Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Михаил Булгаков. - Луч жизни

Скачать Михаил Булгаков. - Луч жизни

     Цветной завиток

     Профессор  зажег  шар  и  огляделся.   Зажег   рефлектор   на   длинном
экспериментальном столе, надел белый халат, позвенел какими-то инструментами
на столе... Гул весенней Москвы нисколько не занимал  профессора  Персикова.
Он сидел на винтящемся трехногом табурете и побуревшими от  табаку  пальцами
вертел  кремальеру  великолепного  цейсовского  микроскопа,  в  который  был
заложен обыкновенный неокрашенный препарат свежих амеб. В тот момент,  когда
Персиков менял увеличение с 5 на 10 тысяч,  дверь  приоткрылась,  показалась
остренькая бородка, кожаный нагрудник, и ассистент позвал:
     - Владимир Ипатьич, я установил брыжейку, не хотите ли взглянуть?
     Персиков живо сполз с табурета,  бросив  кремальеру  на  полдороге,  и,
медленно вертя в руках  папиросу,  прошел  в  кабинет  ассистента.  Там,  на
стеклянном столе, полузадушенная и обмершая от страха лягушка  была  распята
на пробковом штативе, а ее  прозрачные  слюдяные  внутренности  вытянуты  из
окровавленного живота в микроскоп.
     - Очень хорошо! - сказал Персиков и припал глазом к окуляру микроскопа.
     Очевидно, что-то очень интересное можно  было  рассмотреть  в  брыжейке
лягушки, где, как на ладони видные, по  рекам  сосудов  бойко  бежали  живые
кровяные шарики. Персиков забыл о своих амебах и в течение полутора часов по
очереди с Ивановым припадал к стеклу микроскопа.
     Разминая затекшие ноги, Персиков поднялся,  вернулся  в  свой  кабинет,
зевнул, потер пальцами вечно воспаленные веки и, присев на табурет, заглянул
в микроскоп, пальцы он положил на кремальеру и уже собирался  двинуть  винт,
но не двинул. Правым глазом видел Персиков мутноватый белый  диск  и  в  нем
смутных бледных амеб, а посредине диска сидел цветной  завиток,  похожий  на
женский локон. Этот завиток и сам Персиков,  и  сотни  его  учеников  видели
очень много раз, и никто не интересовался им, да  и  незачем  было.  Цветной
пучочек света лишь мешал наблюдению и показывал, что препарат не  в  фокусе.
Поэтому его безжалостно стирали одним поворотом винта, освещая  поле  ровным
белым светом. Длинные пальцы зоолога уже вплотную легли на нарезку  винта  и
вдруг дрогнули и слезли. Причиной этого был правый глаз Персикова, он  вдруг
насторожился, изумился, налился даже тревогой. Не бездарная посредственность
на горе республике сидела у микроскопа. Нет, сидел профессор  Персиков!  Вся
жизнь его, его помыслы сосредоточились в правом глазу. Минут пять в каменном
молчании высшее существо наблюдало низшее, мучая и напрягая глаз над стоящим
вне фокуса препаратом. Кругом все молчало.
     Запоздалый грузовик прошел по  улице  Герцена,  колыхнув  старые  стены
института.  Плоская  стеклянная  чашечка  с  пинцетами  звякнула  на  столе.
Профессор побледнел и занес  руки  над  микроскопом  так,  словно  мать  над
дитятей, которому угрожает опасность. Теперь не могло быть  и  речи  о  том,
чтобы Персиков двинул  винт,  о  нет,  он  боялся  уже,  чтобы  какая-нибудь
потусторонняя сила не вытолкнула из поля зрения того, что он увидал.
     Было полное белое утро с золотой полосой, перерезавшей кремовое крыльцо
института, когда профессор покинул микроскоп и подошел на онемевших ногах  к
окну. Он дрожащими пальцами нажал кнопку,  и  черные  глухие  шторы  закрыли
утро, и в кабинете ожила мудрая ученая ночь. Желтый и вдохновенный  Персиков
растопырил ноги и заговорил, уставившись в паркет слезящимися глазами.
     - Но как же это так? Ведь это чудовищно!.. Это  чудовищно,  -  повторил
он, обращаясь к жабам в террарии, но жабы спали и ничего ему не ответили.
     Он помолчал, потом подошел к выключателю,  поднял  шторы,  потушил  все
огни и  заглянул  в  микроскоп.  Лицо  его  стало  напряженным,  он  сдвинул
кустоватые желтые брови.
     - Угу, угу, - пробурчал он, - пропал. Понимаю. По-о-ни-маю, -  протянул
он, сумасшедше и вдохновенно глядя  на  погасший  шар  над  головой,  -  это
просто.
     И он вновь  опустил  шипящие  шторы  и  вновь  зажег  шар.  Заглянул  в
микроскоп, радостно и как бы хищно осклабился.
     - Я его поймаю, -  торжественно  и  важно  сказал  он,  поднимая  палец
кверху, - поймаю. Может быть, и от солнца.
     Опять шторы взвились. Солнце теперь было налицо. Вот оно  залило  стены
института и косяком легло на  торцах  Герцена.  Профессор  смотрел  в  окно,
соображая, где будет днем солнце. Он то отходил,  то  приближался,  легонько
пританцовывая, и наконец животом лег на подоконник.
     Приступил к важной и таинственной работе.  Стеклянным  колпаком  накрыл
микроскоп. На синеватом пламени  горелки  расплавил  кусок  сургуча  и  края
колокола припечатал к столу, а на сургучных  пятнах  оттиснул  свой  большой
палец. Газ потушил, вышел и дверь кабинета запер на английский замок.
     - Какая чудовищная случайность, что он меня отозвал, - сказал ученый. -
Иначе я его так бы и не заметил. Но что это сулит?..  Ведь  это  сулит  черт
знает что такое?..






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0984 сек.