Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Людмила УЛИЦКАЯ - СОНЕЧКА

Скачать Людмила УЛИЦКАЯ - СОНЕЧКА

   Ничего и близко  похожего  на  унизительную  любовь  Сонечки  к  Вите
Старостину у Тани не было. Хотя  она  не  была  красавицей  усредненного
канона и была совершенно лишена общепринятой  миловидности,  ее  длинное
лицо с тонким в хребте носом, в  сильно  вздыбленных  кудрявых  волосах,
узкие  светло-стеклянные  глаза  были   на   редкость   притягательными.
Ровесников привлекала также Танина манера постоянно  играть:  с  книгой,
карандашом, с  собственной  шапкой.  В  ее  руках  постоянно  происходил
маленький, заметный только ближайшему соседу театр.
   Однажды, заигравшись с пальцами и губами своего приятеля  Бориски,  к
которому бегала списывать домашние задания по математике, она обнаружила
некий предмет, ей не принадлежавший, который чрезвычайно увлек ее. Дверь
в комнату родителей Бориски в этот вечерний час была приоткрыта,  и  эта
светлая широкая щель с двумя толстыми тенями перед телевизором тоже  как
бы входила в условия игры, которые они прекрасно соблюли,  подавая  друг
другу реплики, совершенно не имеющие отношения к происходящему.  И  хотя
сеанс этот начался с невинного детского обмена вопросами: "А ты  никогда
не пробовал?", "А ты?" - после чего не знающая ни в чем  отказа  Танечка
предложила: "Давай попробуем!" - сеанс этот закончился кратким введением
- в прямом и переносном смысле - в новый предмет.
   В обжигающий момент из  соседней  комнаты  поступило  несвоевременное
предложение  поужинать,  и  дальнейшие  пробы  были  отложены  до  более
благоприятного времени.
   Следующие встречи  происходили  уже  в  отсутствие  родителей.  Самым
увлекательным для Тани было новое осознание своего тела: оказалось,  что
каждая его часть  -  пальцы,  грудь,  живот,  спина  -  обладает  разной
отзывчивостью к прикосновениям и  позволяет  извлекать  из  себя  всякие
прелестные ощущения, и это  взаимоисследование  доставляло  обоим  массу
удовольствия.
   Щуплый веснушчатый мальчик с выпирающими  вперед  крупными  зубами  и
воспаленными уголками губ также проявил незаурядный талант, и в  течение
двух месяцев юные  экспериментаторы,  вдохновенно  трудясь  от  трех  до
половины седьмого, то есть до прихода  Борискиных  родителей,  в  полном
объеме усвоили всю механическую сторону любви, не испытав  при  этом  ни
малейшего  чувства,  выходящего   за   рамки   дружеского   и   делового
партнерства.
   А  потом  между  ними  произошел   конфликт,   что   называется,   на
производственной почве: Таня взяла у Бориски тетрадь по  геометрии  -  и
потеряла. И сообщила ему об этом в совершенно легкомысленной форме, даже
не извинившись. Бориска, человек аккуратный и даже педантичный,  страшно
возмутился  -  не  столько  фактом  потери   тетради,   сколько   полным
непониманием  Таней  неприличия  своего  поведения.  Таня  назвала   его
занудой, он ее - жлобихой. Они поссорились.
   В высвободившееся от трех до половины  седьмого  время  Бориска  стал
усиленно заниматься математикой, полностью определил  свое  призвание  в
области  точных  наук,   а   Танечка,   нисколько   не   гонявшаяся   за
жизнеустройством, выдувала плохонькую  деревянную  музыку  из  флейты  в
своей светелке, грызла ногти и читала... О, бедная Сонечка,  светлая  ее
юность, прошедшая на высокогорьях всемирной  литературы!  -  фантастику,
только фантастику,  как  зарубежную,  так  и  отечественную,  читала  ее
гуманитарно невинная дочь...
   Тем временем  на  шаткие  звуки  Таниной  флейты  стягивались  войска
поклонников. Самый воздух вокруг нее был накален,  ее  наэлектризованные
кудри  стояли  дыбом  и  искрили  мелкими  разрядами  при  одном  только
приближении руки. Сонечка еле успевала открывать и  затворять  двери  за
молодыми людьми в зоологических свитерах с угловатыми  оленями  и  сизых
гимнастерках  и  кителях,   анахронической   одежде   школьников   конца
пятидесятых годов, придуманной  в  припадке  ностальгического  слабоумия
каким-то престарелым министром наробразования.
   Владимир А., выдающийся музыкант, скандальнейшим образом оставшийся в
Европе  в  те  годы,  когда  по  эту  сторону  границы  такой   поступок
воспринимался как политическое преступление, в книге своих воспоминаний,
изданной в конце девяностых  годов  и  обнаружившей  в  нем  незаурядные
дарования литератора, опишет музыкальные вечера в  Таниной  комнате,  ее
прямострунное пианино с  чудесным  звуком  и  нуждающееся  в  ежедневной
настройке. С нежностью вспоминает он этот странный инструмент, открывший
начинающему музыканту тайну индивидуальности вещи. Он говорит о нем, как
можно  было  бы  говорить  о  старенькой,  давно  умершей  родственнице,
кормившей автора в детстве незабываемыми пирожками с начинкой  из  одной
вишни...
   По свидетельству Владимира А., именно в  Таниной  комнате,  выходящей
затейливым  окном  в  сад,  на  старую  яблоню  с  раздвоенным  стволом,
аккомпанируя слабенькой Таниной  флейте,  он  впервые  испытал  волнение
творческого взаимопонимания и  радостно  шел  на  некоторое  музыкальное
самоуничтожение, чтобы предоставить  робкой  флейте  более  значительное
положение.
   Владимир А., в ту пору  маленький,  толстоватый,  похожий  на  тапира
мальчик, был влюблен в Таню. Она оставила глубокий след в  его  жизни  и
душе, и обе его жены -  первая,  московская,  и  вторая,  лондонская,  -
несомненно, принадлежали к тому женскому типу.
   Вторым музыкальным собеседником  был  Алеша  Питерский  -  под  такой
кличкой  его   знали   в   Москве.   Классической   выучке   Володи   он
противопоставлял гитарную свободу и полное  владение  всеми  предметами,
которые могли издавать звук,  от  губной  гармошки  до  двух  консервных
банок. К тому же он был поэт и высоким петрушечьим  голосом  пел  первые
песни новой подпольной культуры.
   Были  еще  несколько   мальчиков,   скорее   присутствователей,   чем
участников, но и они были необходимы,  поскольку  создавали  восхищенную
аудиторию, в которой нуждались обе будущие знаменитости. * * *
   В годы своей юности Роберт Викторович  тоже  был  центром  завихрения
каких-то  невидимых  потоков,  но  это  были  потоки   иного   свойства,
интеллектуального. На них, как и на зов Таниной дудочки, тоже  стекались
молодые люди. Примечательно, что кружок этих рано взрослевших  еврейских
мальчиков, тинэйджеров по современным  понятиям,  в  острые  предвоенные
годы исследовал не модный в  ту  пору  марксизм,  а  "Сефер  ха-зохари",
"Книгу  сияний",  основной  трактат  каббалы.  Эти  мальчики  с  Подола,
еврейской окраины  Киева,  собирались  в  доме  Авигдора-мельника,  отца
Роберта Викторовича, и дом этот примыкал  стена  к  стене  к  соседнему,
принадлежащему Шварцману, отцу Льва Шестова, с которым  спустя  двадцать
лет, уже в Париже, близко сойдется Роберт Викторович.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1097 сек.