Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Лирика

Марк Харитонов - Способ существования

Скачать Марк Харитонов - Способ существования

    
                                       Дом

   Едва оправившись, мама вернулась со мной в Москву. Так что на своей
родине,  в Житомире, я, собственно, никогда не бывал - если не считать
нескольких недель после рождения.  Но этого я не могу помнить,  как не
могу гордиться великими земляками. Кажется, их и не было - черта осед-
лости, не более.
   Мы жили в общежитии при деревообделочной фабрике на улице  Сайкина.
Это был барак в виде буквы П: в одном крыле шестнадцать дверей, в дру-
гом шестнадцать,  посредине туалет. Вот этот туалет, метров шесть, ро-
дителям разрешили приспособить под жилье.  А кухня была в особом бара-
ке: огромная плита с двумя топками, не то что на тридцать две - на сто
кастрюль. Но мама готовила у себя, на плитке - и вот ведь свойство мо-
лодости: это время вспоминалось им потом как счастливое.
   А в 1938 году дед купил у цыганского табора халупу в Нижних  Котлах
и позвал построиться рядом любимого сына,  моего папу. Папа сумел раз-
добыть у себя,  на деревообделочной фабрике,  стройматериалы по  госу-
дарственной  цене  - по тем временам (как и по нынешним,  впрочем) это
было большое дело.  Деньги дал родственник,  вошедший в долю.  Дедушка
выхлопотал  разрешение  на  постройку  сарая - дом в таком месте никто
строить бы не разрешил.  Нашли плотников,  и они за воскресенье и  две
ночи подвели дом под крышу.  Более того, в этом едва готовом доме печ-
ник тут же сложил печь. А существовало, оказывается, правило, не знаю,
писаное или неписаное:  если в доме есть печь, то это уже жилье и сно-
сить его нельзя.  В понедельник в этот едва готовый  дом  въехала  вся
семья вместе со мной. Потом были долгие конфликты с пожарной охраной и
разными другими инстанциями, дело разбиралось в суде, родителей оштра-
фовали за самовольное строительство на 25 рублей,  но дом уже стоял, и
тот же суд внес его в реестр жилых владений Москвы под номером 5а.
   Знаменитые москвичи любят в интервью вспоминать Москву своего детс-
тва - существенный элемент самой начальной духовной пищи; это запечат-
левается на всю жизнь.  "Что для вас значит Москва? - спрашивают их. -
Какое  место памятно вам больше всего?" И те вспоминают арбатские дво-
ры,  Чистые пруды или,  допустим,  Хамовники.  Я этой Москвы в детстве
почти не видел. Места моего детства даже трущобами не назовешь.
   Сейчас таких домов в Москве,  пожалуй,  и не осталось.  Я вспоминаю
его,  когда вижу некоторые старые фотографии,  вид сверху с  какого-то
высокого этажа:  скопище деревянной убогой рухляди. Это воспринимается
уже как этнография, как про индейцев Амазонки. Что утварь, что жилище,
что одежда. А речи, разговоры! А газетные статьи, а эстрадные шутки по
радио! Морок, ужас.
   Но это была наша жизнь. И мы вовсе не считали ее плохой.
   Дом с трех сторон был окружен стенами и заборами заводов: эмалекра-
сочного и шлакобетонного.  А может,  только одного эмалекрасочного,  а
шлакобетонный располагался напротив,  уже не уверен. На ближней свалке
постоянно  валялась бракованная продукция вроде эмалированных металли-
ческих табличек для домовых номеров и названий улиц;  здесь  же  можно
было подобрать и гвардейские значки,  и, говорят, даже ордена. Орденов
я не видел, а гвардейских значков у меня было несколько: игрушки воен-
ных лет.  Повешенное для просушки белье здесь чернело от копоти, когда
начинала дымить труба.  Еще одну металлическую трубу поставили уже при
мне вне заводских стен,  прямо у спуска к нашим домам.  Она была горя-
чая,  и от нее всегда пахло испарениями горячей мочи, поскольку прохо-
жим, особенно мальчишкам, интересно было наблюдать, как с шипением ис-
паряется, прикоснувшись к трубе, ароматная струя.
   Я сказал: у спуска к нашим домам. Они действительно стояли как бы в
яме,  и от дороги к ним надо было спускаться. Поэтому их часто залива-
ло.  Иногда простун пали подпочвенные воды.  Как-то мама  вымыла  пол,
отошла к керосинке,  где жарилась рыба, смотрит: на полу лужа. Она ре-
шила,  что плохо вытерла,  сделала это тщательней,  но вода проступила
опять,  а потом поднялась так, что приходилось ходить по доскам, поло-
женным на кирпичи.
   За водой мы ходили "на гору", к колонке у Варшавского шоссе. Смутно
помню,  как  в самом начале войны мы туда же,  на гору,  карабкались в
бомбоубежище. Подъем был скользкий, кругом темень. И само бомбоубежище
помню: тусклый свет, лица, ощущение пыли, земли над головой...
   Зато внизу,  в другую сторону, была Москва-река, речной порт, песок
на берегу, не природный, сгруженный с барж. Купаться там было нельзя -
вода в нефтяных разводах;  но,  помнится,  купались.  А самые памятные
впечатления - когда спускали и поднимали водолазов, привинчивали и от-
винчивали шлемы скафандров. Я часто туда бегал...
   Черт побери,  и это город моего детства? Пожалуй... Редко доезжал я
на трамвае дальше Даниловского рынка или Большой Полянки,  где был Дом
пионеров.  Помню в окрестностях целые кварталы разрушенных в войну до-
мов. Если и видел что-то еще - это в память не запало.
   Но в том-то и дело: и дымящуюся черную трубу, и пустырь напротив, и
трехцветную речку Вонючку (о которой чуть дальше) я вспоминаю с тем же
добрым чувством,  с каким Эрих Кестнер,  допустим,  вспоминал  волшеб-
но-прекрасный  Дрезден  своего детства:  "Если я действительно обладаю
даром распознавать не только дурное и безобразное, но также и прекрас-
ное, то потому лишь, что я вырос в Дрездене. Не из книг узнавал я, что
такое красота.  Мне дано было дышать красотой, как детям лесника - на-
поенным сосной воздухом".
   Снова и снова вглядываюсь в себя, стриженного под нуль, тощего, ды-
шавшего многие годы детства запахом горячей мочи от черной трубы,  ко-
потью от уродливых заводов, вонью реки Вонючки... Как это отпечаталось
на моем человеческом устройстве,  вкусах, характере? Что-то тут не так
просто. Надо подумать.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0417 сек.