Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Аделъберт Шамиссо - Удивительная история Петера Шлемиля

Скачать Аделъберт Шамиссо - Удивительная история Петера Шлемиля

  3

     Что пользы в  крыльях тому, кто закован в железные  цепи? Он только еще
сильнее  ощутит  всю  безвыходность  своего   положения.   Подобно  Фафнеру,
стерегущему клад вдали от  людей, изнемогал я около своего золота; но сердце
мое не лежало к нему,  я проклинал богатство, из-за которого  был отрезан от
жизни. Я  хранил в  душе свою печальную  тайну,  боясь своих слуг и  в то же
время завидуя им, -- ведь у них  была тень, они могли появиться на улице при
солнечном свете. В одиночестве грустил я дни и ночи у себя в покоях, и тоска
точила мне сердце.
     Еще один человек тужил вместе со мной,-- мой верный Бендель непрестанно
мучил себя упреками, что обманул доверие своего доброго хозяина и не признал
того, за  кем  был  послан, того, с  кем,  как он думал, тесно  связана  моя
печальная  участь.  Я же не мог  его ни  в  чем  винить: я знал,  что  всему
причиной таинственная природа незнакомца.
     Дабы испробовать все средства, я послал Бенделя с дорогим бриллиантовым
перстнем к самому знаменитому в городе живописцу, которого пригласил к себе.
Тот пришел, я удалил слуг, запер дверь, подсел к художнику и, воздав должное
его мастерству, с тяжелым сердцем  приступил к сути дела. Но  раньше взял  с
него слово, что он будет свято хранить тайну.
     --  Господин  профессор,  -   начал  я,   --  могли  бы  вы  нарисовать
искусственную тень человеку, который по  несчастной случайности потерял свою
тень?
     -- Вы имеете в виду тень, которую отбрасывают предметы?
     -- Именно ее.
     -- Каким  же надо  быть простофилей, каким разиней, чтобы потерять свою
тень? -- спросил он.
     --  Как  это  случилось,  для  вас  безразлично,--  возразил  я.  -- Но
извольте,   я   расскажу.  Прошлой   зимой,  когда  он  в   трескучий  мороз
путешествовал по России,  --  начал  я сочинять,  --  его  тень  так  крепко
примерзла к земле, что он никак не мог ее отодрать.
     -- Если я нарисую  ему искусственную  тень, -- ответил профессор, -- он
все  равно  потеряет  ее при первом же движении, раз уж он, как  явствует из
вашего рассказа, так  мало дорожил своей, данной ему от рождения,  тенью.  У
кого нет тени, пусть не выходит на солнце; так оно будет разумнее и вернее!
     Он встал  и ушел, бросив  на меня испытующий взгляд, которого  я не мог
выдержать. Я упал в кресло и закрыл лицо руками.
     Вошедший Бендель застал меня в этой позе. Он понял, в каком я отчаянии,
и хотел безмолвно и почтительно  удалиться. Я поднял голову, я изнемогал под
тяжестью своего горя, мне нужно было с кем-нибудь им поделиться.
     -- Бендель! --  окликнул я его. -- Бендель!  Ты один видишь и  уважаешь
мои страдания,  не стараешься разузнать, что меня мучает, но молча  и кротко
сочувствуешь мне.  Поди сюда, Бендель, и  будь  моим сердечным  другом! Я не
утаил от тебя сокровенного своего богатства,  не  хочу утаить и  сокровенной
своей печали. Бендель, не покидай меня! Бендель, ты видишь -- я богат, щедр,
милосерден; ты  полагаешь, что  люди должны превозносить  меня, и ты видишь,
что я бегу людей, запираюсь от них. Бендель, люди произнесли  свой приговор,
они оттолкнули меня, может статься, и ты  отвернешься от меня, когда узнаешь
мою  страшную  тайну:  Бендель,  я богат, щедр, милосерден,  но  --  о, боже
праведный! --у меня нет тени!
     -- Нет  тени?  --  в  испуге  воскликнул  добрый малый, из  глаз у него
брызнули слезы, -- Ах  ты, горе  горькое, не-ужто я  родился на свет,  чтобы
служить хозяину, у которого нет тени!
     Он замолчал, а я не отрывал рук от лица.
     -- Бендель, --  дрожащим голосом сказал я наконец, -- я тебе доверился,
теперь  ты можешь злоупотребить моим доверием.  Поди и свидетельствуй против
меня!
     Казалось, он переживает тяжелую душевную  борьбу; затем  он упал передо
мной на колени и, обливаясь слезами, схватил мои руки.
     -- Нет,  мой добрый  хозяин! -- воскликнул  он. --  Что бы ни  говорили
люди, я  не  могу покинуть вас и  никогда не покину из-за тени! Я послушаюсь
сердца, а не разума, я останусь у вас, я одолжу вам свою тень, буду выручать
вас, когда смогу, а не смогу, буду плакать вместе с вами!
     Я бросился к нему на шею, пораженный таким необычным благородством, ибо
был убежден, что им руководит не корыстолюбие.
     С тех пор моя судьба и образ жизни несколько  изменились. Я просто диву
давался, как ловко умел Бендель скрывать мой недостаток.  Куда бы я  ни шел,
он всюду поспевал или до меня,  или вместе со мной, все  предусматривал, все
предвидел, и, если мне случайно грозила беда, он был тут как тут и прикрывал
меня своей тенью, потому что был выше и полнее меня. Я снова решился  бывать
на  людях  и начал  играть известную  роль в свете. Конечно, мне приходилось
напускать  на  себя  всякие  чудачества  и  капризы.  Но богатым  людям  они
пристали,  и,  пока  правда  была  скрыта,  я  мог  наслаждаться  почетом  и
уважением,  которые  приличествовали такому  богачу.  Я  уже  спокойно  ждал
посещения, обещанного загадочным незнакомцем через год со днем.
     Я отлично  понимал, что не следует долго засиживаться там, где  кое-кто
уже  видел меня без тени и, значит,  моя тайна легко  могла быть обнаружена.
Кроме того,  я  помнил, --  возможно, только  я  один,  -- свое  появление у
господина  Джона,  и  это  воспоминание  угнетало  меня;  поэтому  я  считал
пребывание  здесь только репетицией, после которой я легче и  увереннее буду
выступать в другом месте. Однако меня некоторое время  удерживало здесь одно
обстоятельство, задевшее мое тщеславие, чувство,  особенно крепко засевшее в
сердце человека.
     Красавица  Фанни,  бывавшая  в  знакомом  мне  доме,  позабыв,  что  мы
встречались уже раньше, подарила  меня  своим  вниманием,  ибо теперь я  был
находчив и остроумен. Когда я говорил, все слушали; и  я сам себе удивлялся,
откуда у  меня  такое  искусство свободно  болтать  и овладевать разговором.
Впечатление, которое, как я заметил,  я произвел на  красавицу,  лишило меня
рассудка,  чего она и добивалась,  и теперь я следовал  за  ней, куда только
мог, держась в тени и прячась  от света, для чего  прибегал к тысяче уловок.
Моему  тщеславию  льстило, что Фанни  льстит мое ухаживание; я  любил только
умом и при всем своем  желании не мог полюбить сердцем. Но к чему  повторять
тебе   так  подробно   эту  обычную  пошлую  историю?  Ты  достаточно  часто
рассказывал мне  то  же самое о других, вполне достойных  людях.  Правда,  к
старой, избитой  пьесе,  в  которой я  добродушно  играл  тривиальную  роль,
неожиданно  для меня, для Фанни и для окружающих  была присочинена необычная
развязка.
     В один прекрасный вечер, когда в саду,  по обыкновению, собралось целое
общество, я под руку со своей оча-ровательницей бродил в некотором отдалении
от других  гостей, стараясь обворожить ее любезностями и комплиментами.  Она
скромно опустила глаза долу и отвечала легким пожатием на пожатие моей руки;
неожиданно позади нас  из-за облаков выплыла луна, и  Фанни увидела на земле
только  свою тень. Она вздрогнула,  посмотрела на меня,  ничего не  понимая,
затем опять на землю, взглядом призывая мою тень; ее недоумение  так комично
отражалось на  ее лице,  что я  расхохотался бы,  ежели бы у  меня самого по
спине не побежали мурашки.
     Я  отпустил  руку  лишившейся  сознания  Фанни, стрелой  промчался мимо
пораженных гостей, добежал до калитки, вскочил  в первый попавшийся экипаж и
покатил в  город, где в этот раз, себе  на горе, оставил предусмотрительного
Бенделя. Он испугался, увидев меня, но  с первого же слова понял все. Тут же
были  заказаны  почтовые  лошади.  Я  взял  с  собой  только  одного  слугу,
продувного малого по имени Раскал,  благодаря своему пронырству вошедшего ко
мне в доверие и, разумеется, не подозревавшего о том, что  сейчас произошло.
Еще  в ту  же ночь я  проделал тридцать  верст. Бендель задержался в городе,
чтобы  ликвидировать  мое  хозяйство,  расплатиться  и  привезти  мне  самое
необходимое. Когда он нагнал меня на следующий день, я бросился ему на грудь
и поклялся, правда, не в том,  что  больше не совершу никакой глупости,  а в
том,  что  впредь  буду  осторожнее.  Мы   безостановочно  продолжали   наше
путешествие через границу и горы, и, только перезалив на ту сторону  хребта,
отделенный  высоким  склоном от тех злополучных мест, я сдался  на уговоры и
согласился  после  пережитых  трудов  отдохнуть  на  водах  в  расположенном
неподалеку уединенном местечке.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.053 сек.