Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

Скачать Альберт Анатольевич Лиханов - Кикимора

      От печи к печке Поля переходит не спеша, а я бегом,  мне  не  терпится,
когда в следующей топке, точно в домне, вспыхнет еще один  жаркий  огонь.  И
еще мне не терпится зажечь  печку  собственными  руками.  Но  я  помалкиваю,
только, видать, есть и другие способы выражения чувств  -  глаза,  например,
или перескакивание с ноги  на  ногу,  или  просительное  молчание.  Растопив
вторую  печку,  Поля  протягивает  мне  коробок   со   спичками,   я   издаю
пронзительный вопль, трясу спичками в коробке, будто бью в радостный  бубен,
и бегом мчусь к третьей печи.
     Честно говоря, я волнуюсь.
     Бабушка и мама разрешали мне топить печку,  но  та  печка  была  нашей,
своей, а здесь печки чужие. Кому  не  известно,  что  у  каждой  печки  свой
характер, они ведь как люди. Сколько печек, столько норовов. Одна  уродилась
ядреная, жаркая, другая угарная, а третью с десятой  спички  не  запалишь  -
упрямый характер, что поделаешь. Так что с печками  лучше  всего  обращаться
ласково, вежливо. Вон бабушка моя, как печку топить, на  коленях  перед  ней
стоит, спичку к лучине  подкосит,  а  сама  приговаривает:  "Ну,  голубушка,
давай разогрейся, гори ярко, грей жарко!" Прямо стихи декламирует.
     И что вы думаете - печка  у  нас  прямо  благодетельница:  до  утра  не
остывает, хоть какой тебе мороз.
     Ну а здешние? Еще шесть печек надо затопить, а  это  все  равно  как  с
шестерыми людьми о чем-нибудь серьезном договориться.
     Волнуясь, поднес я  спичку  к  лучине  -  она  вспыхнула.  По  Полиному
примеру я дверцу топки захлопнул, а у  поддувала  дверцу,  напротив,  пошире
распахнул. Огонь заметался, загудел -  ну  прямо  как  по  писаному.  Умелый
истопник, да и только.
     Настроение у меня еще выше взлетело, но с печами не  шутят,  я  уже  не
пел  свою  "Тирьям-тирьям",  а  подбирался  к  следующей  печке  вкрадчивым,
вежливым шагом: как бы не подвела меня перед опытной Полей.
     Четвертая печь загудела ровно и мощно. И пятая тоже, и шестая. Поля  не
удержалась, похвалила:
     - Приходи к нам на работу. Ишь какой мастер!
     И меня понесло.
     Отворил  варежку,  заорал   во   всю   глотку   от   Полиной   похвалы:
"Тирьям-тирьям, менял я женщин, как перчатки!"
     Ну и что! Был тут же наказан!  Седьмая  печь,  едва  я  разжег  лучину,
огонь потушила, дохнула мне прямо в лицо едким сизым  дымом.  Казалось,  она
устроена наоборот: дым у нее валит не в трубу, а в помещение. Сколько  я  ни
чиркал о коробок, как ни торопился прикрыть дверцу,  не  желала  разгораться
эта седьмая, будто нарочно хотела перечеркнуть мой удачный путь  от  печи  к
печи.
     - Ладно, - сказала Поля, видя мои мучения, -  она  у  нас  характерная,
давай спички.
     И тут же печка даже обличьем  переменилась  как  будто.  То  хмурилась,
кривлялась, а от Полиной руки огонь весело полыхнул, и  даже  дым,  какой  в
комнату наполз, вдруг медленно полез назад в поддувало. Ну и чудеса!
     Я притих, настроение скисло. Последнюю печку Поля затопила сама,  и  мы
с ней пошли обратно, к самой первой, проверить, как они топятся, эти  восемь
подруг, какое у них настроение.
     Прямо рукой Поля  открывала  горячую  дверцу  -  я  удивлялся,  как  не
обожжется,  -  мешала  в  печном  красном  горле  кочережкой,   подбрасывала
поленья, теперь уже сырые, снова рукой притворяла  печь,  негромко  напевала
мою песенку: "Тирьям-тирьям, менял я..."
     У последней, восьмой печки мы присели на минуту.
     - Да ты, никак, на нее обиделся? - спросила Поля.
     - На кого? - будто бы удивился я.
     - Да вон на ту старушенцию!
     Врать не хотелось, я вздохнул вместо ответа.
     - Это еще что!  -  сказала  Поля,  потягиваясь.  -  Разве  такие  есть?
Кикиморы бывают! Страху не оберешься, бывало.
     Дело было в воскресенье, поликлиника пуста, мы  с  Полиной  одни  среди
этих коридоров, кабинетов и печек, да и уроки  я  все  выучил  -  торопиться
некуда.
     - Расскажи! - попросил я шепотом.
     - Да ты не бойсь! - сказала, хохотнув, Поля. - Это я раньше боялась,  а
теперь знаю, в чем дело.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0951 сек.