Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Владимир Набоков. - Незавершенный роман

Скачать Владимир Набоков. - Незавершенный роман

      Глава 2. Solus Rex

     Как    случалось    всегда,   короля   разбудила   встреча
предутренней стражи с дополуденной (moi-ndammer wagh  и  erldag
wagh): первая, чересчур аккуратная, покидала свой пост в точную
минуту смены; вторая же запаздывала на постоянное число секунд,
зависевшее  не  от  нерадивости,  а,  вероятно,  от  того,  что
привычно отставали чьи-то подагрические часы. Поэтому уходившие
с прибывавшими встречались всегда на одном и том же месте -- на
тесной тропинке под самым окном  короля,  между  задней  стеной
дворца  и  зарослью  густой,  но скудно цветущей жимолости, под
которой валялся всякий  сор:  куриные  перья,  битые  горшки  и
большие,   краснощекие   банки  из-под  национальных  консервов
"Помона";  при  этом  неизменно  слышался   приглушенный   звук
короткой  добродушной  потасовки  (он-то  и  будил короля), ибо
кто-то  из  часовых  предутренних,   будучи   озорного   нрава,
притворялся,  что  не хочет отдать грифельную дощечку с паролем
одному из дополуденных,  раздражительному  и  глупому  старику,
ветерану  свирхульмского  похода.  Потом  все смолкало опять, и
доносился только деловитый, иногда ускорявшийся  шелест  дождя,
систематически  шедшего  по чистому подсчету триста шесть суток
из трехсот шестидесяти пяти или шести, так что перипетия погоды
явно никого не трогали (тут ветер обратился к жимолости).

     Король повернул из  сна  вправо  и  подпер  большим  белым
кулаком  щеку, на которой вышитый герб подушки оставил шашечный
след. Между внутренними краями коричневых, неплотно  заведенных
штор,  в  единственном,  зато широком окне тянулся мыс мыльного
света,  и  королю  сразу  вспомнилась  предстоящая  обязанность
(присутствие при открытии нового моста через Эгель), неприятный
образ  которого  был,  казалось, с геометрической неизбежностью
вписан в этот бледный треугольник дня. Его не  интересовали  ни
мосты,  ни каналы, ни кораблестроительство, и, хотя, собственно
говоря, он должен был бы привыкнуть за пять лет  --  да,  ровно
пять   лет   (тысяча  пятьсот  тридцать  суток)  --  пасмурного
царствования к тому, чтобы усердно заниматься множеством вещей,
возбуждавших   в   нем   отвращение   из-за   их   органической
недоконченности  в  его  сознании  (где  бесконечно и неутолимо
совершенными оставались совсем другие вещи, никак не  связанные
с  его  королевским  хозяйством),  он  испытывал  изнурительное
раздражение всякий раз, как приходилось соприкасаться не только
с тем,  что  требовало  от  его  свободного  невежества  лживой
улыбки,  но я с тем, что было не более чем глянец условности на
бессмысленном  и,  может  быть,  даже  отсутствующем  предмете.
Открытие  моста,  проекта  которого  он  даже  не помнил, хотя,
должно быть, одобрил его, казалось ему лишь  пошлым  фестивалем
еще  и  потому, что никто, конечно, не спрашивал, интересен ему
или нет повисший в воздухе сложный плод техники,--  а  придется
тихо   проехать   в  блестящем  оскаленном  автомобиле,  а  это
мучительно,  а  вот  был  другой  инженер,  о  котором   упорно
докладывали  ему после того, как он однажды заметил (просто так
-- чтобы  от  кого-то  или  чего-то  отделаться),  что   охотно
занимался  бы  альпинизмом, будь на острове хоть одна приличная
гора (старый, давно негодный береговой вулкан был не в счет, да
там, кроме того, построили маяк, тоже, впрочем, недействующий).
Этот инженер, сомнительная слава которого обжиласъ  в  гостиных
придворных  и  полупридворных  дам,  привлеченных  его  медовой
смуглотой и вкрадчивой  речью,  предлагал  поднять  центральную
часть  островной  равнины,  обратив  ее  в горный массив, путем
подземного накачиванья. Населению выбранной местности  было  бы
разрешено  не  покидать  своих  жилищ  во время опуханья почвы;
трусы,  которые  предпочли  бы  отойти  подальше  от   опытного
участка,  где  жались  кирпичные домики и мычали, чуя элевацию,
изумленные  красные  коровы,  были   бы   наказаны   тем,   что
возвращение  восвояси  по  новосозданмым  крутизнам  заняло  бы
гораздо больше времени, чем недавнее отступление по  обреченной
равнине.   Медленно   и  округло  надувались  логовины,  валуны
поводили  плечами,  летаргическая  речка,   упав   с   постели,
неожиданно  для себя превращалась в альпийский водопад, деревья
цугом уезжали в облака, причем многим это  нравилось,  например
елям;  опираясь  о  борт  того,  другого крыльца, жители махали
платками и любовались  воздушным  развитием  окрестностей,--  а
гора   все  росла,  росла,  пока  инженер  не  отдавал  приказа
остановить работу чудовищных  насосов.  Но  король  приказа  не
дождался,  снова  задремал, едва успев пожалеть, что, постоянно
сопротивляясь готовности Советников помочь осуществлению  любой
вздорной   мечты  (между  тем  как  самые  естественные,  самые
человеческие его права  стеснялись  глухими  законами),  он  не
разрешил   приступить   к   опыту,   теперь   же  было  поздно,
изобретатель  покончил  с  собой,  предварительно  запатентовав
комнатную  виселицу  (так,  по крайней мере, сонное пересказало
сонному).





 
 
Страница сгенерировалась за 0.102 сек.