Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Игорь Гергенредер. - Грозная птица галка

Скачать Игорь Гергенредер. - Грозная птица галка

     36.


     Доктор выставил мясистый подбородок и ответил:
     - Да, спас!
     - Как же это... - пробормотал Кумоваев, - убийцу? Был же уговор: всех
     поголовно!  И  потом,  несправедливо:  рядовых не щадить,  а одного  из
главарейвдруг выпустить...
     - Более чем странно! - отпустил реплику Билетов.
     - Отец! - раздался хрипловатый громкий голос:  на пороге кабинета стоял
Юрий.  -  Так  это  правда?  - гневное  лицо,  изуродованное  шрамами,  было
кошмарным. - Ты спас его?! - он сжимал кулаки. - В таком случае... я, как
     сын, первым требую... рас-с-стрела!
     -  Требуй,  -  произнес  доктор,  закипая  и  вместе  с  тем   в  неком
удовлетворении, словно то,  что  сын потребует расстрелять  его,  вполне  им
ожидалось. -  Ты, считающий себя демократом, -  он приближался к Юрию и тоже
сжал  кулаки,  -  ты,  грезивший  Герценом, хочешь расстрелять отца  за  его
приверженность народно-социалистическим  идеям!  Так что же ты,  несчастный,
понесешь людям?! - Зверянский отшатнулся с аффектированным ужасом.
     Все  молчали. Александр  Романович,  обращаясь  к  сыну,  констатировал
намеренно сухим тоном:
     - Вышло  так, что  у нас р-разные убеждения!  Что ж, мы  должны идти до
конца...
     У  Юрия вдруг вырвался всхлип, он протянул руки  к  отцу, отдернул... и
как бы в исступлении зверства повернулся к гостям:
     - Не сметь допрашивать доктора Зверянского! Во-о-он!!!
     - Щенок! - взревел доктор,  тяжелый  кулак опустился меж  лопаток Юрия:
тот едва удержался на ногах. - Извинись перед господами и проваливай!
     Усольщиков застонал и зачем-то зажал уши:
     - Ой, не надо бы так...
     Кумоваев вскочил с места:
     - Вы не в себе, Александр Романович... вы, кажется, ударили-с...
     - Я убью его! - вскричав, Зверянский  тут же как-то померк,  беспомощно
вопрошая: - Как он ведет себя?!
     Юрий нервно отвесил общий поклон:
     - Очень  прошу простить, господа! -  четко  прошагал  к  двери, выходя,
обернулся: - Свободу России! - Щелкнул каблуками, дверь за ним закрылась.

 

     У Усольщикова текли слезы, он воскликнул:
     - Ай, как оба мне нравитесь! Ну, расцеловал  бы обоих.  На таких страна
стоит!
     -  Я понимаю ваше недоумение, господа, - смущенно заговорил  доктор,  -
самоуправно укрыл, спас... но мне показалось необходимым сделать так,  чтобы
этот человек жил...
     -  То  есть он  не  большевицких  убеждений  и  оказался в  этом  стане
вынужденно? - предположил Бутуйсов.
     Зверянский согласился:
     - Убеждений он не большевицких. Но, однако же, весьма сомнительных.
     - Вы ему чем-то обязаны? - спросил Кумоваев.
     -  Определенно ничем! Разве  тем, что он  едва не прострелил мне череп.
Чтобы не слышать криков семьи, отложил на завтра: собирался прикончить  меня
в лесу. А завтра - набат.
     - Никак не пойму вас,  Александр Романович, - с оттенком оскорбленности
сказал Кумоваев, - какого ж рожна вы его не...
     - Да что тут понимать! - воскликнул Усольщиков. - Благороднейшее сердце
у доктора! Свеликодушничал, сжалился. Ну, правду я говорю?
     -  Понимаете,  -  сказал Зверянский  со странной приподнятостью,  - это
человек из творений Эсхила или Софокла. Его личность потрясает...
     - Поразительно! - вставил  Билетов, и было непонятно: что поразительно?
То, что личность комиссара потрясает или то, что доктор несет чепуху.
     Бутуйсов обратился ко всем:
     - Господа, этот комиссар в зверствах не участвовал?
     - Нет, что вы! - категорично заверил Зверянский. - Он всегда был у меня
на глазах.
     - Никаких приказов о казнях не подписывал?
     - Не подписывал!
     - Ну, тогда,  господа, - заключил  Бутуйсов, - нет ничего преступного в
том,
     что Александр Романович его отпустил.
     -   Наше  российское  благодушие,   -   заметил   Билетов  вскользь,  с
осуждающе-ехидной ноткой.
     Усольщиков будто не услышал ее:
     - Верно! По-нашему, по-русски: заслужил - получи сполна в отместку!  Но
только пока я в гневе. А  гнев миновал: за стол с собой тебя посажу! Кстати,
господа,  теперь же пожалуемте  все ко  мне. Я телушку годовалую зарезал,  и
коньячок сохранился шустовский...
     От приглашения никто не отказался.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0926 сек.