Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

Скачать Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

      На  обоз  лучше  не  нападать.  Обоз  движется  под   охраной.   Сверху
бдительные  наблюдатели,  а  по  бокам  возле  обоза  или,  того  хуже,   за
каким-нибудь  возом  топают  пешком  старики  или  парни,  а  уж  в   хвосте
непременно  один  или  два  обеспечивают   охранение.   На   обоз   нападать
рискованно, хотя, говорят, нападали отчаянные  мальчишки  -  у  кого  матери
козу, например, держали или еще какую живность, - но они  нападали  группой.
Я же действовал в одиночку, тайком ото всех, даже от Вовки Крошкина.
     Ох, как дрожала моя душа, когда  я  в  первый  раз  атаковал  воз:  еще
немножко, и задохнусь собственным страхом. Лошадь  поравнялась,  я  выскочил
из укрытия, подлетел к сену, вцепился в бок шуршащей горы, дернул на себя  -
не тут-то было! Сено оказалось плотным, уложенным  добротно,  я  растерялся,
затрепыхался,  спасительное  укрытие  оставалось  позади,  а  я  со   своими
силенками никак не мог вытянуть нужную мне охапку. Видать,  ухватил  больше,
чем мог выдрать.
     Мгновение - или вечность? - я боролся с сеном,  наконец  повис  на  нем
всем телом, отодрал солидный  клок,  упал  в  снег,  но  тут  же  вскочил  и
драпанул через сугроб к укрытию.
     Это был рискованный ход -  отступать  по  сугробу,  и  я  потом  всегда
убегал по тропкам, благо их  было  много  натоптано  в  городе,  где  все  -
пешеходы.
     Возчик даже не шелохнулся. Его фигура, укутанная  в  тулуп,  напоминала
сноп, но сноп был  объят  паром,  дымом,  будто  рядом  с  лошадью  двигался
какой-то странный паровой механизм.
     За неделю я наразбойничал немало  сена,  оно  грудилось  возле  конюшни
небольшим стожком, и настал миг, когда  я  решил  преподнести  его  Машке  -
конечно же, в непременном присутствии конюха.
     Мечтая об этом, я, как часто со мной случалось  той  счастливой  порой,
крепко фантазировал. Мне  меньше  всего  хотелось  события  прозаического  -
приволок сено, охапкой больше, охапкой меньше, что толку? Машка все-таки  не
голодала,  и  я  мучительно  изобретал,  как  бы  преподнести  свой  подарок
поэффектнее, позаметнее.
     И придумал.
     Я решил сделать сенный  торт.  В  бабушкином  хозяйстве  были  шелковые
нитки для вышивания под ласковым названием  мулине.  Вообще-то  нитки  тогда
ценились чрезвычайно, на рынке катушка обыкновенных черных или белых  ниток,
как и иголки, стоила больших денег, и я, понятное дело, знал  об  этом,  как
знал и о том, что бабушка планирует какое-то грандиозное  вышивание  нитками
мулине - нечто невероятное, потрясающее, может  быть,  даже  целую  картину,
например на подушке. Ты, допустим, ложишься спать,  а  у  тебя  под  головой
картина Шишкина про медведей, и тебе во сне начинает сниться этот лес и  эти
медведи, только в живом виде, ты не  знаешь,  куда  от  них  укрыться,  тебя
бросает в пот, и потому не так,  например,  холодно,  если  дело  происходит
зимой и печка сегодня была не  топлена  из-за  отсутствия  дров.  Вот  такие
эффекты от вышитой подушки.
     Это, конечно, шутка, я эту шутку выдумал сам для себя, чтобы  оправдать
собственный поступок, взять у бабушки мулине зеленого цвета  и  увериться  в
том, что вышивать подушки  -  не  такое  уж  значительное  дело.  Во  всяком
случае, по сравнению с тем, которое готовил я.
     А я придумал торт для  Машки.  Утоптал  сено  таким  кругляшом,  связал
его - немало попотев, кстати, - зеленой ниткой мулине,  ее  в  зеленом  сене
совершенно не видно было; я истратил  целый  моток,  но  сварганил  кругляш,
который хоть на одной руке неси - такой он красивый и выразительный.
     Потом я выждал, когда  во  дворе  поликлиники  появился  Мирон,  одолел
забор и, возложив сено себе на голову, двинулся к конюшне.
     Может, это было не очень прилично, да и отношения с Мироном  такого,  в
общем, не позволяли, но очень  уж  эффектным  оказался  мой  торт,  и  я  не
удержался - затрубил марш.
     Мирон насторожился - не понял сперва,  что  это  к:  нему  движется,  -
потом разглядел  меня,  покачал  головой:  неясно,  то  ли  одобряя,  то  ли
осуждая.
     Я свалил сенный торт с головы, чихнул от него три раза и проговорил:
     - Это Машке к дню рождения!
     Мирон крякнул, словно его кто под дых ударил.
     - К дню ангела, значит?
     Он помолчал, потом часто-часто задвигал  бородой.  Оказалось,  смеется.
Но так, словно смех свой под бороду прячет.
     - К дню ангела, - подтвердил я.
     - А сено-то, - все  двигая  бородой,  не  спросил,  а  как-то  гортанно
выкликнул он, - а сено-то где взял?
     - Да на дороге, - махнул я рукой:  дескать,  велика  ли  забота?  -  За
обозами подбирал.
     Он перестал трясти бородой, уставился  на  меня  рачьими  вытаращенными
глазами, будто на сумасшедшего, начал, как попугай, переспрашивать - все  не
верил:
     - Подбирал?
     - Ну!
     - Так вить скоко!
     - Ерунда!
     - Ну и ну!




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0449 сек.