Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

Скачать Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

      Впрочем, нет. Не буду валить  на  рваное  полотенце.  Просто,  когда  я
увидел худенькую тряпицу, которой вытирался Мирон, я  понял,  что  не  скажу
ничего отцу. Потом, может, когда-нибудь, а только не сейчас.
     И еще я вспомнил про Полю, как топили мы  сразу  восемь  печек,  а  она
рассказывала про кикимору. И про Захаровну  -  лежит  в  снегу,  а  потом  с
трудом поднимается, сперва на колени.
     "Бог с тобой", - подумал я про Мирона бабушкиными словами, а  когда  он
надел латаные кальсоны и рубаху и снова встал, оправляя  исподнее,  я  вдруг
сказал себе: "Да что ты знаешь о нем? Обманывал, хвостнул кнутом,  врал  про
дрова? А еще, еще, еще! Туда, дальше, что ты знаешь  о  нем?  Какая  душа  у
него, как он жил, кто и почему наказал его - ты знаешь?
     Нет уж, будь как будет.
     Все, что сделал он, принадлежит ему".
     "Будь что будет" - есть такое выражение.


     Все было, как было.
     Он не подобрел, не изменился, старый конюх. Все так  же  нещадно  лупил
Машку. Работы у него прибавлялось не  по  дням,  а  по  часам.  Бутылочки  с
молочком и кашей все так  же  стучали  в  проволочных  ящиках  -  бутылочки,
бутылочки, сотни горластых колокольчиков.
     Я вырос, стал студентом.
     Вышло так, что приехал на каникулы  лишь  через  год,  вышел  во  двор,
поставил на землю фанерный  чемоданишко,  радуясь  встрече  с  родителями  и
бабушкой, да Мирон стер с меня улыбку: я услышал знакомый звук кнута.  Снова
лупил он кобылу Машку, старую, наверное, как сам, снова лупил,  будто  время
остановилось и детство мое было только вчера.
     Из глубины нашего двора, через починенный  забор,  я  тоскливо  глядел,
как измывался Мирон над лошадью. В последние годы  он  стал  еще  злей,  еще
нелюдимей. Мама  говорила,  Захаровна  жалуется:  с  ней-то  даже  почти  не
говорит. "Дай-подай", да и только.
     "Ах, Мирон, могила тебя, видать, выпрямит", - подумал еще я.
     Я уехал опять - снова началось мое учение - и скоро получил  письмо  от
мамы. Почта тогда приходила ко мне до востребования на Главпочтамт;  тут  же
в людном и шумном зале я разрывал конверт, торопясь, и всякий раз  улыбался,
разбирая знакомый мамин, или отцов, или бабушкин почерк.
     Мне виделись всегда при виде конверта из дому наша комнатка, тихий  шаг
ходиков, знакомые трещины на потолке, оклеенном бумагой, и в обоях,  которые
давно следовало сменить.
     Письма приносили мне малые наши новости, от конвертов  веяло  покоем  и
постоянством, которых так недоставало в студенчестве.
     Тот памятный - но такой обычный - конверт я тоже раскрыл с улыбкой.
     И вдруг шум почтового зала замер - я видел лица  незнакомых  людей,  их
поспешные шаги, торопливые движения, но суета эта была, нема.
     А мама написала о том, что умер мой давний враг - Мирон. Что его  убила
тихая кобыла Машка.
     Он лупил ее, как  всегда,  писала  мама,  и  ничего  не  ждал,  никакой
опасности от своей старой лошади, но много лет битая Машка вдруг  зароптала,
заходила на поводу  перед  своим  хозяином,  блеснула  расширенным  зрачком,
поднялась на задние ноги - неуверенно, неумело поднялась, видать, с  детства
своего так не вставала, играя, а тут  поднялась,  заржала  диким,  тоскливым
голосом и вдруг ударила передними копытами своего хозяина.
     Он  крикнул  -  негромко,  хрипло,  -  упал.  Прибежала  Захаровна,  на
крылечке поликлиники собрался целый выводок медсестер в белых халатах;  Поли
не было - она уже выучилась, уехала в другой город...
     Мирон кряхтел, точно ему дали под дых, то открывал,  то  закрывал  рот.
Приехала "скорая". Его увезли.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0659 сек.