Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Александр Рубан. - Сон войны

Скачать Александр Рубан. - Сон войны

4

   Вне всякого сомнения, это был офицер. В нем все было очень  кадровое  и
командное:  и  лицо,  и  форма  (знаков  различия  не   было   видно   под
плащ-накидкой), и жесты. И голос, как потом  выяснилось,  тоже.  Беззвучно
пошевелив губами, он командным жестом показал нам,  что  следует  опустить
стекло, и терпеливо ждал, пока мы выполним требование. Лицо  у  него  было
изможденное, строгое и без возраста.
   - Прошу извинить за беспокойство, - сказал офицер  и  козырнул  (как-то
странно козырнул и вроде бы не совсем правильно, но очень четко). - Кто из
вас пассажир Сима Святый?
   И обвел глазами всех нас по очереди (Танечку тоже).
   Мы переглянулись.
   - Он только что... - начал я, но Олег меня перебил.
   - Допустим, это я, - сказал он. - В чем дело?
   Пару секунд офицер смотрел на Олега  без  всякого  выражения,  а  потом
дрогнул уголками губ и произнес:
   - Давайте допустим. - Снова  козырнул  (левой  рукой!  -  догадался  я,
наконец, в чем странность) и представился: - Генерал-сержант Хлява.
   Мы с Олегом снова переглянулись.
   - Слушаю вас, генерал, - сказал Олег.
   -  Имею  сообщить   пассажиру   Симе   Святому,   что   его   знакомый,
зауряд-ефрейтор Лозговитый, около  часа  тому  назад  был  препровожден  в
арест-кильдым в  состоянии  острого  алкогольного  отравления.  -  Генерал
внушительно помолчал. - Имею также  донести  до  сведения  пассажира  Симы
Святого, что  впредь  подобные  просьбы  надлежит  адресовать  лично  мне,
генерал-сержанту Хляве.
   - А что за про... - начал я, но Олег меня опять перебил.
   - Виноват, генерал-сержант, - сказал он. - Право же, я не знал. И  ради
Бога, передайте мои соболезнования зауряд-ефрейтору... э-э... Лозговитому.
   - Храни вас Бог, передам. - Генерал-сержант снова дрогнул уголками  губ
и коротко  кивнул.  -  И  опасаюсь,  что  не  далее  как  сегодня.  Теперь
касательно воды...
   Генерал-сержант Хлява  нагнулся  и  через  пару  секунд  выпрямился,  с
натугой  поднимая  над  полуопущенной  рамой  окна  внушительных  размеров
канистру. Рядом уже оказался Олег, мы с ним подхватили канистру,  пронесли
ее над столиком и осторожно опустили на пол. В ней было  литров  тридцать,
не меньше.
   - Это аккумуляторный дистиллят, - сообщил  Хлява.  -  Химически  чистый
аш-два-о. Можно употреблять внутрь.
   - Спасибо, генерал-сержант! - сказал Олег. - То есть, храни вас Бог!
   - Чего уж там! - весело сказал Хлява. - Не впервой! А  благодарить  вам
надлежит зауряд-ефрейтора Лозговитого - это от  него  для  пассажира  Симы
Святого лично. Флягу можете оставить себе. И последнее на  сегодня.  Через
пару часов мои добры молодцы будут готовы наполнить водой те  емкости,  по
которым вы постучите вот так.  -  Он  изобразил  тот  самый  стук.  -  Но,
извиняюсь, не дистиллятом, штука дорогая, а  обычной  проточной  водой  из
армейской  речки.  Кипятить  обязательно:  супостат   не   дремлет,   сами
понимаете... Вопросы есть, господа?
   Вопросы у меня были. Еще бы у меня их не было!
   - Почему светло? - задал я давно изводивший  меня  вопрос,  потому  что
самые главные еще не сформулировал. - Ведь по времени ночь?
   - А как же иначе? - спросил Хлява  озадаченным  голосом.  -  В  темноте
воевать прикажете? Если мешает - зашторьтесь, да  и  спите  себе.  Поумнее
вопросов нет, господа штатские? Тогда всего доброго.
   Хлява откозырял и пробормотал  неодобрительно  "Шпаки  есть  шпаки",  и
провалился вниз.
   - Ну вот, Танечка, теперь мы с водой, - сказал  Олег,  садясь  рядом  с
ней. - Надо будет  пройтись  по  всем  вагонам,  постучать  по  титанам...
Интересно, как они это сделают? Мысленно снимаю шляпу  перед  достижениями
военной техники и вытираю штатский пот с изумленного лба!
   - А что, военная техника всегда была самой  передовой!  -  поддержал  я
игру.
   Сима вернулся крайне раздосадованный, а наличие в купе  фляги  с  водой
принял как должное. Пнул ее, как шоферы пинают  баллон,  уселся  рядом  со
мной и объявил, что до сего дня он был гораздо лучшего мнения  о  крепости
армейских голов (он называл их "макитрами"),  чем  они  того  заслуживают.
Оказалось, что арестован не только зауряд-ефрейтор  Лозговитый.  Вместе  с
ним "острому алкогольному отравлению"  подвергся  чуть  ли  не  полувзвод,
которым Лозговитый командовал, - дюжина зауряд-воев.
   - С пяти поллитр! - сокрушенно восклицал Сима. - Там даже на полстакана
меньше! И так нажраться!
   Насокрушавшись, он ухватил флягу и поволок ее в коридор,  буркнув,  что
сейчас будет чай.
   Пока  Симы  не  было,  я  предложил  зашторить  окна:   все-таки,   уже
одиннадцатый час, и как-то непривычно... Олег щелкнул выключателем ночника
- свет был. Верхний свет, правда, не загорался, но мы включили все  четыре
ночника - и, Когда опустили штору, стало очень уютно.
   Делать нам уже было нечего, а разговаривать  мы  ни  о  чем  не  могли.
Потому что единственный вопрос, достойный обсуждения, поднимать не стоило.
Где мы? Вернемся ли? Что с нами будет? Ничего, кроме версий, у нас не было
и быть не могло, а версия - не ответ.  Вот  вернется  Хлява  -  Хлява  нам
расскажет... Что?
   Что   может   рассказать    непонятливым    шпакам    сей    доблестный
доброжелательный вой в странном чине генерал-сержанта?
   Сима пришел минут через пятнадцать. С пустой флягой, но  пока  еще  без
кипятка. Зато - с четырьмя  новыми  стаканами,  позаимствованными  в  купе
проводников.
   Пока титан закипал, мы дважды "сдвинули", съели еще две баночки икры  и
вяло  поговорили  на  отвлеченные  темы,  как  можно  более   далекие   от
обстоятельств.
   Я откинулся на стенку купе и закрыл глаза. Спать не хотелось.  Хотелось
домой и, может быть, водки. Нет, водки мне тоже не хотелось. Только домой.
   - А ведь мы не в России, старик, - услышал я Симин голос. -  А  если  в
России, то хрен знает в какой.
   Я, не открывая глаз, кивнул.
   - Гончие псы... - выговорил Сима, как выругался. - Бредятина! - Встал и
побулькал водкой, наливая. - Будешь?
   - Нет, Сима, спасибо. Нам ведь еще ходить по вагонам, воду настукивать.
   - Нам не придется, - возразил Олег.  -  Я  объяснил,  как  это  делать.
Через... - он посмотрел на часы, - пятнадцать минут... даже через десять -
проверим на нашем титане, а потом группа  добровольцев  пройдет  по  всему
составу. Так что, если кто хочет спать...
   - Проверить мы и на фляге можем, - сказал Сима. - Хоть сейчас. Стукнем?
   - Можно, я? - попросила Танечка.
   - А не собьешься?
   Танечка отстучала: "тап-тап, па-па-па, тап", - по свернутому в  головах
матрасу и посмотрела на Симу:
   - Правильно?
   - Валяй, Танюха! - Сима выставил флягу на середину купе. -  Только  без
торопливости, с расстановкой!
   Честно говоря, я не верил, что что-то получится. Делал вид, что верю, и
вместе со всеми напряженно ждал,  когда  затихло  последнее  "дум-м-м"  по
металлическому боку фляги.
   Тем не менее, секунд через десять  изнутри  раздался  несомненный  звук
льющейся воды. Танечка  захлопала  в  ладоши,  а  Сима  поспешно  отвинтил
крышку.  Из  фляги  фукнуло  сжатым   воздухом,   звук   усилился.   Через
какую-нибудь минуту или полторы она была полной, и даже немного  пролилось
на пол.
   - Мелкий объем, - пояснил Сима. - Крупные легче рассчитывать,  так  что
по мелочам просили не отвлекать.
   - Учтем, - кивнул Олег. - Объем должен быть большим и закрытым...
   - Литров с пяти - точно будет, - уточнил Сима.
   - Учтем, - повторил Олег. - Процедура довольно простая.
   Уснул я под удаляющиеся в обе стороны состава стуки по емкостям  и  под
Симино поскребывание наверху.
   ...Мне снилось, как я в первый раз отшлепал  Тимку.  Мы  с  Марой  жили
тогда в малосемейке (крохотная  комната  без  балкона,  кухня  полтора  на
полтора и "удобства": умывальник, душ и унитаз в узком отсеке),  Тимке  не
было еще и года, а наш медовый месяц, лишь  однажды  прерванный  на  время
родов, тянулся третий год. Ежевечерне, с трудом  дождавшись,  когда  Тимка
насосется и уснет, Мара укладывала его в кроватку, а я  был  уже  готов  и
отбрасывал одеяло... И вот однажды, сыто отвалившись друг  от  дружки,  мы
увидели, что Тимка не  спит.  Лежит  себе  на  животике,  повернув  к  нам
хитро-понимающую мордашку, и, в подражание папе, весело дрыгает попкой.  И
явно ждет, чтобы его похвалили за сообразительность.  А  папа  осатанел  -
вместо того, чтобы посмеяться или продолжить игру... Мара тоже  осатанела.
Она молча отшвырнула меня от кроватки, ухватила Тимку  в  охапку  и  стала
целовать отшлепанные мною нежные ягодички. Когда Тимка наревелся и уснул у
нее  на  плече,  она  стала  вышагивать  с  ним  на  руках  по  комнате  и
выговаривать мне (злым, впервые за три года не родным,  шепотом),  обзывая
меня извергом, обалдуем и сексуально  невежественным  уродом...  Я  сидел,
упрятав голову в  колени,  и  понимал,  что  это  последний  вечер  нашего
медового месяца. И это, действительно, был последний вечер нашего медового
месяца, потому  что  спрятаться  от  Тимки  было  некуда,  мы  были  очень
осторожны и прислушивались, а чаще просто  поворачивались  спиной  друг  к
дружке и засыпали. Потом, через несколько лет, когда мы получили квартиру,
прятаться было уже не нужно - но и того нетерпения уже не было, а привычка
прислушиваться осталась. И - Господи! - сколько раз я видел  во  сне  этот
последний вечер медового месяца, и во  сне  пытался  что-то  изменить,  но
однажды сделанная глупость, увы, непоправима.
   Вот и теперь: я опять не успел удержать свою осатанелую карающую  длань
- обидно, больно, с  оттяжкой  шлепнул  по  Тимкиным  ягодичкам,  и  Мара,
вышагивая с Тимкой на  руках  по  тесному  купе,  стала  выговаривать  мне
Симиным басом, срывающимся на Танечкин шепот...
   Собственно говоря, сон был в руку: Серафим заливисто, в голос, храпел у
себя на верхней полке, а Танечка что-то быстро и  прерывисто  шептала,  но
шепот был адресован не мне... Я полежал с открытыми глазами,  стараясь  не
сбиться  с  ровного  глубокого  дыхания,   присущего   спящему   человеку,
полюбовался,  как,  то  и  дело  попадая  в  полоску  света  от   неплотно
прилегающей шторы, качаются  под  самой  Симиной  полкой  Танечкины  белые
точеные икры, поубеждал себя в том, что  нисколько  не  завидую  Олегу,  и
снова закрыл глаза.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0963 сек.