Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Лирика

Марк Харитонов - Способ существования

Скачать Марк Харитонов - Способ существования

                              "Лошадь в одноконной упряжке"

   Ваш любимый герой?
   На немногие вопросы анкеты я мог бы ответить так же уверенно и  од-
нозначно, как на вопрос о наиболее близкой, ценимой мною в мировой ис-
тории личности,  иначе говоря, о человеческом образце. Уже много лет -
и неизменно - для меня это Альберт Эйнштейн.
   Казалось бы, почему именно он, гений науки, мне, в общем-то, недос-
тупной? Но дело ведь не в науке и не в гениальности. Я готов лишь вчу-
же восхищаться,  например,  Альбертом Швейцером,  сознавая, что даже в
мыслях не могу себя с ним сравнивать.  Чтобы бросить все прежнее  ради
некой  идеи,  а  потом  выдерживать многолетнюю подвижническую жизнь в
тропиках, соответствовать представлениям, не позволяющим убить ненаро-
ком даже комара... - нет, для всего этого надо было обладать качества-
ми, превосходящими обычные человеческие, мне, во всяком случае, недос-
тупными. Ведь даже близкие Швейцеру люди, искренне желавшие быть рядом
с ним,  долго этой жизни выдержать не смогли - морально и просто физи-
чески.
   В Эйнштейне же - при всей его гениальности - столько близкого мне и
понятного.  Эта житейская неприхотливость,  это нежелание зависеть  от
вещей, готовность обходиться минимумом в одежде и обуви, это безразли-
чие к деньгам, к славе, вообще к внешним обстоятельствам жизни...
   Я испытываю странное удовлетворение при мысли, что именно такой че-
ловек совершил величайшее открытие века, изменившее наши представления
о самом мироздании,  и в результате оказался достаточно рано  избавлен
от  забот о хлебе насущном,  без горечи и ненужных испытаний оставаясь
всю жизнь самим собой. Он вызвал бы мое восхищение независимо от науч-
ных достижений. И все-таки хорошо, что именно он создал теорию относи-
тельности.  Есть тут какая-то высокая справедливость - редкая в  нашей
жизни.
   Странно выглядит автобиография,  которую Эйнштейн написал незадолго
до смерти.  (Он сам не без иронии  назвал  этот  текст  "некрологом".)
Здесь нет обычной родословной, не приведены даже имена родителей и да-
та собственного рождения;  лишь однажды вскользь упомянуто, что он ев-
рей.  Говорится  с  первых же строк о проблемах прежде всего научных и
философских - главные события для него происходили в области духа.
   Долгое время его мало интересовала государственная  и  национальная
принадлежность.  Он был гражданином Германии,  потом Швейцарии,  потом
снова Германии.  "Не имеет значения, где ты живешь... - писал он Максу
Борну.  - Я нигде не пустил глубоких корней... Сам беспрестанно скита-
юсь - и везде как чужак...  Идеал для такого человека,  как я, - чувс-
твовать себя дома везде, где со мной мои родные и близкие".
   То, что он еврей,  помогли ему ощутить, по словам самого Эйнштейна,
"больше неевреи,  чем евреи".  Не принадлежавший ни к какой  конфессии
или религиозной общине,  противник любого национализма,  он поддержал,
однако,  сионистское движение,  увидев в нем единственное убежище  для
гонимых.  Проблема трагически обострилась, когда в 1933 году он вынуж-
ден был покинуть страну, где родился, чтобы уже не вернуться в нее ни-
когда.  Впоследствии он не желал, чтобы даже его труды выходили в Гер-
мании - "из чувства еврейской солидарности".
   Стал ли он своим в Соединенных Штатах,  стране, где получил приют и
удостоился всевозможных почестей?  "Вот уже семнадцать лет, как я живу
в Америн ке,  - читаем мы в одном из его писем,  - но дух этой  страны
остался  мне совершенно чуждым.  Надо избегать опасности стать поверх-
ностным в мыслях и чувствах, а эта зараза здесь носится в воздухе".
   До конца дней этот подлинный гражданин мира ощущал себя одиноким во
времени - по отношению к поколениям предков, и одиноким в пространстве
- по отношению к любой стране.  Но не свидетельствует ли такое  одино-
чество  о  высшей степени личной свободы,  олицетворением которой Эйн-
штейн представляется мне во всем:  в жизни,  в научной деятельности, в
общественно-политической активности,  которая становилась порой вынуж-
денной, ибо для все большего числа людей он оказывался воплощением со-
вести,  духовной  и  просто  житейской опорой в трагических перипетиях
эпохи?
   "Страстный интерес к социальной справедливости и чувство социальной
ответственности,  - писал Эйнштейн, - противоречили моему резкому пре-
дубеждению против сближения с людьми и человеческими  коллективами.  Я
всегда  был  лошадью  в одноконной упряжке и не отдавался всем сердцем
своей стране,  государству, кругу друзей, родным, семье. Все эти связи
вызывали у меня тягу к одиночеству,  и с годами стремление вырваться и
замкнуться все возрастало.  Я живо ощущал отсутствие понимания  и  со-
чувствия, вызванное такой изоляцией. Но я вместе с тем ощущал гармони-
ческое слияние с будущим. Человек с таким характером теряет часть сво-
ей беззаботности и общительности. Но эта потеря компенсируется незави-
симостью от мнений,  обычаев и пересудов и от искушения  строить  свое
душевное равновесие на шаткой основе".
   Он ведь  и  в  науке  шел путем одиноким,  вырываясь из устоявшихся
представлений. И надо отдать себе отчет, какого интеллектуального, ду-
ховного,  да просто человеческого мужества потребовал этот прорыв мыс-
ли, какой внутренней свободы от господствующих авторитетов, от привыч-
ного,  казавшегося  единственно верным взгляда на мир.  А когда теория
относительности стала получать блестящие подтверждения, он уже был за-
нят  другим  поиском,  который потребовал многолетних усилий и который
сам Эйнштейн назвал в одном из писем "бесплодным" -  попыткой  создать
единую теорию поля.  Уже после смерти Эйнштейна стало все чаще звучать
мнение,  что он и в этой области предвосхитил многие позднейшие догад-
ки. Ну, а если бы, допустим, нет? Разве не остался бы этот человек для
нас тем же образцом духовного,  интеллектуального мужества и  верности
себе, достойным восхищения искателем истины?
   "Нет ни одной идеи,  относительно которой я был бы убежден, что она
выдержит испытание временем, - писал Эйнштейн в 1949 году М. Соловину.
- Я вообще не уверен, что нахожусь на правильном пути, и в глубине ду-
ши недоволен собой. Да иначе и быть не может, если ты обладаешь крити-
ческим  умом  и честностью,  а чувство юмора и скромность позволяют не
терять равновесия вопреки внешним воздействиям".
   Какими понятными и близкими кажутся мне эти слова о чувстве юмора и
скромности!  Или  те,  где  Эйнштейн формулирует свое этическое кредо:
"Что должен делать каждый человек,  это давать пример чистоты и  иметь
мужество серьезно сохранять этические убеждения в обществе циников.  С
давних пор я стремлюсь поступать таким образом -  с  переменным  успе-
хом".
   Наука для такого человека означала отнюдь не только профессию,  за-
нятие среди прочих. Его отношение к ней можно назвать в каком-то смыс-
ле  религиозным.  Зарабатывать  на  жизнь Эйнштейн предпочел бы чем-то
другим - стоит вполне всерьез отнестись к его желанию стать, например,
смотрителем маяка.  Наука влекла его возможностью чистейшей,  ничем не
замутненной свободы.  "Как и Шопенгауэр, я прежде всего думаю, - писал
он в речи к 60-летию Макса Планка,  - что одно из наиболее сильных по-
буждений, ведущих к искусству и науке, - это желание уйти от будничной
жизни с ее мучительной жестокостью и пустотой, уйти от уз вечно меняю-
щихся собственных прихотей... Но к этой негативной причине добавляется
позитивная.  Человек  стремится каким-то адекватным способом создать в
себе простую и ясную картину мира; и не только для того, чтобы преодо-
леть мир,  в котором он живет,  но и для того,  чтобы в известной мере
попытаться заменить этот мир созданной им  картиной.  Этим  занимаются
художник,  поэт,  теоретизирующий философ и естествоиспытатель, каждый
по-своему...  Душевное состояние, способствующее такому труду, подобно
чувству верующего или влюбленного".
   Что до религии как таковой, то Эйнштейн как-то сказал, что верует в
Бога Спинозы, который являет себя в гармонии всего сущего, но не в Бо-
га, который возится с поступками людей, награждает и наказывает. "Я не
хочу и не могу также представить себе человека,  остающегося  в  живых
после телесной смерти,  - что за слабые души у тех, кто питает из эго-
изма или смешного страха подобные надежды... Мне достаточно испытывать
ощущение вечной тайны жизни".
   Незадолго до  смерти он назвал себя в одном из писем "глубоко рели-
гиозным неверующим".  В смысл этих слов стоит вникнуть. Ибо этот чело-
век в самом деле был, как немногие, причастен к некой великой тайне.
   1989





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0415 сек.