Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Сергей Солоух. - Картинки

Скачать Сергей Солоух. - Картинки

        ЛОШАДИНАЯ ФАМИЛИЯ

     Откуда у необрезанного такой дедушка? Каждое утро, положив кору древних
щек  на  грудь, глаза  прикрыв  рябью столетних  конопушек, он пересказывает
благосклонно  внимающему  востоку  сегодняшний урок. Курлычит,  расскладывая
слесарный набор буковок, да  ойкает  иногда,  наткнувшись на обойный гвоздик
огласовки.
     Неутомимая стариковская носоглотка, благолепное журчание и бульканье на
соседской мансарде будят Михаила. Очень удобно, как горн пионерский - вперед
и с песней  на зарядку становись. Надо, надо  откидывать  мягкий, прохладный
лен в розовых мушках мелких цветочков и подниматься.
     Пора, пора, давно пора, определенно пора, время... Белый утренний свет,
отфильтрованый закрытыми веками,  сочится через бесконечный тюль  полудремы.
Очертаний лишенный молочно-кисельный мир прирастает  звуками,  в  родниковые
переливы  зоотехнических фиоритур вплетается растеневодческий шепот берез за
домом,  где-то  в  смородиновом   решете  садов   пустое   бормотанье  воды,
рассыпаемой над капустными грядками, а совсем  рядом  слышно, как колеблются
на сквознячке любознательные ушки машинописных страничек.
     Раз, два, три...
     Ласковые  зверьки - немытые половицы  радостно попискивают, провожая до
увечного  вымени  дачного  рукомойника.  Кусок батона, не убранный вчера  со
стола пытаются  экспроприировать пролетарии-муравьи. На  чугунной  сковороде
замирает глаз невылупившегося цыпленка, он огромен и желт. Первая чашка кофе
имеет  металлический вкус  поводков  печатной машинки  "юнис",  этим  летом,
перезрев  от обилия солнца и света, усики югославского членистоногого рвутся
и лопаются, обрывая мишкины мысли на полуслове.
     - Может быть не надо так зверски стучать?
     - Стучи, не стучи,  - с плоскогубцами в нагрудном кармане халата мастер
похож на усталого стоматолога, - но  только  перекаленные они вам  попались,
пропащее дело.
     Старое   черно-белое  фото   Натки   между   вторым  и  третьим   рядом
адриатических коренных, измученных вечным кариесом кириллицы. Вчера карточка
беззаботной рыбкой  плавала по  бумажному  мелководью стола,  позавчера весь
день  закладкой  отсыпалась в  сером томике  Бронштейна и  Семендяева.  Ната
постоянна и вездесуща. Вся ее семья - ньютонова данность физических величин,
констант,  входящих во  все  уравнения, об®ективная реальность, осязаемая  и
обоняемая.
     Дедушка,   молча   приговаривающий   котлетные  тарелки,   оскверненные
укропными  брызгами  салата,  свистящее  фи акустических сфер. Cиние,  синие
розочки с  золотым ободком терпят  сметану  из  сосцов  питающих, а  зеленые
рассыпаются, острыми лепестками царапая пол.
     Брат Дима - рогатое  пси летней оптики, назойливый, как ничейный кошак,
его  розовый  нос в  пыли постоянного принюхивания,  лапы черны от чердачных
засад, а хвост едва поспевает за эбонитом натертой башкой.
     - Все стишки строчишь, Грунфельд?
     Двуногому  нравится  такой  фельдфебельский способ  тыканья,  его рыжие
патлы и парабола между глаз ваялись по эскизам цэ-ка гитлерюгенда, но Наткин
отчим расщедрился на галуном расшитую фамилию Буденнов, и потому нехорошесть
мишкиной чрезвычайно приятна.
     - Строчу, строчу.  Плыла себе селедка в коробке из-под  мыла, ловили ее
дети как важный витамин.
     - Плохо, Грунфельд, плохо, нет рифмы.
     - Зато какой размер.
     Утром они никогда не  смотрят друг другу в глаза, что-то вроде  общения
двух профилей в кошелке.
     С   банкой   теплой  малины   Мишка   возвращается  в   свою   ветерком
перелопаченную комнату. Старый дом любит молодого хозяина, ленивец и соня не
вгоняет под кожу злющие гвозди, не травит едкой  кровельной краской, поэтому
балки и косяки хрюкают, завидев его,  а двери сладко повизгивают от простого
прикосновения.
     Итак, на  чем мы  остановились?  ...  как показывает  анализ частотного
спектра...  ага, ага, а также кала, мочи  и мокроты. Чтож,  прав, прав  Дима
Буденнов - змейкой чубчик, рифмы нет, ни изящества, ни красоты,  бесконечные
составы  придаточных предложений, груженных мертвяками  в  пробирках зачатых
слов. И хорошо. Больше,  больше,  вали,  не  жалей,  накопай  их  с запасом,
безухих,  безглазых,  старательных  любят.  Зимой  в белой рубашке и  черных
ботинках с летней банкой червей под носом, c коротким удилищем желтой указки
в руках будешь стоять перед  ученым советом,  подсекая главную рыбу текущего
периода жизни.
     - В связи с вопросом  Ефима Зальмановича, хотел бы вернуться к схеме на
третьем листе...
     - С  замечанием Алексея Петровича согласен полностью  и надеюсь  учесть
его в дальнейшей работе.
     Сегодня день разменов  и  рокировок. Первым в полдень с доски  исчезнет
дедушка,  пятница законом определена для  хорового полоскания зубов и горла,
три шага вперед, три  шага  назад с  приседаниями и  поклонами,  эх,  Мишка,
Мишка, не приучили тебя папа и мама к регулярной  гимнастике, не петь тебе в
преклонном возрасте, не радоваться солнцу, подобно кузнечику и трясогузке.
     Шестичасовой электричкой приедет мать, в выходные  звуковую  нишу чужих
водопроводных  труб  утренней  побудки  занимает  семейная одышка  вечернего
ворчанья.
     - Грунфельд, хоть пасуй,  хоть  не пасуй,  все равно получишь шило, - в
проеме  окна  возникают  угловатые  ходики  буденновской физиономии,  сейчас
прокукуют конец первой смены:
     - Шуба с клином или в покерок?
     Дима, Дмитрий Олегович, элемент системы,  неизменяющий своего положения
в пространстве,  напакостил, натворил что-то  гадкое в  городе - прокаленной
кухне и вот уже третью неделю  сидит  безвылазно здесь,  в  кустах, роет  от
скуки песок и точит когти.
     - Нет, брат, нет, сегодня никак, надо срочно добить этот кусок.
     Вразнобой  недовольные стрелки пробегают полный круг по циферблату, все
заметил, все запомнил,  наткино фото,  успевшее лишь наполовину заползти под
зеленые ласты  миллиметровки  в  том  числе.  Ладно, косоглазие, неизвестное
насекомым и рыбам, признак человека, ищущего свое я.

     - Зануда ты, Грунфельд, и  поэт никудышный, и  товарищ дрянной. Ни одна
собака в разведку с тобой не пойдет.
     Это  точно.  Для  сравнительно  крупного,  носатого  млекопитающего  он
появляется  и  исчезает  поразительно  беззвучно...  значит,   что...  таким
образом,  на  основе  экспериментально  полученных зависимостей,  мы  можем,
можем...  да,  дана  нам  такая  способность,  провидческий  дар,  чего  там
скрывать, к черту ложную скромность.
     Вписывание формул - миг  гражданской,  дембельской безалаберности после
нудной серятины  шагающих в  ногу машинописных полков,  батальонов и  рот. У
Мишки  особенно хороши длинные  дроби,  затакты, полутакты, обрывки маршей и
походных запевок. Голые ножки интегралов по-солдатски похабны и вызывающи.
     С инспекцией из сада влетает  шмель, весь  в желтых шевронах, нашивках,
лампасах. Здравия  желаю,  товарищ генерал. Улетел недовольный, все,  теперь
задержат следующее  звание, урежут  довольствие. А, может быть, и  пронесет,
все же семь страниц сегодня с полной выкладкой и есть еще порох на восьмую.
     - Миша, Миша, помоги-ка мне.
     Раздутые   щеки  вечернего   солнца  сияют  самоварным  самодовольством
повелительного  наклонения.  Две  холщовые  сумки,  оставленные  у  калитки,
бесформенны, но  не  тяжелы.  Быстрый материнский  поцелуй обещает  лекцию о
положении женщины в постиндустриальном обществе и скорый ужин.

     - Миша, ты же мне клялся разобрать эту свалку!
     - Но ведь я работаю, ма.
     - И у тебя что, нет ни одной свободной минуты?
     Посмотрим  на вещи  трезво,  страница так  и останется  торчать  белым,
анемичным языком в красной каретке, ну, если только попытаться доковылять до
ближайшей точки, достроить фразу,  законная гордость  определенно  полезна и
без глубокого удовлетворения. Ну-с...
     Железо  кончается  удивительно  буднично.  Вместо  упругости  действия,
равного   противодействию,   глухая  безответность,  эмоциональной   окраски
лишенный щелчок,  и  палец просто вязнет  в акульей  пасти внезапно щербатым
ставшего друга. Дырка на месте буквы е. Сплюнешь?
     Селедка без коробки внезапно утонула, погода была гадкой, чума, холера,
штиль.
     Ни  черта ты, слесарь, холодный сапожник, не смыслишь ни в  любви, ни в
металловедении.  Понимаешь, я  не  хотел тебе говорить, думал, профессионал,
вооруженный клещами  зубного  техника,  может  и  сам  справиться  с орешком
несложной  загадки, дойти, допереть до сути  явленья,  видишь ли, рвутся эти
жалкие перекаленные  нити  неизменно под выходные, тогда, когда все заряжено
одной единственной мыслью "вот-вот приедет Ната".
     Уж извини...
     Пойти что ли грядки полить? Конечно, двадцать минут смирения эффективно
удаляют клеймо лодыря и эгоиста  на срок до двенадцати часов, мама,  сегодня
тебе гарантировано хорошее настроение.
     Вечерний  воздух пахнет  покосом. Над  поселком дети  бумажными  змеями
раздраконили большое хорошее  облако на  мелкие, бестолковые кусочки. Коптит
труба   соседской  бани,  Олег  Игнатьевич   Буденнов  искусственным  теплом
вознамерился растопить, рассеять и эти жалкие остатки.
     Белая,  еще  живая  от  недавнего  быстрого движения крыша  его "волги"
мерцает  за  норовящими  штакетник  проглотить  кустами  мишкиной  малины  и
буденновской смородины.
     - Начало шестого сигнала соответствует... -  информирует вмонтированный
в приборную доску электроприбор.
     - Мама, я на станцию.
     - А как же ужин, Миша?
     Дима Буденнов, хвост пистолетом, пасется на ромашковом углу улочки.

     - Слушай, Грунфельд, - начинает он беседу носом, руками и животом, - ты
не хочешь мне должок вернуть?
     - Какой?
     - Смотри, ведь ты  сегодня струсил, не стал играть, а день был мой,  за
жульничество же штраф полагается, правильно?
     - А если я откажусь?
     - Тогда  я  пойду с тобой....  Сам подумай, как  я могу позволить  моей
сестре  встречаться один на один  с  бессовестным типом, который  не уважает
законы чести.
     От  предвкушения  выигрыша  щеки  котейки  драного  цветут  керосиновой
радугой.
     - Сколько?
     - Чирик, - наконец-то ясная артикуляция губами и языком.
     - У меня только семь рублей.
     - Моя доброта погубит всю нашу семью, - сообщает рожа, глотая бумажки.

     Крот электрички вырыл нору  в  зеленом шорохе кленов. Счастливая  Натка
легка как праздничный шарик.
     - На карьер?
     - Ага.
     Первый поцелуй всегда подобен рекордному погружению.
     - А этот-то здесь?
     - Здесь, сегодня продал тебя за семь.
     - Уценил? Всегда же была по десять.
     Без привала до бережка еще не добирались ни разу.
     - И не стыдно тебе с такой-то дешевкой?
     - Мне вообще ничего не стыдно.
     Над  Мишкиным  лицом  одни  лишь Наткины  глаза, да  кроны простодушных
деревьев, наученные  старым  хрычом, они мямлят,  гундосят, лапочат, твердят
какую-то чушь и тарабарщину:
     - Мазел тов, симан тов...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1322 сек.