открытого окна летели  мотыльки,  кружились  вокруг
лампы, падали на бумагу перед Маляновым. Он их досадливо смахивал, но  они
возвращались на ярко-белое - снова я снова.
     Мальчик как с вечера заснул, так и спал  беспробудно,  обняв  во  сне
мохнатого олимпийского мишку. Малянов прикрыл их обоих шалью.  По  кушетке
разбросаны были книги: том Спинозы, Достоевский,  "Популярная  медицинская
энциклопедия" и какие-то детские, с картинками.
     Работалось Малянову очень хорошо, он ни на что не отвлекался,  только
один раз почудилось ему боковым зрением, что в кресле  для  гостей  сидят,
прикрыв лицо ладонью, большой темный человек... Малянов вздрогнул так, что
ручка вылетела у него из пальцев и закатилась под бумаги. Еще мгновение он
совершенно отчетливо видел человека в  кресле  и  успел  понять,  что  это
Снеговой сидит там, упершись локтем в подлокотник, и смотрит одним  глазом
через расставленные пальцы... Потом страшное видение исчезло  -  купальный
халат лежал в кресле, разбросав пустые рукава.  Но  Малянов  вынужден  был
встать и пройтись несколько раз по комнате, чтобы  успокоиться.  Халат  он
сложил и унес в ванную.
     А потом, это было уже часов в одиннадцать,  раздался  вежливый  тихий
звонок в дверь, и мальчик сразу сел, словно подброшенный, словно он  и  не
спал вовсе.
     - Это за мной! - сказал он с отчаянием.
     Малянов с трудом оторвался от своих бумаг.
     - Что ты сказал?
     - Ты все-таки засел за свою проклятую работу.. -  продолжал  мальчик,
отползая до такте в самый угол - Я все проспал, а ты опять  засел  за  эти
проклятые  формулы...  Я  же   предупредил   тебя...   Эх,   ты,   Галилей
задрипанный...
     В дверь зазвонили снова.
     Малянов, заранее хмурясь, вышел  в  прихожую  и  щелкнул  замком.  На
пороге стоял приятной внешности мужчина лет тридцати в потертых джинсах  и
какой-то курточке, накинутой прямо поверх  майки,  -  по-домашнему.  А  на
ногах у него вместо ботинок были шлепанцы, тоже по-домашнему.
     - Прошу извинить, - сказал он, прижимая  руку  к  сердцу.  -  Но  мне
сказали, что мой Витька у вас...
     - Витька?
     - Вы знаете, он у нас парнишка с фантазиями... Уж извините,  если  он
вас утомил, но у него  манера  появилась:  натворит  что-нибудь,  а  потом
удерет, спрячется у соседей, навыдумывает там с три короба...
     - Прошу, - сказал Малянов сухо.
     Он и сам не мог объяснить себе, чем не  нравился  ему  этот  вежливый
папаня, явно и очевидно угнетенный невоспитанностью и самовольством своего
капризного сына. Они вместе вошли в  комнату,  и  папаня  прямо  с  порога
залебезил:
     - Ну что ж ты, Витька... Что ты, в сам деле,  вытворяешь.  Ну,  пошли
домой, пошли... Хватит. Подумаешь, графин раскокал. Будто тебя за это бить
будут. Пошли. Мама там плачет, волнуется... Пошли, а?
     Мальчик, молча поджав по-взрослому губы, принялся послушно слезать  с
тахты, а папаня все продолжал говорить, как заведенный:
     - Беда мне с ним, беда и беда. Хоть к врачам обращайся. Растет дикий,
как камышовый  кот.  Не  признает,  ну,  ни  малейшей  строгости...  Витя,
застегни, пожалуйста, сандалики... свалятся... Вы только представьте себе:
ну я - мужик, ладно, но матери-то каково, Дмитрий Андреевич!..
     - Алексеевич, - машинально поправил Малянов.
     - Разве? А мне сказали: Андреевич.
     - Кто сказал?
     - Да  в  жакте  какая-то  тетка...  Ты  готов,  Витька?  Ну  пошли...
Извините, ради бога, за беспокойство. Ох, дети, дети...
     Мальчик взялся за протянутую руку мужчины и только сейчас  глянул  на
Малянова, и взгляд у него был такой странный, что  Малянов  подобрался  и,
преодолевая неловкость, проговорил:
     - М-м-м...  Вы  простите,  но...  Документы  ваши...  Все-таки  чужой
ребенок... Разрешите взглянуть...
     - Ну конечно, ну ясно! - всполошился мужчина, хлопая себя по карманам
курточки и джинсов. - Мы же здесь я  живем,  в  этом  же  ломе,  только  в
четвертом подъезде... Милости прошу, в любой момент... Будем очень рады...
Вот, пожалуйста, - он  протянул  Малянову  маленькую  аккуратную  визитную
картонку - Полуянов  Александр  Платонович,  работаю  на  СНУ-16,  главный
инженер... так что  человек  довольно  известный...  Прошу,  так  сказать,
любить и жаловать. Очень было приятно познакомиться, но  в  будущем  лучше
было бы встречаться в более приятной ситуации,  правильно?  Извините,  еще
раз, Витька, попрощайся с Дмитрием Андреевичем и скажи "спасибо".
     - До свидания, - сказал мальчик без выражения. - Спасибо.
     И Малянов остался в прихожей один.
     Он вернулся к столу, швырнул поверх бумаг визитную карточку  и  встал
около распахнутого окна так, чтобы видеть  свой  подъезд.  Ртутный  фонарь
мертво светил сквозь черную листву. Прошла заплетающимся шагом  парочка  в
обнимку и скрылась в палисаднике. Две старухи молчали,  сидя  рядышком  на
скамеечке около подъезда. Из дома никто не выходил.
     Тогда Малянов перегнулся через стол и  снова  взял  в  руки  визитку.
Только теперь это была не визитка. Это был маленький  прямоугольник  очень
белого картона, чистый с обеих сторон.
     И вдруг за окном заплакал, забился в истерике ребенок: "Ой, не  надо!
Ой, я больше не буду!.. Ой-ей-ей... я  не  буду  больше!"  Малянов  тотчас
высунулся из окна по пояс - на улике  никого,  только  хлопнула  где-то  в
отдалении дверь и сразу же стихли отчаянные детские вопли.
     В два огромных прыжка Малянов пересек вся свою квартиру и оказался на
лестнице. И там,  конечно,  было  пусто  тоже.  Только  лежал  на  верхней
ступеньке пролета какой-то непонятный желтый предмет. Это  была  маленькая
сандалия. С правой ноги.  Малянов  поднял  ее,  повертел  в  руках,  потом
медленно вернулся домой, к столу, где  лампа  ярко  освещала  исчирканные,
разрисованные кривыми листки, по которым ошалело  ползали  большие  черные
мотыльки и всякая крылатая зеленая мелочь.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1051 сек.