Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Хулио Кортасар. - Преследователь

Скачать Хулио Кортасар. - Преследователь

       Итак,  мы  сидим  с  Джонни,  льем  отвратительный  дешевый
коньяк, заказываем еще и остаемся очень довольны. Но о книжке - ни
слова,  только пудреница в форме лебедя, звезда, осколки предметов
вперемежку  с  осколками фраз, с осколками взглядов,  с  осколками
улыбок, брызгами слюны на столе и на стакане (стакане Джонни). Да,
бывали моменты, когда мне хотелось бы, чтобы он уже перешел в  мир
иной. Думаю, в моем положении многие пожелали бы того же. Но можно
ли смириться с тем, чтобы Джонни умер, унеся с собой то, что он не
захотел  сказать мне этой ночью, чтобы и после смерти он продолжал
преследовать и убегать (я уже и не знаю, как выразиться), можно ли
допустить  такое,  даже если бы мне пришлось поступиться  карьерой
ученого, авторитетом, уже обеспеченным неопровержимыми тезисами, и
пышными похоронами...
      Время  от  времени Джонни прерывает монотонное постукивание
пальцами  по  столу, глядит на меня, корчит непонятные  гримасы  и
снова принимается барабанить. Хозяин кафе знает нас еще с тех пор,
когда  мы приходили сюда с одним арабом-гитаристом. Бен-Айфа  явно
хочет  спать  - мы сидим совсем одни в грязном кабачке,  пропахшем
перцем и жаренными на сале пирожками. Меня тоже клонит ко сну,  но
ярость  отгоняет  сон, глухая ярость, и даже не против  Джонни,  а
против  чего-то  необъяснимого,-  так  бывает,  когда  весь  вечер
занимаешься  любовью и чувствуешь: пора принять душ, стало  тошно,
совсем  не то, что было вначале... А Джонни все отбивает  пальцами
по  столу осточертевший ритм, иногда напевая и почти не обращая на
меня внимания.
      Похоже  было, что он словом больше не обмолвится  о  книге.
Нелепая  жизнь кидает его из стороны в сторону: сегодня - женщина,
завтра - новый скандал или поездка. Самым разумным было бы стащить
у него английское издание, а для этого следует поговорить с Дэдэ и
попросить ее оказать эту любезность - услуга за услугу. А впрочем,
напрасная   тревога,  пустые  волнения.  Нечего   было   и   ждать
какого-либо  интереса к моей книге со стороны  Джонни;  по  правде
говоря,  мне  и  в  голову никогда не приходило, что  он  может  ее
прочитать. Я прекрасно знаю, что в книге нет правды о Джонни (но и
лжи   тоже   нет),  в  ней  только  говорится  о  музыке   Джонни.
Благоразумие  и доброе к нему отношение не позволили мне  показать
читателям  его неизлечимую шизофрению, мерзкий антимир наркомании,
раздвоенность его жалкого существования. Я задался целью  выделить
основное, заострить внимание на том, что действительно ценно,-  на
неподражаемом  искусстве Джонни. Стоило ли еще о чем-то  говорить?
Но  может  быть,  именно здесь-то, думалось, он  и  подкарауливает
меня,  как  всегда  выжидая чего-то в засаде,  притаившись,  чтобы
сделать  затем свой дикий прыжок, который мог сшибить всех  нас  с
ног.  Да,  наверно, здесь он и хочет поймать меня, чтобы  потрясти
весь  эстетический  фундамент, который я  воздвиг  для  объяснения
высшего   смысла   его  музыки,  для  создания   стройной   теории
современного  джаза,  принесшей мне славу  и  всеобщее  признание.
Честно  говоря, какое мне дело до его внутренней жизни? Меня  лишь
одно  тревожило - что он будет продолжать валять дурака,  а  я  не
могу (скажем, не желаю) описывать его сумасбродства, и что в конце
концов  он  опровергнет  мои  основные  выводы,  заявит,  что  мои
утверждения ложны и его музыка выражает совсем другое.
      - Послушай, ты недавно сказал, что в моей книге кое-чего не
хватает.      (Теперь - внимание.)
      -  Кое-чего  не  хватает, Бруно? Ах, да, я  тебе  сказал  -
кое-чего  не  хватает.  Видишь ли, в ней нет  не  только  красного
платья Лэн. В ней нет... Может, в ней не хватает урн, Бруно? Вчера
я  их  опять  видел,  целое поле, но они  не  были  зарыты,  и  на
некоторых надписи и рисунки, на рисунках здоровые парни в  касках,
с огромными палками в руках, совсем как в кино. Страшно идти между
урнами  и знать, что я один иду среди них и чего-то ищу. Не горюй,
Бруно,  не  так уж важно, что ты забыл написать про все  это.  Но,
Бруно,-  и он поднял вверх не дрогнувший палец,- ты забыл написать
про главное, про меня.      - Ну, брось, Джонни.
      -  Про меня, Бруно, про меня. И ты не виноват, что не  смог
написать  о  том,  чего  я и сам не могу  сыграть.  Когда  ты  там
говоришь, что моя настоящая биография в моих пластинках,  я  знаю,
ты  всей душой в это веришь, и, кроме того, очень красиво сказано,
но  это  не так. Ну ничего, если я сам не сумел сыграть как  надо,
сыграть  себя, настоящего, то нельзя же требовать от  тебя  чудес,
Бруно... Душно здесь, пойдем на воздух.
      Я  тащусь  за ним на улицу, мы бредем куда глаза глядят.  В
каком-то  переулке  за нами увязывается белый  кот,  Джонни  долго
гладит его. Ну, думаю, хватит. На площади Сен-Мишель возьму такси,
отвезу  его  в отель и отправлюсь домой. Во всяком случае,  ничего
страшного не случилось; был момент, когда я испугался, что  Джонни
выработал своего рода антитезу моей теории и испробует ее на  мне,
прежде чем поднять трезвон. Бедняга Джонни, ласкающий белого кота.
В  сущности,  он  только и сказал разумного, что никто  ни  о  ком
ничего  не  знает,  а  это далеко не новость. Любое  жизнеописание
подтверждает это, и так будет и впредь, черт побери!  Пора  домой,
домой, Джонни, уже поздно.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.066 сек.