Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Владимир Набоков. - Незавершенный роман

Скачать Владимир Набоков. - Незавершенный роман

      Процесс  подходил  к  концу. Защита ссылалась на молодость
обвиняемого, на горячую кровь, на соблазны  холостой  жизни  --
все  это  было  грубоватой  пародией на попустительство короля.
Прокурор произнес звериной силы речь, переборщив  и  потребовав
смертной  казни.  "Последнее  слово"  подсудимого внесло совсем
неожиданную нотку. Истомленный долгим  напряжением,  измученный
вынужденным   барахтанием   в   чужих   мерзостях   и  невольно
потрясенный громами обвинителя, бедный доктор вдруг сдал, нервы
его дрогнули и после нескольких непонятных, слипшихся  фраз  он
каким-то   новым,   истерически   ясным   голосом   вдруг  стал
рассказывать, что однажды в молодости,  выпив  первый  в  жизни
стакан  хазеля, согласился пойти с товарищем в публичный дом, и
только потому не пошел, что упал на улице в обморок. Это свежее
и непредвиденное признание вызвало в зале долго  не  смолкавший
смех,   а   прокурор,  потеряв  голову,  попытался  зажать  рот
подсудимому. Затем присяжные, молча  покурив  в  отведенной  им
комнате,  вернулись,  и  приговор  был  объявлен.  Доктору Онзе
предлагалось тринадцать с половиной лет каторжных работ.

     Приговор  был  многословно  одобрен  печатью.  При  тайных
свиданиях  друзья жали руки мученику, прощаясь с ним... Но тут,
впервые в жизни, неожиданно для всех и, может быть, для  самого
себя, старый Гафон поступил довольно остроумно: пользуясь своим
неоспоримым правом, он доктора Онзе помиловал.

     Итак,  первый  и второй способы воздействия на принца ни к
чему,   в   сущности,   не   привели.   Оставался   третий   --
решительнейший  и  вернейший.  Все,  что говорилось в окружении
Гумма,  было  исключительно  направлено  к  тому,   чтобы   эту
последнюю меру осуществить, хотя настоящее ее имя, по-видимому,
не  называлось: эвфемизмов у смерти достаточно. Кр., попавший в
сложную конспиративную обстановку, не  отдавал  себе  отчета  в
том,  что  происходит,  и  причиной этой слепоты была не только
неопытность молодости, так вышло еще и потому, что, невольно (и
совершенно ложно)  считая  себя  зачинщиком  (т.  е.  вовсе  не
догадываясь, что он в действительности только почетный фигурант
-- или  почетный  заложник),  Кр. никак не мог допустить мысль,
что начатое им дело окончится кровью,--  да  дела  в  настоящем
смысле  и  не было, ибо, с отвращением изучая жизнь принца, Кр.
смутно полагал, что тем самым он у же совершает нечто важное  и
нужное,-- и когда, с течением времени, ему несколько прискучили
это  изучение  и постоянные разговоры все о том же, он, однако,
принимал в них  участие,  добросовестно  держался  опостылевшей
темы,   все  продолжая  считать,  что  исполняет  свой  долг  и
содействует какой-то не очень ясной ему силе, которая  в  конце
концов  волшебно  превратит  невозможного  принца в приемлемого
наследника. Если и случалось ему думать, что хорошо бы  Адульфа
заставить   просто   отказаться  от  престола  (а  иносказания,
вероятно употреблявшиеся заговорщиками, могли невзначай принять
и такую форму), то этой мысли он, как ни странно, не доводил до
конца  --  до  себя.  В  продолжение  почти  двух  лет   промеж
университетских  занятий  постоянно  общаясь с круглым Гуммом и
его друзьями, он незаметно для себя запутался в очень тонкой  и
частой   сети,--   и   может  быть,  принудительная  скука,  им
ощущавшаяся все яснее, была не простой неспособностью (впрочем,
свойственной его природе) долго заниматься  вещами,  постепенно
обрастающими  покровом  привычки, за которым он уже не различал
лучей их страстного возрождения, а  была  намеренно  измененным
голосом  подсознательного  предупреждения.  Между  тем  начатое
задолго до его участия дело уже приближалось  к  своей  красной
развязке.

     В  холодный  летний  вечер  он  был  приглашен  на  тайное
сборище, и так как в  этом  приглашении  ничего  необычного  не
было, он туда и явился. Правда, ему вспоминалось потом, с какой
неохотой, с каким тяжелым ощущением навязанности он отправлялся
на  сходку;  но  с  такими же чувствами он приходил и раньше. В
большой, нетопленой  и  как  бы  условно  обставленной  комнате
(обои,  камин,  буфет  с  пыльным  пивным рогом на полке -- все
казалось бутафорией) сидело человек двадцать мужчин, из которых
он не знал и половины. Тут в первый раз он увидел доктора Онзе:
мраморная лысина с впадиной посредине, густые светлые  ресницы,
мелкие  рябины  над  бровями,  рыжеватый  оттенок  скул, плотно
сжатые губы, сюртук фанатика и глаза рыбы. Застывшее  выражение
покорности  и  просветленной  печали  не украшало его неудачных
черт. К нему обращались с подчеркнутым  уважением.  Все  знали,
что  после  процесса невеста с ним разошлась, сославшись на то,
что  вопреки  рассудку  она  все  продолжает  видеть  на   лице
несчастного  след  марких  пороков,  в  которых  он  за другого
признался. Она скрылась в дальнюю деревню, где всецело  ушла  в
школьное дело, а сам доктор Онзе вскоре после события, которому
это заседание предшествовало, удалился в небольшой монастырь.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0543 сек.