Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Аделъберт Шамиссо - Удивительная история Петера Шлемиля

Скачать Аделъберт Шамиссо - Удивительная история Петера Шлемиля

  10

     В немой молитве, проливая благодарственные слезы, упал я на колени, ибо
передо  мной  вдруг  ясно  предстала  моя   будущая  судьба.  За  проступок,
совершенный в  молодые  годы,  я  отлучен  от  человеческого  общества, но в
возмещение приведен к издавна  любимой мною природе ; отныне  земля для меня
--  роскошный  сад,  изучение ее даст мне силы  и  направит мою жизнь,  цель
которой -- наука. Это  не было  принятым мною решением. Просто с этой поры я
смиренно,  упорно, с неугасимым усердием  трудился, стремясь передать другим
то, что  в ясном  и совершенном  первообразе  видел своим внутренним оком, и
бывал доволен, когда переданное мною совпадало с первообразом.
     Я поднялся и, не страшась, обвел взглядом то поле, на котором собирался
отныне  пожинать урожай.  Я  стоял  на  вершинах  Тибета, и  солнце,  восход
которого я видел несколько часов тому назад, здесь уже клонилось к закату. Я
прошел  Азию  с востока  на запад,  догоняя  солнце, и вступил в Африку. Я с
любопытством огляделся в ней, несколько раз измерив ее во всех направлениях.
Пройдя  Египет,  где я  дивился на  пирамиды и  храмы,  я увидел  в пустыне,
неподалеку  от  стовратных  Фив.  пещеры, в  которых спасались  христианские
отшельники.  И вдруг  для  меня  стало ясно  и  несомненно: здесь мой дом. Я
выбрал себе для  жилья самую скрытую и в то же время поместительную, удобную
и недоступную шакалам пещеру и продолжал свой путь.
     У Геркулесовых  столпов я шагнул в Европу и, бегло  осмотрев ее южные и
северные  провинции,  через  Северную Азию  и  полярные  льды  перешагнул  в
Гренландию и Америку, пробежал по обеим  частям этого материка,  и зима, уже
воцарившаяся на юге, быстро погнала меня с мыса Горн на север.
     Я подождал,  пока в  Восточной Азии  рассветет,  и,  отдохнув, двинулся
дальше. Я шел через обе Америки по горной цепи, в которой расположены высшие
известные нам точки земного шара. Медленно и осторожно ступал я с вершины на
вершину, через  пышущие огнем вулканы и снежные пики, часто дыша с трудом; я
дошел до горы Св. Ильи и через Берингов пролив перепрыгнул  в Азию. Оттуда я
двинулся  по ее восточному, очень  изрезанному побережью, особенно тщательно
обдумывая, какие из  расположенных  там островов могут быть  мне доступны. С
полуострова Малакка  мои  сапоги  перенесли  меня  на Суматру,  Яву, Бали  и
Ломбок.  Я  попытался,  не раз  подвергаясь опасности  и все же  безуспешно,
проложить себе  путь  на северо-запад,  на  Борнео  и другие острова того же
архипелага, через мелкие острова и рифы,  которыми ощетинилось здесь море. Я
должен  был  отказаться  от  этой  надежды.  Наконец  я  уселся  на  крайней
оконечности Ломбока и заплакал,  глядя на юг и восток, ибо почувствовал себя
как за крепкой решеткой тюрьмы -- слишком скоро я обнаружил  положенный  мне
предел. Чудесная Новая Голландия, столь существенно необходимая для познания
земли и  ее сотканного солнцем покрова -- растительного и животного мира,  и
Индийский океан с его Коралловыми островами были мне недоступны, и,  значит,
уже  с  самого  начала все, что я соберу и создам, обречено  остаться только
отрывочными знаниями. О Адельберт, как тщетны усилия человека!
     Часто,  когда в южном полушарии свирепствовала лютая  зима,  пытался  я
пройти  от мыса Горн через полярные льды  на  запад те двести шагов, которые
отделяли меня от Земли Вандимена  и Новой  Голландии,  не думая об  обратном
пути, пусть  даже  мне суждено было найти  здесь могилу, с безумной  отвагой
отчаяния перепрыгивал  я  с одной  дрейфующей льдины на другую, не  отступая
перед  стужей и морем. Напрасно --  я все еще  не попал  в  Новую Голландию!
Всякий раз я возвращался обратно на Ломбок, садился там на край мыса и снова
плакал, глядя на юг  и восток,  ибо чувствовал себя  как за крепкой решеткой
тюрьмы.
     Наконец я  все же  покинул  этот остров и с грустью  в сердце вступил в
Азиатский континент; затем, догоняя утреннюю зарю, прошел всю  Азию на запад
и еще ночью вернулся домой, в Фиваиду, где был накануне вечером.
     Я немного отдохнул, но, как только над Европой взошло солнце, сейчас же
озаботился  приобретением всего необходимого.  Прежде  всего мне  нужна была
тормозящая обувь,-- ведь я на собственной шкуре испытал, как неудобно, чтобы
сократить шаги, разуваться всякий  раз,  когда хочешь  не спеша  рассмотреть
близкий  объект. Пара  туфель  поверх сапог  вполне  оправдала мои ожидания.
Впоследствии  я  всегда брал  с  собой две пары, потому  что часто сбрасывал
туфли  с ног и  не успевал подобрать, когда люди, львы или  гиены вспугивали
меня во время  собирания  растений. Прекрасные часы  на короткое  время моих
путешествий  вполне  заменяли  мне  отличный  хронометр. Мне  не хватало еще
секстанта, нескольких физических приборов и книг.
     Чтобы обзавестись всем этим, мне пришлось со страхом в сердце совершить
несколько  прогулок  в  Лондон  и  Париж,   к  счастью,  как  раз  окутанные
благоприятствовавшим  мне  туманом. Когда  остатки  волшебного  золота  были
исчерпаны,  я стал расплачиваться  слоновой  костью, которую  нетрудно  было
раздобыть  в Африке,  причем я,  конечно,  выбирал  самые  маленькие  клыки,
сообразуясь со своими силами. Вскоре я был хорошо снаряжен и всем  обеспечен
и, не откладывая, начал новую жизнь не связанного службой ученого.
     Я бродил по земле, то измеряя ее высоты, температуру воды и воздуха, то
наблюдая животных, то исследуя  растения. Я спешил от экватора4 к
полюсу,  из одной части  света  в  другую,  сравнивая добытые опытным  путем
сведения.  Пищей мне обычно служили яйца  африканского страуса  или северных
морских  птиц  и  плоды,  преимущественно   тропических  пальм  и   бананов.
Недостающее  счастье  в  какой-то  мере  заменяла никотиана, а  человеческое
участие и близость -- любовь верного пуделя, который  охранял мою фиваидскую
пещеру  и,  когда  я  возвращался  домой,  нагруженный  новыми  сокровищами,
радостно  выбегал навстречу и по-человечески  давал мне почувствовать, что я
не одинок на земле. Но мне еще суждено было снова встретиться с людьми.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1356 сек.