Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

Скачать Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

      А снег валил. И душа ликовала.
     Как хорошо, когда со всех сторон тебя обступили  снежные  стены.  Будто
ты в белой комнате. Хлопья глушат голос - о-го-го! - звук пропадает  в  двух
шагах от тебя, но  тебе  вовсе  не  страшно:  ты  же  дома,  на  собственном
дворе, - и наоборот, интересно, ни на что не похоже, даже как будто уютно.
     Я вдоволь поглазел по сторонам, под ноги, над собой - будто упакован  в
снежную коробку, со всех сторон белые обои, а сверху снежинки несутся  прямо
в открытые глаза, делается смешно и  приятно,  -  и  потихоньку  двинулся  к
забору, проник сквозь  него,  не  спеша,  по-хозяйски  прогулялся  по  двору
поликлиники и вышел на улицу.
     Я  хотел  подождать  возвращения  Машки,   чтобы   принести   ей   свою
расплющенную школьную булочку. И вообще день выдался длинный, полный  разных
событий,  тревожных  и  радостных,   но   все-таки   этот   день   получался
необыкновенным, и я походил на кувшин, переполненный радостью, как водой.
     Мне казалось, я  один  на  улице:  никого  ведь  не  видно  в  сплошном
снегопаде. И я запел - сперва потихоньку, а потом во все  горло,  совершенно
забыв, что я все же на улице:
     - "Тирьям-тирьям, менял я женщин, как перчатки! Тирьям-тирьям..."
     Что-то у меня ничего не получалось дальше этой строчки, да  и  была  ли
следующая, не знал.
     И  тут  из  снежной  стены,  как   в   сказке,   выступила   заведующая
поликлиникой с маленьким портфельчиком и, чтобы лучше  видеть  меня  в  этой
снежной мешанине, склонилась к моей шапке.
     - Мальчик, - спросила она удивленно, - где ты подобрал эту песню?
     И густой снег, и неожиданное возникновение именно заведующей - все  это
было невзаправдашним, точно во сне, и я, против обыкновения,  не  растерялся
и не покраснел, а ответил громко и внятно,  как  на  уроке,  с  этаким  даже
воодушевлением:
     - В кино, у артиста Михаила Жарова.
     Заведующая походила на жирафу: согнувшись почти пополам, она  повернула
ко  мне  ухо,  чуть  прикрыв  глаза,  мучительно  что-то  вспоминая.   Потом
встрепенулась.
     - А ты представляешь, как  меняют  перчатки?  -  спросила  она  строго,
внимательно разглядывая меня.
     - Не! - ответил я с готовностью. -  Вот  варежки  -  представляю!  -  И
будто в доказательство  того,  что  действительно  представляю,  протянул  к
заведующей свои руки в потертых варежках.
     - Ну? - хлопнула глазами длинная тетка.
     - А чо их менять? - спросил я. - Видите, еще крепкие.
     Заведующая  неожиданно  фыркнула  -  ну  почти  как  Машка,   так,   не
разгибаясь, и фыркнула, подумала еще о чем-то, все еще не разгибаясь,  потом
все-таки распрямилась и  двинулась  мимо  меня  вперед.  Мне  даже  пришлось
отступить в сторону, в глубокий снег, - такая она была большая.
     Заведующая неторопливо проплыла мимо  меня  и  тут  же  растворилась  в
снежной стене.
     Оттуда она фыркнула еще раз, а я пожал плечами. И вдруг она запела:
     - "Тирьям-тирьям, менял я женщин, как перчатки!"
     Наступила  секундная  тишина,  и  оттуда,   где   исчезла   заведующая,
послышался дикий смех.
     Она хохотала  так,  как  никто  не  умел.  В  принципе  ей  можно  было
выступать в цирке и брать деньги за такой дикий хохот.
     Мне показалось, что  даже  снежные  хлопья  вздрагивали,  прижимаясь  к
земле.
     Интересно слушать звуки, когда вокруг ничего не видно.
     Стихли раскаты грома - отхохоталась заведующая, на  зря  говорят:  смех
без причины - признак дурачины, - а потом я  услышал  то,  чего  ждал:  звон
множества колокольчиков. Сегодня он был не таким,  как  всегда,  еше  глуше,
еще  тише,  и  я  блаженствовал,  вслушиваясь  в  него,  пока  бутылочки  не
забренчали  совсем  рядом.   Мимо   меня   медленно   прошла   тень   Машки,
растушеванная снегом.
     Я развернулся к дому,  представляя  себя  ледоколом,  отважно  прорубил
ледяные торосы, вытащил дома белую плоскую булочку  и  не  утерпел,  откусил
кусочек. Белый хлеб волшебно таял во рту, но я не  давал  ему  легкомысленно
проскакивать в горло, растирал мякиш по  небу,  держал  под  языком.  Он  не
послушался, все-таки проскочил внутрь. От этой  дразнилки  захотелось  есть.
Домашний суп варился на голой капусте, его не надолго хватало, и к  маминому
возвращению с работы я походил на тигра,  не  кормленного  неделю.  Но  нет,
предательство недопустимо, я уже обещал Машке, да и что будут стоить  добрые
пожелания без поступков?
     Я взял булочное плоское солнце, вышел  на  улицу,  влез  на  лесенку  у
конюшни, вытащил паклю, и мою руку сразу лизнуло что-то теплое и шершавое.
     - Машка, - прошептал я и стал аккуратно подавать в  мягкие,  деликатные
губы кусочки школьной булочки.
     На душе было тепло, и очень помогал снег: мы были вдвоем с  кобылой.  Я
жалел  ее,  приговаривая  ласковые  слова,  и  можно  было   не   стесняться
собственной нежности: все стирал бесшумный снегопад.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1078 сек.