Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Хулио Кортасар. - Преследователь

Скачать Хулио Кортасар. - Преследователь

       -  Да, он все время такой после нашего возвращения из турне
по Бельгии. Он так хорошо играл везде, и я была так счастлива.
      -  Интересно,  откуда он мог достать наркотик,-  говорю  я,
глядя ей в глаза.
      -  Не  знаю. Вино и коньяк все время пьет. Но и курит тоже,
хотя меньше, чем там...
      Там  -  это  Балтимора и Нью-Йорк, а  затем  три  месяца  в
психиатрической лечебнице Бельвю и долгое пребывание в Ка-марильо.
      - Джонни действительно хорошо играл в Бельгии, Дэдэ?
      -  Да,  Бруно, мне кажется, как никогда. Публика ревела  от
восторга,  ребята  из  оркестра мне сами  говорили.  Иногда  вдруг
находило  на него, как это бывает с Джонни, но, к счастью,  не  на
эстраде. Я уже думала... но, сами видите, как сейчас. Хуже быть не
может.      - В Нью-Йорке было хуже. Вы не знали его в те годы.
      Дэдэ не глупа, но ни одной женщине не нравится, если с  ней
говорят о той поре жизни мужчины, когда он еще не принадлежал  ей,
хотя  теперь и приходится терпеть его выходки, а прошлое не  более
чем  слова. Не знаю, как сказать ей, к тому же у меня  нет  к  ней
особого доверия, но наконец решаюсь:
      - Вы, наверно, сейчас совсем без денег?
      -  Есть  этот  вот  контракт, начнем послезавтра,-  говорит
Дэдэ.
      -  Вы  думаете,  он сможет записываться и  выступать  перед
публикой?
      -  О,  конечно,-  говорит Дэдэ немного  удивленно.-  Джонни
будет   играть   бесподобно,  если  доктор   Бернар   собьет   ему
температуру. Все дело в саксофоне.
      -  Я  постараюсь помочь. А это вам, Дэдэ. Только...  Лучше,
чтобы Джонни не знал...      - Бруно...
      Я  махнул рукой и зашагал вниз по лестнице, чтобы  избежать
ненужных  слов  и благодарственных излияний Дэдэ.  Спустившись  на
четыре-пять ступенек, гораздо легче было сказать:
      -  Ни  под  каким  видом  нельзя ему  курить  перед  первым
концертом.  Дайте  ему  немного выпить, но  не  давайте  денег  на
другое.
      Дэдэ  ничего не ответила, но я видел, как ее руки  комкали,
комкали  десятифранковые  бумажки, наконец  совсем  исчезнувшие  в
кулаке.  По крайней мере я теперь уверен, что сама Дэдэ не  курит.
Она  может  быть только соучастницей - из страха или  любви.  Если
Джонни грохнется на колени, как тогда при мне в Чикаго, и будет ее
молить, рыдая... Ну, что делать, риск, конечно, есть, как всегда с
Джонни, но все-таки они теперь имеют деньги на еду и лекарства.
      На улице я поднял воротник - стал накрапывать дождь - и так
глубоко  вдохнул  свежий  воздух, что кольнуло  под  ребрами;  мне
показалось,  что  Париж пахнет чистотой и свежеиспеченным  хлебом.
Только  тогда  до  меня  дошло, как пахнет  каморка  Джонни,  тело
Джонни,  вспотевшее под пледом. Я зашел в кафе сполоснуть коньяком
рот, а заодно и голову, где вертелись, вертелись слова Джонни, его
россказни, его видения, которых я не вижу и, признаться,  не  хочу
видеть.  Заставил  себя  думать о послезавтрашнем  дне,  и  пришло
успокоение, словно прочный мостик перекинулся от винной  стойки  к
будущему.

      Если  в чем-нибудь сомневаешься, внуши себе, что ты  должен
действовать,  как  рычаг,  который при нажатии  непременно  подаст
сигнал  тревоги. Двумя или тремя днями позже я подумал,  что  надо
действовать,  точнее,  узнать,  не маркиза  ли  достает  марихуану
Джонни  Картеру.  И  отправился в студию на Монпарнас.  Маркиза  в
самом  деле  настоящая  маркиза,  и  у  нее  куча  денег,  которые
отваливает   ей  маркиз,  хотя  они  давно  разошлись   из-за   ее
пристрастия  к марихуане. Дружба маркизы с Джонни началась  еще  в
Нью-Йорке,   возможно  в  том  самом  году,  когда  Джонни   одним
прекрасным утром проснулся знаменитостью, и всего лишь потому, что
кто-то  дал ему возможность объединить четверых или пятерых ребят,
влюбленных  в  его манеру игры, и Джонни впервые смог развернуться
во  всю  силу  и потряс публику. Я не собираюсь сейчас  заниматься
анализом джазовой музыки; кто ею интересуется, может прочитать мою
книгу  о  Джонни и новом послевоенном стиле, однако с уверенностью
могу  сказать, что в сорок восьмом году - в общем, до пятидесятого
-  произошел  словно музыкальный взрыв, но взрыв холодный,  тихий,
взрыв,  при  котором все осталось на своих местах  и  не  было  ни
криков,  ни  осколков, однако заскорузлость привычки разбилась  на
тысячи  кусков,  и  даже  поборники старого  (среди  музыкантов  и
публики)  лишь  из  самолюбия защищали свои  прежние  пристрастия.
Потому  что после пассажей Джонни на альт-саксофоне уже невозможно
было   слушать  других  джазистов  и  верить  в  их  совершенство:
оставалось   только  с  лицемерным  смирением,  которое   называют
"чувством  времени",  признать,  что  кое-кто  из   этих
музыкантов  был великолепен и останется таковым для  своей  эпохи.
Джонни  перевернул  джаз,  как  рука переворачивает  страницу,-  и
ничего не поделаешь.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1124 сек.