Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

Скачать Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

      Нет, что ни говори, а страшная штука - слава.  Про  Машку-то,  про  то,
что на ней прокатился, сказал  единственному  Вовке  Крошкину  -  я  даже  и
хвастаться не хотел, просто сказал: "Вчера катался на лошади",  но  и  этого
хватило. К середине уроков весь класс  уже  знал,  что  я  скакал  на  коне.
Рядом, мол, у меня конюшня, вот я и уговорил конюха. Не станешь ведь  махать
руками и каждому честно объяснять, как было  дело.  Я  сперва  помучился,  а
потом плюнул: невелика беда! Я ведь  прокатился?  Прокатился!  А  как  потом
слезал - не так уж, оказалось, важно для нашего класса.
     Только зря думал, что беда невелика.
     Теперь каждый день приходилось читать в энциклопедии про лошадей. И  не
просто читать - готовиться. Почище, чем к урокам.
     Каждый день - на переменке или перед уроками  -  меня  теперь  окружали
люди, всерьез интересующиеся лошадьми. И я должен был  им  рассказывать,  да
не просто как-нибудь, а каждый день подавай что-нибудь  новенькое,  будто  я
знатный наездник, в самом деле. Или конюх.
     Кашу заварил все тот же Вовка. Я ему сказал, что  самые  первые  предки
лошадей были ростом с кошку. Он выпучил глаза, завыл, надо  мной  издеваясь,
изобразил, что падает в обморок, а на  уроке  -  бух!  -  поднимает  руку  и
спрашивает, верно ли, что  когда-то  были  такие  крохотулечные  лошадки.  А
учительница его как обухом по голове:
     - Правда. И теперь  такие  есть,  чуть  побольше  -  с  собаку.  -  Еще
улыбнулась: - Можно в сумке носить.
     Ну и пошло. Вовка весь урок проерзал, на меня радостно косился, а  едва
звонок  прогремел,  начал  громко  приставать:  расскажи  да  расскажи   еще
что-нибудь про лошадей. Вот я и старался. Да к тому же мне в  голову  пришло
про лошадей рассказывать в форме вопросов  -  это  ребятам  очень  почему-то
нравилось.
     - Знаешь, - спрашивал я,  -  сколько  раз  надо  ее  кормить?  -  Речь,
понятно, шла о лошади. И Вовка мотал головой. - Два раза! - чеканил я.  -  А
знаешь, когда?
     Вовка или кто-нибудь другой с яростной готовностью мотал головой.
     - Утром и вечером.
     И теперь уж никто не сомневался в  моих  словах,  не  пререкался  и  не
спорил. От частого употребления слово "знаешь" превратилось в "знашь".
     - Знашь, сколько раз поить?
     Голова или даже сразу несколько голов мотались передо мной и  мне  это,
скажу честно, нравилось.
     - Три! - говорил я.
     - Знашь, какие типы лошадей в армии? - Выдержав паузу и приняв  мотание
голов  как  дань  своему  авторитету,  я  перечислял,  прикрывая  глаза:   -
Верховой, артиллерийский,  вьючный,  обозный...  Знашь  основной  показатель
лошади?
     Слова я употреблял серьезные, тоже из энциклопедии, но  это  никому  не
казалось неестественным, наоборот, я только  ярче  освещался  лучами  славы,
будь она неладна.
     - Аллюр.
     - Аллюр три креста! - с восторгом прошептал Вовка слышанное в  каком-то
фильме.
     Я тоже помнил это выражение, но взглядывал на друга с укоризной -  экий
ты несерьезный человек, мол! - и пояснял:
     - Есть быстроаллюрные  и  медленноаллюрные.  -  Я  входил  в  штопор  -
приступал к высшему пилотажу: - Знашь, какие быстроаллюрные?
     Класс - уже весь класс слушал меня - мотал головами.
     - Верховые и рысистые... Знашь, какие медленноаллюрные? Тяжеловозы.
     Я входил в пике и блистательно выводил из него свой самолет. Я  щеголял
редкими знаниями, и мало кто понимал, отчего я порой  тяжело  вздыхаю.  А  я
жалел учительницу Анну Николаевну. Выходило, я, как она, готовился  к  своим
жеребячьим урокам и уже был  на  последнем  дыхании:  мои  энциклопедические
знания кончались вместе с короткой статьей в пухлом томе.  А  учительница  -
как она? Говорит всегда интересно, все помнит  и  знает.  Может,  ночами  не
спит, готовится?
     Кроме этого, я думал о  Мироне.  Ссориться  с  ним,  выходило,  нельзя.
Кончится энциклопедия, что говорить стану? Придется ведь к нему идти!
     Ясное дело, о него и обжечься можно, что там я - вот Поля с  Захаровной
от него маются, близкие его, опять же он хозяин Машки, и  если  лошадь  меня
интересует,  то  я  тоже  что-то  сделать  должен,  чтобы  у  него   доверие
заработать.
     Но вот как?
     Он приглашал меня - ласковый стал. "Заходи  да  заходи".  Я  заходил  в
конюшню пару раз, но неуверенно, с неловким чувством, вроде как  прихожу  на
правах гостя. А мне хотелось прав других - хозяйских.
     Однажды меня осенило. Шел из школы прямо по дороге - тротуаров в  войну
не чистили, - и озарило!
     Лошадей было в городе много, я  уже  говорил  -  главный  транспорт,  а
транспорту требуется заправка, то есть  сено,  и  вот  это  сено  без  конца
возили по улицам - обозами или на одиночных подводах. А  когда  сено  везут,
оно, как ни старайся, потихоньку падает - клочками, побольше и  поменьше.  И
я решил собрать для Машки сенца с дорог.
     Бросил дома портфель и допоздна бродил по улицам  -  накопил  маленький
пучок. Сразу Машке не понес, сложил возле  конюшни,  решил:  тут  будет  мой
стог.
     Когда бродил по улицам, улыбался  своему  сравнению:  вот  Машка  возит
дополнительное  питание  маленьким   малышам,   а   теперь   я   ей   соберу
дополнительное питание. Я думал еще о том, что,  когда  соберу  внушительную
копну, Мирон непременно меня зауважает. Именно такой  поступок  он  может  и
должен по достоинству оценить.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0938 сек.