Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Игорь Гергенредер. - Грозная птица галка

Скачать Игорь Гергенредер. - Грозная птица галка

     22.


     Доктор еле сдерживался. Слушая шокирующие планы, он лихорадочно
     напрягался,   словно  перенося  физические  страдания.  Планы   ужасали
кровожадностью, но  они были явно  несбыточны. Так чего же страдать? К  тому
же, скоро все должно кончиться. И несмотря на это - а скорее, именно поэтому
- доктор страшно нервничал.
     - А  вы - живописец! -  он, наконец,  не вытерпел. - И  воли себе  дали
вдоволь. А  всего интереснее,  что во всех этих  деяниях наверху у вас будет
Пудовочкин.
     Костарев усмехнулся:
     - Пудовочкин или Пудовочкины будут  лишь до тех пор, пока большевиков в
крови  не утопим. А дальше  страну поведет  пожизненный правитель - русский,
представьте себе, венецианский дож!
     -  Понимаю  ваш внутренний  смех,  доктор, - мрачно продолжал человек в
пенсне. - Вы смакуете  убийственный, как  вам мнится,  вопрос:  не себя ли я
вижу всемогущим дожем? Возможно, и себя! Но это лишь  одна  из вероятностей.
Если я встречу более достойного, я сделаю все, чтобы высший пост занял он!
     - Позвольте спросить, благодаря чему он будет достоин такой жертвы?
     -  Благодаря тому,  что  соединит  в себе Оливера  Кромвеля и шведского
короля Карла Двенадцатого!
     Доктор поморщился, поднял руки к голове, будто у него стреляло в ухе.
     -  Не  много  ли  иностранщины?  Помнится,  кто-то  был еще  и Генрихом
Восьмым...
     -  Ни один англичанин, - заявил  Костарев утомленно, точно  вынужденный
повторять  прописные  истины,  -  уже  не сможет стать Генрихом Восьмым  или
Кромвелем.  Ни  один швед  -  Карлом Двенадцатым.  И  только  русский,  если
понадобится, будет и тем, и другим, и третьим! Неужели вы не  видите по себе
нашей широты, Александр Романович?  Не ощущаете в себе Эсхила?  Сократа? - В
глазах Костарева - неподдельное изумление.
     Зверянский  нервно  хохотнул,  хотел пошутить  и сам  почувствовал, что
вышло фальшиво:
     -  Уж  не взыщите с нас,  с  темных... не ощущаю-с. -  Сердясь на себя,
сварливо спросил: - И на что же можно будет полюбоваться в ... э-ээ... новой
России, когда ваши планы, г-хм, исполнятся?
     - Картина следующая. Малозаселенность. Строгое сохранение природы.
     Власть у  крупных земельных  собственников.  Частные предприниматели  и
компании бурно развивают промышленность на Урале, в Сибири. Вербовка рабочих
рук производится под контролем государства...
     -   Крупные  собственники  властвуют!   -  вскричал  доктор.  -  И  это
провозглашаете вы - революционер.
     - Бывший! - поправил  Костарев. - Ярый якобинец  Фуше сделался герцогом
Отрантским. Генерал революционной  Франции Бернадотт  - у него на груди была
татуировка:  "Смерть монархам!" - стал  королем Швеции. Да и сам Наполеон  в
ранней молодости болел коммунизмом.
     -  Ага,  наконец, и до  Наполеона  доехали,  -  сказав это,  Зверянский
возмутился  собой:  "И  чего  только я  себя  распаляю  таким  бредом?" Стал
объяснять собеседнику, что у того не программа, а  крикливые фразы, нечто до
ужаса реакционное, нежизненное.
     - Я  далек  от политики,  однако же знаю: монархия  отжила  свое!  Пора
уничтожить  и  крупное  землевладение. Не больше ста десятин  на  семью  - и
будьте здоровы! Мелких собственников поощрять. Ввести выборность снизу
     доверху.  Никакого назначенчества!  Дать народу  всеобщую  грамотность.
Строить больницы, родильные дома...
     -  Программа для узенького  трусоватого  народца! - оборвал Костарев. -
Сделать сие  не так уж  трудно,  но будет только хуже.  Скажите еще о  мерах
против  пьянства... Ну взгляните же без шор: кому вы все это сулите? Русский
народ  -  это  Гомер с  глазами и мечом  Геракла!  Он хотел  бы  каждый день
создавать  и разрушать  Трою!  И  он уже  загулял: вот  суть тех фактов, что
сегодня так возмущают  вас. Неужели его теперь ублажат  ваши  жидкие постные
блюда? Если его не погнать в нашествие, он,  изничтожая  сам  себя, от скуки
раздробит Земной Шар.
     -  Россия  должна  скакнуть,  как   отоспавшийся  исполин,  -  с  тихой
одержимостью говорил Костарев. - Мгновенье - и Кяхта, Харбин, Пхеньян станут
русскими городами! Казачьи станицы появятся в  предгорьях  Гималаев. Русские
косоворотки будут носить на Цейлоне, на островах Фиджи...

 

     У доктора задергались  щеки. Он знал, что недопустима и  тень усмешки -
но не мог подавить смеха. Слезы текли по выбритым полным щекам, вздрагивали,
кривились губы. Смех душил и сотрясал Зверянского.
     Костарев замолчал. От  его  лица отхлынула  кровь; стало казаться,  что
усы, бородка наклеены на выбеленное папье-маше.
     -  Добавлю  еще кое-что, чтобы  вам стало и вовсе весело, - произнес он
удрученно,  без гнева в голосе. - Я утверждаю: мне никто не в силах помешать
-  кроме  меня  самого...  Должен признаться, - продолжил с  убито-покаянным
видом, точно сознаваясь в преступлении, - мне  не  чужда прекрасная холодная
дама  по  имени  Гордость. А  она  столь  привередлива,  что  не  поступится
какой-нибудь  мелочью...  вроде, я не  знаю... вроде,  например, обязанности
отплатить  за доброту, за  обыденную, житейскую, банальную доброту. А стоить
это может  безгранично много... - Человек в  пенсне вдруг сказал без всякого
перехода: -  Вы - провокатор, доктор! - сказал так горько, так смиренно, что
Зверянский не взорвался, не схватил  его  за  горло, а только, опешив, налег
грудью, локтями на столик - тот затрещал.
     Костарев  встал,  подошел  к  шкафу,  открыл  дверцу.  В  шкафу  висело
полупальто.  Он  достал из его кармана револьвер,  приблизился к вскочившему
из-за стола доктору.
     -  Сейчас  в этой  машинке  произойдет  вспышка  пороха,  газы выбросят
маленький кусочек металла, который пронзит ваш  мозг. Через миг все кончится
для  вас, все! Не мешайте  мне: вы только причините себе излишние мученья...
За год  участия в революции  я  потерял здоровье. Вы,  махровый благодетель,
добиваете меня. К тому  же, вы все равно будете агитировать против прыжка на
Восток:  ваше  устранение неминуемо. -  Костарев держал револьвер  с изящной
уверенностью.
     - Французская вещь: самовзводный "Ронжэ", - зачем-то объяснил он. -
     Калибр невелик, но заряд достаточно сильный.
     Доктор  с  невероятной  сосредоточенностью,   словно  именно  от  этого
зависела его жизнь, следил, как револьвер поднимается на  уровень его  лица.
Потомвзглянул  в  потухшие  вдруг,  затомившиеся скукой  глаза  Костарева, в
чернеющий  зрачок дула.  "А  ведь убьет!"  -  осозналось прозаически-сухо  и
оттого неопровержимо.
     - Во время англо-бурской войны, - как бы рассеянно проговорил комиссар,
- я вот так же в упор убил британского майора!
     -  Секунду,  -  тихо,  не   шевелясь,   попросил  Зверянский.  -  Семья
всполошится: вам же лишнее беспокойство... Завтра утром поедем в лес,  и там
вы сделаете ваше дело. Даю слово: я никуда не скроюсь.
     Человек с револьвером помолчал и нехотя кивнул.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.037 сек.