Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Хулио Кортасар. - Преследователь

Скачать Хулио Кортасар. - Преследователь

       -  У  тебя повышается температура,- ворчит Дэдэ из  глубины
комнаты.
      - Да замолчи ты. Верно, верно, Бруно. Я никогда ни о чем не
задумываюсь,  и  вдруг  меня осеняет, что я "думал",  но
ведь  это  как  прошлогодний снег, а? Какого  черта  вспоминать  о
прошлогоднем  снеге, о том, что кто-то о чем-то "думал"?
Какая  теперь важность - сам я "думал" или  кто  другой.
Да,  не я, не я, да. Я просто выполняю то, что приходит на ум,  но
всегда  потом,  позже - вот это меня и мучит. Ох, чертовщина,  ох,
тяжко. Нет ли там еще глоточка?
      Я  выжал  в  стакан последние капли рома -  как  раз  в  ту
минуту,  когда Дэдэ снова зажгла свет; в комнате уже почти  ничего
не видно. Джонни обливается потом, но продолжает кутаться в плед и
иногда вздрагивает так, что потрескивает кресло.
      -  Я  кое  в  чем  разобрался еще  мальчишкой,  сразу,  как
научился играть на саксе. Дома у меня всегда творилось черт  знает
что,  только  и говорили о долгах да ипотеках. Ты не  знаешь,  что
такое ипотека? Наверно, страшная штука - моя старуха рвала на себе
волосы,  как  только  старик  заговаривал  про  ипотеку,  и   дело
кончалось  дракой. Было мне лет тринадцать... да ты уже слышал  не
раз.
      Еще  бы:  и слышать слышал и постарался описать подробно  и
описать в своей книге о Джонни.
      -  Поэтому дома время текло и текло, понимаешь? Одна  ссора
за  другой, даже пожрать некогда. А потом - одни молитвы.  Эх,  да
тебе и не представить всего. Когда учитель раздобыл мне сакс -  ты
бы  увидел эту штуку, со смеху помер,- мне показалось, что я сразу
понял. Музыка вырвала меня из времени... нет, не так говорю.  Если
хочешь знать, я почувствовал, что музыка, да, музыка, окунула меня
в  поток  времени.  Но только надо понять, что  это  время  ничего
общего не имеет... ну, с нами, скажем так.
      С тех самых пор, как я познакомился с галлюцинациями Джонни
и  всех,  кто вел такую жизнь, как он, я слушаю терпеливо,  но  не
слишком   вникаю  в  его  рассуждения.  Меня  больше   интересует,
например, у кого он достает наркотики в Париже.
       Надо  будет  порасспросить  Дэдэ  и,  видимо,  пресечь  ее
потворство  Джонни.  Иначе  он долго не продержится.  Наркотики  и
нищета  не  попутчики. Жаль, что вот так теряется музыка,  десятки
грампластинок,   где   Джонни  мог  бы  ее  запечатлеть   -   свой
удивительный  дар, которым не обладает никто из других  джазистов.
"Это  я  играю  уже  завтра"  вдруг  раскрыло  мне  свой
глубочайший    смысл,    потому   что   Джонни    всегда    играет
"завтра", а все сыгранное им тотчас остается  позади,  в
этом самом "сегодня", из которого он легко вырывается  с
первыми же звуками своей музыки.
      Как  музыкальный критик, я достаточно разбираюсь  в  джазе,
чтобы  определить границы собственных возможностей, и  отдаю  себе
отчет  в  том,  что  мне  недоступны те высокие  материи,  которые
пытается постичь бедняга Джонни, извергая невнятные слова,  стоны,
рыдания, вопли ярости. Он плюет на то, что я считаю его гением,  и
не  думает кичиться тем, что его игра намного превосходит игру его
товарищей.  Факт прискорбный, но надо признать, что  он  у  начала
своего  сакса, а мой незавидный удел - быть его концом. Он  -  это
рот,  а  я  -  ухо, чтобы не сказать, что он - рот, а я...  Всякая
критика,   увы,  это  скучный  финал  того,  что  начиналось   как
ликование,  как  неуемное желание кусать и  скрежетать  зубами  от
наслаждения.  И  рот снова раскрывается, большой  язык  Джонни  со
смаком  облизывает мокрые губы. Руки рисуют в воздухе замысловатую
фигуру.
      -  Бруно,  если бы ты смог когда-нибудь про это написать...
Не  для  меня  -  понимаешь? - мне-то наплевать. Но  это  было  бы
прекрасно, я чувствую, что это было бы прекрасно. Я говорил  тебе,
что,  когда  еще мальчишкой начал играть, я понял,  что  время  не
всегда  течет одинаково. Я как-то сказал об этом Джиму, а  он  мне
ответил,  что все люди чувствуют то же самое и если кто  уходит  в
себя... Он так и сказал - если кто уходит в себя. Нет, я не  ухожу
в  себя,  когда играю. Я только перемещаюсь. Вот как в  лифте,  ты
разговариваешь в лифте с людьми и ничего особенного не  замечаешь,
а  из-под ног уходит первый этаж, десятый, двадцать первый, и весь
город  остается где-то внизу, и ты кончаешь фразу,  которую  начал
при  входе,  а  между первым словом и последним  -  пятьдесят  два
этажа. Я почувствовал, когда научился играть, что вхожу в лифт, но
только,  так сказать, в лифт времени. Не думай, что я  забывал  об
ипотеках  или о молитвах. Только в такие минуты ипотеки и  молитвы
все  равно как одежда, которую скинул; я знаю, одежда-то в  шкафу,
но  в эту минуту - говори, не говори - она для меня не существует.
Одежда  существует, когда я ее надеваю; ипотеки и молитвы начинали
существовать,  когда  я  кончал  играть  и  входила  старуха,  вся
взлохмаченная,  и  скулила,- у нее, мол,  голова  трещит  от  этой
"черт-ее-дери-музыки".
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1097 сек.