Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Игорь Гергенредер. - Парадокс Зенона

Скачать Игорь Гергенредер. - Парадокс Зенона

4


     В предместье, что исстари  звалось Форштадтом, встретились эсер Двойрин
и  казачий   войсковой   старшина  Лукин.   Беседовали  в  рубленом  флигеле
мукомольной артели. Здесь угревно и душно от топящейся печки-подземки. Стены
из  тесаных бревен  отпотели, осклизли, и казалось,  что  их намылили  бурым
мылом.
     Дюжий Лукин  сидел  на  лавке,  слегка  подавшись  вперед,  пышные  усы
выступали  красивыми  полукружьями  по  сторонам  рта. Фонарь,  заправленный
ворванью, озарял оранжево-черные Георгиевские ленточки на груди казака.
     Саул Двойрин, снявший куртку  и шарф, присел напротив на  табуретку, он
был в застегнутой до горла шевиотовой тужурке, на впалых щеках, на угловатом
подбородке завивалась  редкая коротенькая  бородка.  У  него худое, лишенное
красок лицо человека, изможденного голодом или болезнью.  Но это  обманчиво.
Войсковой  старшина знает:  Двойрин  здоров, быстр  и  неимоверно  вынослив.
"Одержимый!"  - Лукин  помнит,  с  каким  сложным,  замысловатым чувством он
знакомился  с этим штабс-капитаном пару месяцев  назад. Еврей, эсер!.. Ну не
насмешка  ли  судьбы: идти  против дьявола об руку  с  лешим?..  На  вопрос,
серьезна   ли   его   ненависть   к   большевикам,  Двойрин   тогда  ответил
затаенно-страстным, запавшим вглубь голосом:
     "Кровавые  исторические  провокаторы!  Они провоцируют  враждебность  к
святым   идеалам  революции,  они  неизмеримо   гнуснее   самых  отъявленных
реакционеров..."
     Казак про себя  заметил:  "Говорит  так,  будто сейчас  спустит  курок.
Встреться мы с ним в девятьсот пятом -  он с  точно такой же яростью целился
бы в меня".
     Весной   восемнадцатого    подпольщик   прицеливался   в   большевиков.
Прицеливался, когда их, случалось, бывала толпа против него одного. Лукин не
мог отогнать безотрадную мысль,  что  голову Двойрина  красные предпочли бы,
пожалуй, сотне казачьих голов.
     Сейчас  подпольщик  докладывал  войсковому  старшине  как   главному  в
предстоящем деле:
     - Пути в город открыты. Гарнизон спит.
     - В  последнем я  не уверен,  но караулы вы  сняли похвально!  - сказал
Лукин с грубой мрачностью.
     Ожидался  отряд,  который  уже   должен  был  выступить  из  рощи.  Ему
предстояло с налета  захватить военно-революционный штаб.  Лукин  располагал
кое-какими силами и в самом Оренбурге. Сюда загодя просачивались по трое, по
двое, поодиночке испытанные повстанцы - безоружные, на случай обыска. Оружие
завозили старики и бабы - в телегах под весьма потребными горожанам грузами:
дровами, хворостом, кизяком,  сеном, под горшками с топленым молоком. Теперь
полторы  сотни  казаков были  в  готовности.  Им  следовало овладеть  бывшим
юнкерским училищем и его казармами: здесь базировалось ядро красной гвардии.
     Двойрин напомнил о большевицки настроенных железнодорожниках:
     -  В главных мастерских ночуют не менее трехсот рабочих  с  винтовками.
Когда начнем, они ударят нам в спину. Необходимо...
     - Против  них будут действовать  казаки станицы Павловской,  -  прервал
войсковой старшина. - Вы же знаете план!
     Лукин  истово  держался  суждения,  что  станицы  не  могут не прислать
помощь.
     -  У  нас  нет  сведений,  что  казаки  на  подходе,   -  сухо  заметил
штабс-капитан. Взгляд у него был прямой,  тяжелый и странно притягивающий. -
Разрешите моим боевикам ударить по мастерским.
     - Сколько у вас людей?
     - Сорок два. Мы вызовем переполох у красных и хотя бы задержим.
     Войсковой старшина поднялся во весь свой рост -  встал и Двойрин: он на
полголовы ниже казака.  "Удар по мастерским нужен позарез!" - понимал Лукин.
Как  ни  хотелось  ему не  признавать  это,  он подозревал: в  станицах  нет
единодушной  решимости драться. Решаясь  на операцию,  Лукин чувствовал, как
зыбки  планы,  расчеты.  Оставалось довериться судьбе,  ибо бездействие было
невыносимо.
     -  Ладно. Полагаю, справитесь, - сказал он  так, словно нехотя  уступал
докучливому просителю.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0921 сек.