Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

Скачать Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

      Что-то с ним происходило, что-то бурлило, кипело в нем, как в котле.  Я
и раньше замечал, что руки у него всегда дрожат - поколи-ка столько дров!  -
но теперь они просто тряслись. Конюх держал в руке "козью ножку",  свернутую
из газеты, и дымок выписывал в морозном тихом воздухе витую нить.
     Мирон взял кнут и - я даже вздрогнул от неожиданности - хвостнул им  по
снегу. Снежная пыль взметнулась в воздух.
     - Надо же! - сказал он хрипло. - Это надо же! - И опять хвостнул  снег,
будто злился. А говорил совсем другое: - Ну, молодец! Это  надо  же!..  Надо
же!..
     Я не знал, что делать: рассмеяться или  убежать?  Страшновато  делалось
от таких похвал.
     Он бросил кнут и подошел ко мне.  Я  разглядывал  конюха  снизу  вверх,
разглядывал  его  серую  бороду,  красное  от  морозных  ожогов   и   солнца
морщинистое лицо, рыжий треух, затасканную  телогрейку  -  сильного,  злого,
непонятного великана - и думал, как бы вильнуть в сторону, отойти  от  него,
а если потребуется, драпануть. Но конюх  вел  себя  смирно,  лишь  оглядывал
меня сверху вниз с таким же, как я его, непониманием.
     - Неужто, - спросил он вдумчиво, как бы  удивляясь,  -  ты  так  крепко
лошадь любишь? Ведь ты городской!
     Я хмыкнул - разве не ясно? - но не выбрал никаких  слов  ему  в  ответ,
просто хмыкнул и пожал плечами.
     Он отшагнул  от  меня,  повернулся  боком,  точно  открывая  дорогу,  и
проговорил дрогнувшим голосом:
     - Ну, поди к ней! Поди!
     Мирон будто нарочно оставил нас вдвоем.
     Машка, увидев  меня,  шумно  вздохнула  -  пожаловалась  на  судьбу.  Я
протянул вверх руку, погладил ее за ухом, как собаку. Собаке  это  нравится,
а лошади не понравилось - она  потрясла  головой,  отряхнула  мою  руку.  Но
Машка была кобыла деликатная, чтоб я не обижался, она вдруг  сунула  мне  за
воротник свою морду, будто хотела  меня  приласкать,  а  я  от  такой  ласки
расхохотался. Влажные, чуткие, бархатные ноздри щекотали шею.
     Я был счастлив. Ведь Машка играла со мной!  И  что  она  еще  выкинула!
Взяла меня за козырек меховой шапки -  а  он  то  отгибался,  то  загибался,
бабушка всегда ворчала, что я этот  козырек  все  отрываю,  сколько  она  ни
пришивает, - так вот кобыла ухватила меня за этот козырек  и  пожевала  его!
Да с такой силой ухватила, что и меня вместе с шапкой к себе подтянула!
     Я захохотал в полный голос и упал прямо в свой  сенный  торт,  а  когда
пришел в себя, мне показалось, Машка тоже улыбается.
     Лошади ведь не умеют  смеяться,  и  она  улыбалась  одними  глазами.  И
кивала мне головой!
     На смех пришел Мирон, и я сделался серьезным. Настала  пора  приступать
к делу.
     - Дядь Мирон, - обратился я вежливо, - а какой она породы?
     Конюх пожал плечами.
     И я тогда спросил:
     - Может, першеронка?.. Арденка?.. Брабансонка?..
     Мирон разглядывал меня, пораженный.
     - Это чего? - спросил он, и я зарделся.
     Кто же знал, что между теорией и  практикой  лежит  бесплодная  пустыня
неуверенности и надо еще немало сил, чтобы одолеть эту пустыню.
     Потоптавшись, я показал на Машкины копыта.
     - Дядь Мирон, а не больно?
     - Чего? - не понял он.
     - Когда куют?
     Он засмеялся. Это было понятнее, чем  мудреные  слова,  которые  я  сам
едва выговаривал.
     - Гвоздями? - спросил я.
     - Вот  экими!  -  Он  показал  половину  желтого  прокуренного  пальца,
похожего на крепкий сучок. Ничего себе гвоздик! - У нее копыто,  как  у  нас
ноготь, понял? Ноготь режешь, ведь не больно! Гляди! - Он постучал Машку  по
ноге, заставил ее согнуть колено, отер рукавом блестящую подкову.
     - А вы подковать можете? - допытывал я.
     - Не-е! Конешно, мудреного ничего нет, но знашь как? - Он сказал  слово
"знашь", будто я в школе. Но теперь уже я, точно ослик, замотал  головой.  -
Неправильно подковать, - Мирон, словно учитель, махал указательным сучком  в
такт своим словам, - все одно что сапоги не своего  размера  надеть.  -  Вот
разговорился!   Первый   и   единственный   раз   видел   я   конюха   таким
разговорчивым. - Ноги разобьешь - далеко не уйдешь.
     Я слушал с распахнутым ртом - самый примерный ученик.
     - Это в кузне, - закончил он, - кузнец делает. Мастер.
     И умолк. Но ненадолго.
     Запрягая Машку, чтоб отвозить бутылочки, сказал:
     - Сейчас сам править будешь!






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0992 сек.